Истинная для проклятого дракона - Славина Элен - Страница 4

Одна из горничных, та самая, что приносила ужин, мягко коснулась моего плеча. Ее пальцы были удивительно теплыми, будто она носила в себе частичку солнца.

– Госпожа, пора готовиться к церемонии. Вам нужно омыться.

Меня подняли с постели, и ноги сами понесли меня в дальний угол комнаты, где за шелковой ширмой, переливающейся перламутром, уже стояла огромная медная купель, сверкающая в свете факелов.

То, что я увидела дальше, заставило меня забыть о сне и пробудило восторг, смешанный с благоговейным трепетом.

Служанки начали особый ритуал – они расставили по кругу те самые странные свечи и зажгли их. Пламя вспыхнуло не привычным желтым, а теплым оранжево-алым светом, и по комнате сразу же разлилось долгожданное, почти забытое тепло. Оно было живым, пульсирующим, и ледяной холод, казалось, отступил перед этой магией, унося с собой частицу моего страха.

– Это огненные свечи, госпожа, – пояснила горничная, и в ее глазах я увидела искру гордости. – Только они могут дать настоящее тепло в этих стенах. Их пламя питается самой сущностью драконьего огня.

Пока одна группа служанок поддерживала огонь, другие принялись готовить воду для омовения с почти священной торжественностью. Они выливали в купель содержимое кувшинов – вода оказалась молочно-белой, с плавающими лепестками неизвестных мне цветов, искрящихся нежным светом, и травами, издававшими терпкий, дурманящий аромат.

– Это молоко единорогов и цветы вечного лета, – тихо сказала старшая горничная, ее пальцы дрожали, расстегивая застежки моего платья. – Они очистят вас для церемонии, подготовят вашу душу и тело для союза с повелителем.

Когда я погрузилась в купель, по телу разлилось непривычное, почти шокирующее ощущение – не просто тепло, а какая-то живительная, пульсирующая сила. Вода казалась почти живой, она мягко обволакивала кожу, смывая не только дорожную пыль, но и усталость, и часть страха, оставляя после себя странное, сладкое возбуждение.

Служанки осторожно омыли мои волосы благовониями, чьи пары кружили голову легкой эйфорией, пробуждая в крови странный, нарастающий жар.

После омовения меня обернули в шелковый халат, мягкий, как прикосновение поцелуя, и подвели к туалетному столику, где уже ждали мастера своего дела.

Одна женщина, с пальцами, легкими как бабочки, принялась за мои волосы – ее ловкие руки разделили пряди и начали заплетать невероятно сложную прическу, вплетая в косы серебряные нити и крошечные драгоценные камни, которые мерцали, как звезды, отражаясь в ее восхищенных глазах.

В это время другие служанки, перешептываясь от восторга, принесли свадебные платья.

Первое было из тяжелого белого бархата, расшитого кристаллами, напоминающими льдинки.

Второе – из струящегося серебристого шелка, переливающегося всеми цветами радуги.

Но выбор пал на третье – платье из алого шелка, отороченное темным мехом, с длинным шлейфом, вышитым золотыми драконами. Ткань была горячей на ощупь, будто сотканной из самого огня.

– Цвет крови и огня, – прошептала старшая горничная, ее голос дрожал от волнения, когда она помогала мне надеть его. – Это дань традициям драконов. Цвет страсти и вечной преданности.

Когда последняя застежка была застегнута, а на шею повязали ожерелье из черных бриллиантов, искрящихся кровавыми отблесками, служанки отступили на шаг, и я увидела свое отражение в большом зеркале. Это была не я – это была королева. Гордая, прекрасная и чужая, с пылающими щеками и глазами, полными решимости и пробудившейся страсти.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел церемониймейстер в темных одеждах. Его пронзительный взгляд скользнул по мне, и на его губах появилась легкая, одобрительная улыбка.

– Повелитель ждет, моя госпожа.

Мое сердце бешено забилось, когда меня повели по знакомым уже коридорам. Каждый шаг отдавался в висках горячей волной, кровь пела в жилах, смешивая страх с пьянящим предвкушением.

Мы спустились в большой зал, стены которого были покрыты древними фресками с изображениями драконов, застывших в вечном полете.

И там, в центре зала, стоял ОН.

