Тайная связь - Асхадова Амина - Страница 8

Я не спала последние несколько минут. Минут пять. Именно столько времени назад я услышала приближающиеся шаги и натянула одеяло по самое горло.

А когда дверь открылась, я сразу поняла – это он.

Запах сандала. Уже слишком знакомый, почти родной. Я не открывала глаза, но напряглась всем телом.

Прошелестела обивка мебели.

Прекратились шаги.

Наступила звенящая тишина, среди которого различимо было лишь наше дыхание. Мое – прерывистое, неестественное, и его – тяжелое, опасное.

– Ты не спишь.

Не сплю.

Но отчего-то жутко боюсь открыть глаза и оказаться с этим мужчиной один на один.

В его доме.

На его территории.

Где все, абсолютно все – принадлежит ему. Я еще немножко – я, в расплату. Частично, не всецело. Не навсегда, я уверена.

Я открываю глаза, когда понимаю, что игра затянулась. Стоило возвращаться ко взрослой жизни, решать проблемы, спать с мужчиной, чья фамилия все мое детство была на устах родителей.

Шах.

Родители много о них говорили.

Шах засадил моего отца в тюрьму на долгие пять лет.

Шах виновен в тяжелых родах двойни моей матери. Шах знал о ее пороке сердца, Шах не приложил достаточных усилий для сохранения жизни моей матери, Шах хотел ее убить, потому что моя мать стала свидетелем его деяний.

Наш отец спас ее. И нас. Просто вовремя пришел, а так виновен Шах, Шах, Шах…

Отец говорил об этом не при нас, но мы с братом слышали многое. И эта фамилия въелась в сознание как настоящий ад.

– Доброе… утро.

Мой голос выходит чуть хрипловатым. Я сонно потираю глаза и поднимаюсь на постели, подтягивая одеяло к груди. Одежда была на мне, и это радовало, ведь последнее, что я помню – стальные объятия Эльмана и более ничего.

Безрассудство плескалось во мне, не иначе, ведь я доверилась человеку, который носил фамилию Шах.

Наклонив голову, Эльман произнес:

– Я не стал тебя раздевать.

– Спасибо.

– Но хотел. И хочу.

Шумно сглатываю, напоровшись на его глаза – в них моментально вспыхивает пожар.

Нет, пожарище. Даже на расстоянии нескольких метров я ощущала этот жар – и он был явно не от полуденного солнца.

– Еле сдержался? – спрашиваю в попытке разрядить ситуацию.

Но его глаза оставались серьезны:

– Был на грани. Ты же теперь у меня.

На Эльмане была надета того же цвета одежда – черного, но теперь в домашнем стиле. Неужели он не устает от этого цвета?

Я оглядываюсь. Благо, спальня была не полностью черной. Даже приятной и уютной, здесь было больше женского, чем мужского.

– Я бы хотела принять душ.

Эльман поднимается с места и кивает, но взгляда своего не отрывает. Я вдруг понимаю: так не смотрят на девушек, которые симпатичны. Так смотрят на тех, кого долго ждали. Выжидали терпели, предвкушали.

«Как давно тебе плевать?»

«Давно».

От этого осознания под одеялом вмиг становится жарко, но без него, боюсь, останусь пеплом…

– Одежду на первое время ты найдешь в гардеробной, – произносит он. – На днях тебе привезут то, что ты закажешь. После душа спускайся вниз, – велит тоном, не терпящим сопротивления.

Вместе с его уходом пропадает сандал.

И я дышу чуть свободнее.

Отбросив одеяло, я поднимаюсь с кровати и открываю первую попавшуюся дверь – это оказывается гардеробная. Здесь немного вещей, но они оказываются моего размера…

Правда, по стилю здесь совсем не мое. Юбки чересчур длинные, оттенки – нежные, а верх почти везде сильно закрытый. Я замечаю в углу комнаты свой чемодан – тот самый, который собирала наспех еще на Сицилии.

Я сладко выдыхаю: не быть мне сегодня монашкой. И со спокойной душой закрываю гардеробную.

Я беру из чемодана то, что мне по душе, и направляюсь ко второй двери – за ней оказывается просторная ванная в мраморных оттенках. Я раздеваюсь догола и с удовольствием «ныряю» под горячие струи воды, желая смыть вчерашний вечер полностью.

