Рассветная мечта - Голубева Татьяна В. - Страница 28

Они распрощались, донельзя довольные друг другом, и Наташа неторопливо поднялась на пятый этаж. Но у двери квартиры Валерия невольно задержалась и прислушалась. Вроде бы тихо. Наверное, ребята все-таки решили куда-нибудь пойти, а не встречать Новый год, как пенсионеры…

Насладившись воспоминаниями о новогодней ночи, Наташа выбралась наконец из-под одеяла. Пора, пора за дела браться. Впрочем, зачем спешить? Можно сначала выпить чайку с остатками пирога, составить план работы на многочисленные выходные дни… Интересно, а где встречал Новый год Вадимыч? Наверное, в каком-нибудь роскошном ресторане, с друзьями… черт побери, при чем тут Вадимыч?!

Актриса… Лидия Кирилловна — бывшая актриса, певица, солистка оперы… как это удивительно! Но замужем она была за циркачом!

Наташа снова вспомнила родителей. Как они отзывались о цирковых актерах? «Шуты гороховые». Почему? Что плохого в том, чтобы веселить детей да и взрослых тоже? Однако в их семье цирк считался чем-то низкопробным, непотребным. Наташе не разрешали пойти в цирк даже вместе с классом. Даже бабушка твердо заявляла:

— Это зрелище для солдат и кухарок! Тебе там делать нечего!

Ну, возможно, в годы ее юности это действительно было так, кто знает. Или так считалось в ее семье… бабуля была как-никак дворянских кровей. Но Наташа не видела ничего плохого в том, чтобы посмотреть представление на арене. Наоборот, она очень-очень этого хотела…

Глава 18

Первым на звонок Андрея откликнулся, конечно же, Цезарь. Его писклявый голосишко был почти не слышен сквозь тяжелую толстую дверь. Не собака, а мышь какая-то, но зато с ним легко управляться. Впрочем, Андрей считал, что его мать, при ее-то характере, без труда договорилась бы даже с кавказской овчаркой.

Но вот мягко щелкнул замок, звякнула цепочка — и дверь распахнулась.

— С Новым годом, мама, — сказал Андрей, перешагивая через порог и целуя мать в макушку. — Опять ты не спрашиваешь, кто пришел.

— А зачем? — удивилась Лидия Кирилловна. — С Новым годом, сынок. Думаешь, кто-нибудь явится меня грабить? Ну и пусть! Хоть какое-то развлечение! Да и вообще у меня всегда наготове орудие самозащиты.

И она показала на здоровенную кухонную скалку, лежавшую на полке за дверью.

Андрей рассмеялся и вручил матери новогодние подарки. Величественно поблагодарив сына, Лидия Кирилловна жестом предложила ему пройти в гостиную, а сама отправилась в кухню — поставить на плиту чайник и заняться розами.

Едва Андрей опустился в старое кожаное кресло, любимое с детства и, к счастью, привезенное матерью на новую квартиру, как Цезарь, конечно же, сразу прыгнул к нему на колени и полез целоваться.

— Отстань, — строго сказал ему Андрей. — Вечно ты мне весь нос обмусолишь! Неужели тебе больше заняться нечем? Иди лучше мух ловить!

— Откуда же зимой взяться мухам? — донесся с кухни голос Лидии Кирилловны, не упустившей ни слова. — Как Новый год встретил?

— Как обычно, — откликнулся Андрей. — В Пушкине были, в ресторане.

— Не надоело каждый год одно и то же? — поинтересовалась мать, выходя в гостиную с огромной банкой в руках. В банке красовались розы.

— У тебя что, ни одной вазы не осталось? — недоуменно спросил Андрей, рассматривая трехлтровую емкость. — Давай сбегаю, куплю! — Он даже привстал с кресла.

— Сидеть! — рявкнула на него Лидия Кирилловна. — Надоели вазы. Хочу банку.

— А, ну тогда конечно.

Он подумал, что ему бы следовало сразу догадаться, в чем дело. Любой нестандартный сосуд для цветов всегда означал одно и то же; Лидия Кирилловна чем-то довольна и хочет отойти от общепринятых стандартов, чтобы отразить таким образом новый виток жизненной нити.

— Похоже, ты неплохо повеселилась ночью, — высказал он свою догадку вслух.

— Да, — согласилась мать, водружая банку на журнальный столик у окна. — Обзавелась новой подругой. И она мне безумно нравится.

— Отлично, — решил Андрей. Новые знакомства — это всегда хорошо. А знакомства приятные — это просто великолепно. Хотя, надо сказать, его матушка никогда не жаловалась на недостаток друзей. — Чая дашь?