Мой будущий муж.

Каэлван был облачен в одежды из черного бархата, расшитого золотыми нитями, которые мерцали, как чешуя дракона при свете звезд. Его обычно холодные, пронзительные глаза, встретившись с моим взглядом, внезапно вспыхнули ярким, почти ослепительным огнем.

Зрачки на секунду стали похожи на расплавленное золото, и в них заплясали настоящие язычки пламени, вырывающиеся из самых глубин его существа. Его грудь вздымалась чуть быстрее обычного, а пальцы сжались в кулаки, будто он с трудом сдерживал бушующую внутри него бурю.

Он медленно прошел ко мне через весь зал, не сводя с меня горящего, пожирающего взгляда. Каждый его шаг отзывался во мне горячей дрожью, пробуждая странное, властное желание. Когда он оказался совсем близко, его пальцы, горячие, как раскаленный металл, дрожали, касаясь моей руки, и это прикосновение обожгло меня до глубины души.

– Ты прекрасна, Аэлина – прошептал он, и его голос звучал хрипло, с непривычной, дикой ноткой страсти и одобрения, смешанных воедино. – Как пламя, способное поглотить весь мир.

В его глазах все еще плясало пламя, отражаясь в моих собственных, и я понимала: что-то между нами изменилось навсегда. Только сейчас, меня это волновало меньше всего. Он до сих пор считал меня Аэлиной, но я могла все изменить одним лишь своим словом.

Я не Аэлина, мой повелитель. Я не Аэлина, я ее сестра Лира.

Слова крутились на языке, пока я вдруг не решилась.

– Мой повелитель, я не…

6. Теперь ты моя

– …Я не ожидала, что все будет так… торжественно, – выдохнула я, заставляя себя удержать опасное признание, готовое сорваться с губ. Сердце бешено колотилось, предупреждая об опасности, но было поздно.

Его взгляд, еще мгновение назад пылавший восхищением, пронзил меня насквозь, словно раскаленный клинок.

Он уловил малейшую дрожь в моем голосе, то смущение, которое пробилось сквозь все мои защиты.

Церемониймейстер начал воздевать руки, начинать древний гимн, но Каэлван резким, отсекающим жестом остановил его. Тишина в зале стала гнетущей, тяжелой, как предгрозовое небо.

– Что ты хотела сказать, моя будущая жена? – его голос прозвучал тихо, но достаточно громко и ясно для каждого, кто находился в этом огромном зале. В голове не было гнева. Сквозь бархатную оболочку пробивалось опасное, хищное любопытство, заставляющее кровь, стынуть в жилах.

Я замерла, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки, сжигая остатки самообладания. Мой язык онемел, слова превратились в горячий комок в горле. Я видела, как в его глазах, этих бездонных озерах синевы, вспыхивают и гаснут золотые искры – не гнева, а чего-то гораздо более сложного и пугающего.

Подозрения? Жгучего, неутоленного интереса?

– Я… – снова попыталась я, но голос предательски сорвался.

– Церемония будет завершена, – объявил он, и его взгляд, тяжелый и приковывающий, вновь пригвоздил меня к месту. Вся мощь его воли обрушилась на меня. – Мы продолжим этот разговор наедине. Без лишних глаз.

Ритуал прошел как в густом тумане.

Я механически повторяла слова древних клятв, чувствуя, как его внимание жжет мою кожу даже сквозь плотную ткань платья. Он не отпускал мою руку, его пальцы – сильные, горячие – сжимали мои с такой силой, что было больно, но эта боль была сладким предвкушением и наказанием одновременно.

– Клянешься ли ты кровью своей и огнем души своей быть его тенью и светом? – голос жреца гремел под сводами.

– Клянусь, – выдохнула я, и это слово обожгло губы.

– Клянешься ли ты отдать ему свое дыхание, свою жизнь, быть ему верной до последнего вздоха, пока горы не обратятся в прах?

– Клянусь, – снова прошептала я, глядя в его пылающие глаза, и в этот миг мне стало страшно оттого, что будет дальше… после церемонии.

Когда жрец провозгласил нас мужем и женой, Каэлван медленно, словно давая мне время осознать происходящее, повернулся ко мне. Воздух вокруг него дрожал от сдерживаемой энергии.