Наагатинские и Салейские хроники (СИ) - Гичко Екатерина - Страница 60

«Лийриша… Я увижу Лийришу…»

Охранники, несущие перину вместе с немощным господином, не способным даже руку надолго поднять, перекинулись обеспокоенными взглядами и настороженно осмотрелись, уже сильно сожалея, что поддались приказу бывшего хайнеса и ослушались наставлений главного лекаря. Господин Иерхарид-то сейчас слаб, а господин Винеш в полной силе и рука у него тяжела. Но как ослушаться, когда господин даже не приказывает, молит тихим надтреснутым голосом? Они служили хайнесу так долго, и он всегда относился к своим слугам с лаской и заботой, что не отплатить за неё было бы величайшим проявлением неблагодарности.

В коридоре их встретили изумлёнными взглядами охранники, стоявшие у дверей покоев самого господина Иерхарида, комнат маленьких хайрени и хайрена, деливших их со своим старшим братом-хайнесом, который сейчас отсутствовал, и комнат госпожи Лийриши. Оборотни у дверей последней поспешно расступились и распахнули створки, безошибочно сообразив, куда несут господина.

Если бы Иерхарид видел их лица, то уже по опущенным взглядам и помрачневшим челам понял бы всё. Но он берёг силы для встречи с женой.

Впрочем, читать по лицам ему и не требовалось. Сердцем он уже знал правду, но не хотел с ней мириться.

Его медленно внесли в гостиную, где слышался только ход настенных часов, и в тишине, разбавленной лишь тиканьем, пронесли в спальню. Неестественная глухая тишина. Такая тишина не могла окружать его жизнерадостную яркую Лийришу.

Иерхарид попробовал повернуть голову, и это простенькое движение отозвалось во всём теле дикой болью, на мгновение мужчина даже ослеп. А когда ясность взора вернулась, Иера покинуло уже дыхание.

Лийриша лежала на постели перед закрытым шторами окном. Тело её виднелось тёмным силуэтом, а проскользнувший в комнату луч едва освещал заострившееся лицо. Иерхарид с трудом сглотнул, чувствуя зарождающуюся дрожь в груди, и задышал.

Его радостная, весёлая и юная жена лежала совершенно неподвижно, только грудь вздымалась в дыхании. Безжизненное, белое даже в полумраке лицо, тонкие чёрные линии на коже, корявые лекарские символы, плотная повязка, скрывающая рыжие локоны Лийриши…

Вся боль в теле перестала существовать. Иерхарид позабыл о физической боли. Только грудь всё сильнее и сильнее распирала удушающая ломота, прорвавшаяся в конце концов стоном.

– …риша…

Иерхарид судорожно дёрнулся, пытаясь перекатиться на бок. Охранники осторожно поднесли его к постели жены, и мужчина, невероятным усилием превозмогая немощность тела, потянул к её лицу единственную руку. Забинтованные дрожащие пальцы коснулись чёрных линий, и Иерхарид с усилием завалился грудью на постель. Искалеченное тело не тревожило его болью. Не могло побороть отчаяния и боли душевной.

– Лийриша… – оборотень лихорадочно прижался губами к холодному плечу жены. – Лийриша… мой свет… моё сокровище… ты обещала мне… обещала…

Рыдания наконец вырвались из горла, и Иерхарид зарычал и застонал. Глаза обожгли жгучие слёзы, сердце сдавило тисками, и грудь больше не могла расшириться для дыхания.

– Не могу даже обнять тебя! Не успел… не…

Не успел увидеть её живой.

Не смог защитить.

Сам отдал её в руки смерти.

За что боги забрали именно её? Она так мало жила…

– Моя Лийриша… моя…

Иерхарид извернулся, непослушное тело страшно выгнулось, и мужчина головой смахнул с прикроватной тумбочки полотенце. Оно развернулось, и на перину рядом с ним высыпались рыжие локоны. Рыдания замерли в горле, и Иер с ужасом уставился на волосы, будто бы перед ним появилось неопровержимое доказательство смерти Лийриши.

– Ах вы сукины дети! – раздалось разъярённое шипение от двери, и вздрогнувшие охранники опасливо уставились на злого лекаря. – Я же запретил, трясси! Олухи! Бестолочи!

Оборотни было дёрнулись к выходу, но Винеш взбеленился пуще прежнего.

– Теперь-то куда?! Стоять!