Закончив, я переодеваюсь в чистые вещи и выхожу из спальни, оказываясь в настоящем Шаховском дворце.

Эльман ждал меня внизу в просторной гостиной, одетый с иголочки и как всегда – во всем черном. Он почти заканчивал разговаривать по телефону, когда мы встретились взглядом.

Двигаясь интуитивно, подхожу ближе. Чувствую на себе его взгляд – он скользит по моему легкому топу из льна и спускается к юбке до колен, затем возвращается к собранным в хвост кудряшкам и, наконец, останавливается на лице.

– Есть новости? – спрашиваю с придыханием.

– Сегодня состоится встреча с Андреа. После этого ты станешь свободна от него.

– У тебя есть план? Андреа вооружен и опасен, он может сделать все, что угодно.

– Не думай об этом. Это не твои заботы.

Я скольжу взглядом по его строгому костюму и понимаю, что у Эльмана уже распланирована вся жизнь и он точно знает, чего хочет от этой жизни. В отличие от меня. Я знала, что Эльман владеет самой крупной строительной компанией в стране, а я пока в душе не представляла, чем буду заниматься в Петербурге. Я бы хотела найти занятие по душе, но мое медицинское образование было получено в другой стране, а знания медицинского русского для переобучения – оставляли желать лучшего, поэтому медицина здесь была для меня закрыта.

– Я сделаю так, чтобы он перестал распускать о тебе слухи на твоей родине, – сказал он.

Тепло разливается по телу – Эльман заботится о моей репутации, и за это я была ему очень благодарна. Отец будет спокоен, когда все это прекратится.

– Спасибо…

Я доверчиво подхожу ближе, но позже понимаю, что зря. Эльман протягивает ко мне ладонь и сжимает мою левую руку – ту, на которой сверкало дорогое кольцо от Андреа в честь помолвки.

– Это тебе больше не пригодится, Ясмин.

Все происходит в считанные секунды: Эльман с легкостью стягивает мое колечко с безымянного и лишь после этого разжимает пальцы, отпуская меня.

– Я бы сняла его сама.

Сердце тревожно екает, когда взгляд Эльмана вспыхивает… ревностью?

На кухне раздается грохот бьющейся посуды, и я резко поднимаю взгляд.

Там стоит женщина. Низкого роста, чуть полная, лет сорока пяти. Она смотрит на нас безотрывно, жутко пугая меня своим стеклянным взглядом.

– Не бойся.

Эльман поднимается с места и за руку ведет меня к барной стойке.

– Это Айя, домработница, – сухо произносит Эльман. – Она приходит по утрам на несколько часов. Готовит завтрак, убирает дом и уходит.

Я поздоровалась, но Айя не сразу ответила мне – она замерла, разглядывая меня как самый ценный экспонат, лишь через время очнувшись и пожав мне руку.

А когда Эльман уехал, то она призналась:

– Извините, что напугала вас разбитой посудой. Я и сама удивилась, когда вас увидела. Я ведь уже и не ждала.

– Чего вы не ждали? – уточняю у нее.

Посмотрев в сторону выхода, Айя произносит:

– Уже и не ждала, что после трагедии в этом доме кто-то появится.

Весь день я не нахожу себе места.

Эльман уехал, дав понять, что сегодня все решится с Андреа. Значит, и с нами тоже все решится. Значит, сегодня я стану его…

Меня пробрала дрожь. Айе не стоило говорить о трагедии, теперь же я думаю об этом каждую минуту. Приготовив для меня завтрак, Айя спешно покинула дом. Особенно ей не понравилось, что я стала расспрашивать ее о том, что за трагедия случилась в жизни Эльмана. Она ведь проболталась, а мне интересно узнать об Эльмане побольше. Почему он так серьезен? Почему живет закрытой жизнью? Почему в его гардеробе преобладает черный цвет?

Перед своим уходом Айя сказала, что слишком дорожит доверием господина Шаха и молила меня не расспрашивать Эльмана о трагедии. Она извинялась за то, что не смогла сдержать себя в руках и буквально вывалила на меня это.

С множеством вопросов я осталась одна в большом доме. На Сицилии мы с папой жили в таком же не менее роскошном доме, только там было все по-другому – уютнее и теплее, и там всюду чувствовались женственные мамины руки.