Дело о даме-дуэлянте (СИ) - Куницына Лариса - Страница 13

— Да, барон Аллар, — поспешно кивнул Жоан и обернулся к нему. — Я поручаю это вам.

— Я принимаю приказ, — кивнул тот.

— Вот и ладно, — пробормотал король. — Я жду вашего доклада, скажем, через неделю.

После окончания совещания, когда король удалился из зала, Марк подошёл к начальнику городской полиции, уже собиравшему разложенные перед ним на столе бумаги. Тот всё ещё был раздражён, и появление рядом Марка, с которым он, по собственному мнению, находился в некой конфронтации, не улучшило его настроение.

— Господин Буланже, — обратился к нему Марк, — могу я узнать, обращался ли кто-нибудь с жалобой по поводу убийства на дуэли Леонара Бернье?

— С чего бы это? — буркнул тот, с неприязнью взглянув на новую филигранную цепь на груди собеседника. — Это была всего лишь дуэль при свидетелях.

— Но дуэли расследуются, — напомнил Марк.

— Я знаю, но они не подпадают под понятие преступления, пока не доказано, что они проведены с нарушением правил и с умыслом на убийство. До этого момента их должна расследовать служба прево.

— Но раньше расследование проводила полиция магистрата.

— Тогда ещё не было службы прево, ваше сиятельство! — воскликнул господин Буланже. — Мы занимаемся преступлениями, а нарушениями порядка в городе — служба прево! Дуэль — это даже не нарушение порядка, это просто событие, требующее проверки на предмет соответствия дуэльному кодексу. С какой стати этим будем заниматься мы? У нас достаточно проблем с ворами, мошенниками и убийцами!

И недовольно фыркнув, он захлопнул сафьяновую папку с бумагами и гордо удалился. Марк обернулся к барону Адемару, стоявшему неподалёку и слышавшему их разговор.

— Теперь понял, почему вопрос о разграничении полномочий король вынес на обсуждение совета? — спросил тот, подходя. — Например, я только что узнал, что проверкой законности дуэлей должны заниматься мои подчинённые.

— То есть расследование дуэлей теперь не проводится? — уточнил Марк.

— Выходит, нет.

— Хотя указ о необходимости таких расследований не отменён.

— Если мне поручат их проводить, я не стану ломаться. Некая логика в словах Буланже есть. Но пока… Хотя, если тебя интересует случай с Бернье, то я полагаю, никакой жалобы не было. Иначе полиция постаралась бы всучить её мне или городской страже. Насколько мне известно, у него нет в столице родственников, а те, что остались в имении, наверно, пляшут от счастья, получив наследство. И какие-то заминки, связанные с расследованием обстоятельств его смерти, им не нужны.

— Пожалуй, ты прав, — задумчиво кивнул Марк.

— Что ты собираешься делать этим вечером? Я хочу пригласить к себе Аллара, чтоб привлечь его на свою сторону в этом деле. Ну, а где мы двое, там и Ренар-Амоди, Делвин-Элидир и ты…

— Я бы рад, Рене, — вздохнул Марк. — Но мы с супругой приглашены на ужин к графу Клермону.

— Что ж, надеюсь, это будет и для тебя приятный вечер, — хлопнул его по плечу прево и поспешил к маркизу Делвин-Элидиру, ожидавшему его у дверей.

Вечер у графа Клермона, действительно, оказался тихим и приятным. В просторной и, тем не менее, уютной столовой, украшенной с королевской роскошью, за столом их было только четверо. Флоретта и Габриэль были рады гостям, и их повар постарался, приготовив к ужину самые изысканные блюда. А где-то неподалёку, возможно, за стеной, небольшой оркестр наигрывал приятную мелодию.

— Наконец-то мне удалось заманить тебя к нам, — Клермон радостно взглянул на Марка. — Мадлен бывает у нас часто, но ты всегда занят на королевской службе. Мне, лентяю, предоставленному самому себе, трудно представить, как можно каждый день вставать рано утром и идти на службу. Ты же тоже граф! Неужели тебе не надоело выполнять чужие поручения?

— Нет, — усмехнулся Марк, поднося к губам чеканный кубок, украшенный самоцветами.

— Он, как волк, пробегает в день сотню миль, — заметила Мадлен. — И, если его уволят из тайной полиции, он тут же найдёт себе другую службу или будет бегать ради собственного удовольствия.

