Золотая паутина - Гандольфи Саймон - Страница 13

Трент обещал приехать к указанному часу и стал обдумывать положение. Самое раннее, когда О'Брайан может прибыть на свидание, – час ночи. А еще более вероятно, он назначил такое время потому, что, если кто-нибудь сядет Тренту на хвост, то непременно засветится на пустом шоссе.

Он разыскал старого рыбака, починявшего сеть в тени пальмы. Старик уже дважды на этой неделе выручал его, присматривая за катамараном, пока Трент удил рыбу на рифах. Трент отвез его на катамаран вместе с двумя ящиками пива. Пока рыбак обследовал содержимое холодильника, Трент извлек завернутый в клеенку револьвер Беретта девятимиллиметрового калибра, который был припрятан в пустотелой трубе алюминиевой мачты, упаковал сумку и бросил ее в резиновую лодку. Затем рыбак доставил его на берег.

– Ну, теперь на судне есть сторож, и я могу быть спокоен. Смотри в оба, чтобы тебя не ухлопали, – предупредил старика Трент. – А если явятся грабители – угости их пивком.

Добравшись до станции техобслуживания, он вывел из гаража свой мотоцикл, заполнил бак бензином и двинулся на север – в сторону Милл-Тауна, где ему предстояло разыскать дом учителя. Он, не торопясь, ехал по шоссе. Машин было немного – можно было наслаждаться мощным мотором и свежим бризом в лицо.

Он был убежден, что О'Брайан нарочно забросил приманку, когда сказал Пепито, что ему нужен человек с яхтой. Из досье Трента нетрудно было узнать, что они с мексиканцем – друзья, а также и то, что Трента давно разыскивает кубинская разведка. А ведь «Красотка» затонула в территориальных водах Кубы. Прежний шеф Трента подставил его. Может, О'Брайан того же поля ягода? Или же действует по указанию из Вашингтона? Что-то здесь нечисто: может быть, какая-то сделка или же месть за то, что он тогда «раскачивал лодку»? Эти мысли не давали ему покоя.

Конечно, хотелось верить, что это не так – О'Брайан произвел на него хорошее впечатление. Однако бездумно довериться кому бы то ни было из участников операции было бы самоубийственной небрежностью. Ведь человек в Вашингтоне предупредил его, чтобы он был очень осторожен. Правда, не поздно еще устраниться или просто поднять паруса и уплыть на катамаране, но что дальше? Попытаться установить новые контакты либо всю оставшуюся жизнь прятаться и опасаться каждой тени только из-за того, что так и не узнал всей правды? А ведь нужно еще подумать и о других участниках. Так или иначе, ему необходимо получить дополнительную информацию.

Чарльз Бенсон… Бенсон должен был стать новым начальником Трента, если бы не ушел из Управления. Они симпатизировали друг другу, и Бенсон сделал все, что мог, чтобы приятель остался. Может быть, обратиться к нему? В поясе Багамских островов время на пять часов отстает от лондонского. Бенсон, должно быть, сейчас на пути к дому. Звонить ему лучше домой, чем в офис, где разговор может пойти не в то русло.

Конго-Таун – самый большой городок на острове Южный Андрос: здесь есть даже взлетная полоса для самолетов. Трент зарегистрировался в отеле «Конго-Бич» и позвонил из своего номера в Лондон. К телефону подошла женщина:

– Патриция Бенсон, – ответила она приятным голосом светской дамы.

– Будьте добры, могу я поговорить с Чарльзом? – спросил Трент. – Это его друг, я говорю из другого города.

Бенсон взял трубку:

– Чарльз Бенсон слушает, – голос прозвучал настороженно.

– Чарльз, у меня проблема со страхованием яхты. – Трент даже не пытался изменить голос. – Похоже, Карибские острова – трудный в этом отношении район. Я подумал, может быть, у тебя есть кто-нибудь из родственников или друзей в компании Ллойда? Мне нужны данные об одном страховом агенте по имени Роджертон-Смит.

– Как срочно?

– Очень срочно. – ответил Трент.

– У тебя есть постоянный адрес или ты в пути?

– В пути.

Бенсон помолчал, видимо, размышляя и обдумывая, как прикрыть Трента и себя.

– У меня есть в Нассау кузен-банкир.

У него в офисе имеется факс. Минуту, я найду его телефон в своей записной книжке.