— Дам, когда чайник вскипит. Как твоя лучшая половина? Опять надралась?

— Мама… — поморщился Андрей. — Ну, сколько можно…

— Мне нужны внуки! — драматическим тоном воскликнула Лидия Кирилловна. — Толпа внуков!

— У тебя уже есть целых три штуки, — напомнил ей Андрей.

Лидия Кирилловна отмахнулась от его слов:

— Они далеко. И вообще австрийцы. А я хочу своих, родных, русопятых. Где они, сын мой? Где твое потомство?

Андрей не выдержал и рассмеялся. Театр, всю жизнь театр, и какой отличный!

— Надеюсь, появится рано или поздно, — уклончиво произнес он. — Не век же так будет продолжаться.

Лидия Кирилловна заинтересовалась. Но тут в кухне засвистел чайник, и ей пришлось остановить лавину вопросов, явно рвавшихся из ее груди на волю.

Андрей пошел следом за матерью и предложил:

— Давай здесь чай пить, на кухне, а?

— С удовольствием, — тут же согласилась Лидия Кирилловна. — Куда удобнее. Не надо посуду таскать взад-вперед. Итак, докладывай, дитя чрева моего. Во-первых, почему ты так долго не заходил? С августа, насколько я помню. А склероза у меня точно нет, проверено. Во-вторых, что означает твой намек? Неужели твоя роковая красавица решила обзавестись младенцем? А как быть с ее пьянством? Или она предполагает, что дитя будет пить коньяк с момента рождения?

— Ну, мама… Опять ты…

— Разумеется, опять. Опять и снова, — кивнула Лидия Кирилловна. — Я тебе уже на третий день после твоей свадьбы сказала: пора разводиться. А ты до сих пор тянешь. Ты, конечно, уже большой мальчик, сам решаешь, как тебе жить, но… но я не стала бы возвращаться к этой теме, если бы видела, что ты счастлив.

— Только не утверждай, что ты все поняла уже на третий день после свадьбы! — возмутился Андрей. — Что ты уже тогда увидела, какой я несчастный!

— Нет, ты был счастлив, как последний дурак, — усмехнулась Лидия Кирилловна, разливая чай по старинным зеленым чашкам. — Однако я уже сто раз тебе объясняла: я наблюдала за твоей сногсшибательной красоткой и видела, что ей на тебя глубоко плевать. Она просто хотела сесть кому-нибудь на шею. Чтобы ее кормили и поили… в основном поили, конечно. А тут ты подвернулся. Вот и вся история. Я не удивлюсь даже тогда, когда она начнет тебе изменять. Если уже не начала. Андрей насторожился. У матери на такие вещи нюх, как у лисицы.

— С чего ты взяла, что она будет мне изменять? — осторожно спросил он, отхлебнув чая. И как матери удается такой вкусный чай готовить?

— Да с того, что это естественный результат пьянства, — пожала плечами Лидия Кирилловна. — Уж поверь, сынок, я за свою жизнь такого навидалась. Театр есть театр. Даже оперный. И солисты квасят иной раз не меньше, чем какой-нибудь вспомогательный состав. Или даже больше. А пьяный человек теряет контроль над собой, и ты это знаешь не хуже меня. Так что я в свое время просто не обращала внимания, если натыкалась где-нибудь за кулисами на очередную парочку. Дело житейское.

Андрей внимательно посмотрел на мать. Конечно, он все это знал. Он еще в детстве с восторгом слушал рассказы матери о разных смешных происшествиях в ее родном театре, хотя в присутствии детей Лидия Кирилловна говорила в основном иносказаниями. Но уже лет в двенадцать-тринадцать Андрей прекрасно понимал, что она имела в виду. А вот у отца в цирке такое случалось чрезвычайно редко. Наверное, в связи с повышенным риском работы цирковых актеров. Напьешься — и что дальше? Вниз головой с трапеции?

— Ладно, мама, давай все-таки оставим эту тему. Расскажи лучше, как у тебя дела, что новенького?

Слушая мать, Андрей то и дело возвращался мыслями к идее частного сыщика. И еще он не мог не думать о том, что Наташа живет в этом самом подъезде…

Лидия Кирилловна сразу заметила рассеянность сына, но делала вид, что все в порядке. Однако она была уверена, что в новогоднюю ночь красотка Нелли снова выкинула какой-нибудь мерзкий фокус и сын теперь сгорает от стыда за свою жену. Когда же наконец этот наивный лопух созреет для развода? Но нажимать на него, разумеется, было нельзя. Андрей унаследовал отцовский характер: стоит поднажать — и получается только хуже. Зато когда сам примет решение, его уже ничто не остановит и не заставит передумать.