— Вот потому ты такой красавец! — взгрустнул Клермон. — Высокий и поджарый, с широкими плечами и длинными ногами. А я скоро начну заплывать жирком, и жена меня разлюбит.

— Я буду тебя меньше кормить и заставлю упражняться с мечом, — рассмеялась Флоретта. — Ты слишком хорош, чтоб я позволила тебе испортить такую красоту!

— Меня ждут нелёгкие времена, — доверительно поделился он с Марком.

— Ты хочешь сказать, что сейчас не упражняешься с мечом? — уточнил тот. — Даже я при всей своей занятости провожу несколько часов в неделю, сражаясь со своими рыцарями и обучая оруженосцев в нижнем зале.

— К чему мне это? — Габриэль меланхолично пожал плечами. — Когда-то я слыл дуэлянтом и мастером фехтования с кинжалом, но теперь… Я богат, окружён верными рыцарями, которые не подпустят ко мне врагов. Никто не решается вызвать меня на поединок. Да я и не даю повода, как в былые годы. Я стал величественным и снисходительным, и все предо мной лебезят и преклоняются. Порой мне даже становится скучно! Неужели не осталось настоящих бретёров, готовых вызвать на дуэль хоть чёрта, хоть графа крови?

— Говорят, что недавно в столице объявилась какая-то сумасшедшая, которая вызывает обидчиков, не глядя на их положение в обществе, — усмехнулся Марк.

— Ты об этой де Ренси? — уточнил Габриэль. — Биться с женщиной, да ещё сумасшедшей? Ну, уж нет!

— Я не думаю, что она сумасшедшая, — заметила Флоретта. — Просто её жизнь сложилась так, что ей пришлось защищать свою честь и мстить обидчику за убитого отца.

— Это печально, — зябко передёрнула плечами Мадлен, — и всё же неправильно. Я думаю, что женщина не должна вести себя как мужчина. У нас другое предназначение. Женщине следует стремиться к тому, чтоб стать женой и матерью, но кто женится на особе, которая размахивает мечом? Мне кажется, дама, которая ведёт себя, как мужчина, выглядит не менее странно, чем, если б мужчина вёл себя, как женщина.

— Ты всегда была такой, нежной и романтичной, — тепло улыбнулась её сестра. — И потому ты нашла такого замечательного супруга, который лелеет тебя, оберегает и готов сразиться с целой армией, чтоб защитить от врагов. Но не всем так везёт, как нам с тобой. Эта Жеральдина де Ренси малопривлекательна для мужчин, и потому вынуждена сама решать свои проблемы. Возможно, причиной тому и является её образ жизни, но я не думаю, что кто-то вступился бы за неё.

— Если у неё есть деньги на то, чтоб поселиться на улице Монтегю, то и на охрану бы нашлись, — проворчал Клермон. — Зачем же самой в драку лезть?

— Я не могу ответить на это, — пожала плечами Флоретта. — Наверно, стоило бы спросить об этом её саму, но, думаю, она снова начнёт рассказывать печальную историю о гибели отца и злобном обидчике.

— Ты уже слышала эту историю? — поинтересовался Марк.

— Да, от неё самой. На днях я была на приёме у графини де Реналь, она пригласила туда и эту даму. Не скажу, что она некрасива, но ей не хватает женственности. Она высокая, грубоватая, с широкими плечами, но у неё тонкая талия. Лицо приятное, но обветренное, как у деревенской жительницы. И её манеры… такие резкие, как у мужчин. Она держалась замкнуто и настороженно, но графиня сумела разговорить её, и она рассказала ту самую историю. Мне это показалось довольно трогательным, а многие дамы и вовсе были в восторге, вдохновившись её примером. Они прямо сейчас готовы были вскочить на коней и броситься в бой против своих обидчиков. Однако их воодушевление не нашло отклика у этой особы. Она снова замкнулась, и весь вечер пила вино кубок за кубком и сметала все закуски, которые ей подносили.

— Наверно, дамы были разочарованы, — улыбнулась Мадлен.

— Нет, потому что их внимание отвлекла другая дама. Эта де Ренси явилась не одна. С ней была её подруга, Доротея де Мелантен. Едва воительница переключилась на еду и вино, она тут же перехватила затихший было разговор. Она куда более разговорчива, и не замолкала весь вечер.