Трент следил за секундной стрелкой у себя на часах. Но не прошло и минуты, как Бенсон снова взял трубку и назвал номер телефона в Нассау. Даже если он и хотел, чтобы их телефонный разговор был перехвачен, для этого не хватило бы времени.

– Позвони ему завтра в полдень.

Трент поблагодарил Бенсона и тут же позвонил администратору отеля и попросил зарезервировать ему билет на утренний рейс в Нассау. Как бывалый агент, он хорошо знал, что промедление может быть смертельно. Он поставил будильник на восемь вечера и лег в постель.

Отдохнув немного, он встал, надел легкие спортивные брюки и свободную рубаху в тон, под которой не просматривался засунутый за пояс револьвер, и в девять часов выскользнул из отеля. Сначала поколесил на мотоцикле по улицам города, убедившись, что никто не увязался за ним, направился по шоссе в сторону Милл-Тауна. Не доезжая до поселка около полутора километров, он поставил мотоцикл на обочине и, продираясь через кусты, подкрался к дому учителя. Окна дома были занавешены, и свет виднелся только в передней комнате, слева от двери. Трент занял позицию за углом дома, с тем чтобы видеть одновременно наружную веранду и задний вход. Шоссе было почти пусто. Где-то вдалеке время от времени лаяли собаки, в открытом баре на берегу играла музыка. Тренту страшно досаждали москиты.

Без четверти десять синий «форд» развернулся на площадке метрах в сорока от дома. Через десять минут этот же самый «форд» появился снова и остановился в девяноста метрах от главной дороги. Еще десять минут спустя Трент увидел О'Брайана, который прошел через задний двор и вошел с черного хода в дом учителя. Около одиннадцати две машины выехали с площадки бара и направились в сторону Конго-Тауна. Наконец бар закрылся – человек шесть местных жителей со смехом и шутками двинулись по дорожке вдоль берега, а затем разошлись по своим домам. В начале первого по шоссе в южном направлении промчались два автомобиля – из их открытых окон доносилась громкая музыка. Еще полчаса спустя на юг проскочила «Хонда-500», и немного погодя Трент услышал, как на окраине города затих шум двигателя. В доме учителя зазвонил телефон, и вскоре в глубине дома – наверное, в кухне – зажегся свет. Охранники О'Брайана были на своих местах, и теперь Трент знал, что агент Управления по борьбе с наркотиками был готов ко всяким неожиданностям.

Ровно в час ночи Трент вошел в дом через черный ход, который вел на кухню. На стенах висели медные кастрюли, тут же стояла керосиновая печь. В деревянном шкафу с латунными ручками и в буфете была расставлена посуда китайского фарфора с синей росписью. На столе, покрытом льняной скатертью в синюю и белую клетку, стоял кофейный прибор и блюдо с сандвичами. Слева от двери в плетеном кресле сидел О'Брайан, прикрывшись газетой, и, казалось, дремал. При появлении Трента он не спеша поднялся с кресла, одновременно правой рукой потянувшись к внутреннему карману пиджака – то ли чтобы достать футляр от очков, то ли чтобы засунуть револьвер обратно в кобуру под мышкой. Он аккуратно сложил газету и улыбнулся своей обычной сдержанной улыбкой.

– Я рад, что вам удалось приехать, мистер Трент. – Жестом пригласив Трента сесть, он запер заднюю дверь и снова уселся в кресло, глядя на Трента через стол.

– Кофе с молоком, мистер Трент? – спросил он.

– Да, пожалуйста, – ответил тот. О'Брайан аккуратно налил молока в чашку и передал ее Тренту.

– Сахару?

Трент отрицательно покачал головой, и О'Брайан пододвинул к нему блюдо с сандвичами.

– Это фирменное блюдо мисс Мэри. Хлеб домашней выпечки с тунцом и луком в лимонном соке. Если только лук вам не вреден – некоторые от него теряют сон. – Это было не извинение, а просто констатация факта.

О'Брайан добавил немного сахара себе в кофе и, постучав ложечкой о чашку, положил ее на блюдечко.

– Я надеюсь, на улице было не слишком много москитов, мистер Трент? – поинтересовался он. – Можете куда-нибудь положить свой револьвер, а то он упирается вам прямо в живот, а это плохо сказывается на пищеварении.