Тяжело вздохнув, лекарь подошёл ближе и неловко погладил Иерхарида по спине, сотрясаемой мелкой-мелкой дрожью.

– Ты… это… держись. Я надежду пока не теряю. А волосы… Ну отрастут волосы. Давай я их уберу.

Винеш торопливо закатал локоны в полотенце и сам аккуратно распрямил Иерхарида и уложил его ровнее. А затем, подхватив на руки как ребёнка, быстро, но осторожно переложил на постель к Лийрише.

– Вот, полежи чуток рядом. Давай руку, вот так, – лекарь вложил в перебинтованную ладонь безжизненные пальцы Лийриши. – Полежи с ней малость, а потом обратно к себе. Я тут кое-что ещё придумал, хочу опробовать…

Винеш осёкся и с жалостью уставился на застывшее лицо Иерхарида, по которому стекали и стекали слёзы. Не выдержав зрелища, лекарь отвернулся и, вытирая украдкой заслезившийся глаз, дрожащим голосом пригрозил:

– Экий ты прыткий уже. Говорил тебе, что за год на ноги поставлю? Через полгода бегать будешь, раз так!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как и подозревал лекарь, встреча с женой не пошла Иерхариду на пользу. После возвращения в собственные покои бывший хайнес уснул, и сон перетёк в тяжёлое лихорадочное забытьё. Покалеченное тело дёргалось, больной бессвязно что-то бормотал и то кричал, то молил непонятно о чём.

– Ну же, друг, возьми себя в руки, – с укором бормотал Винеш, в очередной раз пытаясь сбить жар, охвативший тело Иерхарида. – Риш с ума сойдёт, если увидит тебя в таком состоянии. Повезло, что он улетел к сумеречникам, а то бы уже заклевал кого-нибудь. Ты ж сам знаешь своего бедового мальчишку! Хватит уже умирать. У тебя трое детей, и двое из них совсем маленькие.

То ли непрестанные увещевания лекаря, то ли у больного проснулась воля к жизни, но на второй день лихорадка прошла и Иерхарид проснулся.

– Полюбил ты пугать нас, – обрадованно ворчал Винеш, хлопоча вокруг вяло моргающего друга. – Войну устроил! Ты спокойно лежи, спокойно. Тело ещё не окрепло, а ты его уже надорвал.

– Вине… – слабо позвал Иерхарид.

– Чего?

– Это… был… сон?

Улыбка сползла с губ лекаря, и он молча погладил друга по плечу. Тот вновь закрыл глаза.

Иерхарид всё ещё слабо держался за сознание. Боль и многочисленные зелья туманили разум, и он порой не отличал реальность от фантазий. Они причудливо смешивались между собой, переплетались и представали перед ним химерами, злыми духами, странными предметами и цепочками совершенно нелогичных событий, кажущихся ему, напротив, логичными и понятными.

Умирающая Лийриша ходила перед ним, гладя по голове Иию и обещая забрать её с собой. Иерхарид не понимал, что реальна здесь только дочь, и его не пугали обещания жены. Куда мать без своего ребёнка? Мог он объяснить и равнодушие любимой к сыну, который был здесь же. Зиш был его ребёнком, значит, он должен остаться с ним.

– Иер, посмотри на меня, – Лийриша улыбнулась и склонила голову набок. Рыжие локоны перетекли по плечам. – Ты видишь меня?

Сквозь её лицо неожиданно проросло плохо выбритое грубоватое лицо, и на бывшего хайнеса уставился Винеш. Иерхарид моргнул, Лийриша истаяла окончательно, а на её месте остался стоять согнутый чуть ли не пополам лекарь, за палец которого держалась малышка Иия.

– Да… да… – с трудом выдохнул Иерхарид, мучительно пережидая накатившую на грудь боль. – Мои птенчики… Идите ко мне…

Перина просела под торопыгой Зишем, и мальчик поспешил прижаться к левому боку отца, опережая сестру. Личико той начало обиженно кривиться, и отец слабо улыбнулся ей.

– С другой стороны я тоже мёрзну.

Когда дочь прижалась к правому боку, на Иерхарида нашло успокоение. Он действительно мёрз, и два горячих детских тела казались ему сгустками жара.

Взгляд упал на вазу с ярко-алыми цветами, и букет мгновенно преобразился в рыжую голову лукаво улыбающейся Лийриши. Перед глазами проплыла череда воспоминаний о первой встрече, первых словах, сказанными ими друг другу, первых жарких прикосновениях…