Рекрут (СИ) - Хай Алекс - Страница 56

Я взглянул на Доминуса. Он не сказал ни слова. Но я увидел: он понял.

И ему было больно. Это был взгляд человека, увидевшего, как всё, чем он так гордился, обращают в пепел.

Мы встретились глазами. Он не отвернулся. Просто смотрел. А я не отвёл взгляда.

Я хотел, чтобы он видел, кого воспитал.

— Господа, — раздался голос одного из советников. Пожилой, дрожащий. — Простите, но… мы, к сожалению, не располагаем достаточными сведениями, чтобы сделать окончательные выводы. Тело наследника Риониса было возвращено в состоянии, не позволяющем установить точную причину гибели. Других свидетелей тех событий у нас нет. А это означает, что…

Он повернулся к залу, будто бы ища у кого-то поддержки.

— … что слово принца Солнцерождённых идёт против слова… простого рекрута.

И тут заговорил Тарен Сойр.

— Против слова Лунного стража, — сказал он спокойно. — Этот рекрут прошёл наши испытания. Он носит знак Меча и Полумесяца. Он доказал своё право быть частью нашего клана. И никто в этом зале не имеет права ставить под сомнение его статус.

Фиор опустился обратно на место. Он всё ещё сжимал кулаки и прерывисто дышал. Но теперь в его глазах больше не было высокомерия.

Только ярость.

И, кажется, в глубине этой ярости, в самой её сердцевине, рос страх.

Потому что он понял: мне начинают верить.

Варейн, напротив, выглядел почти утомлённым. Как коллекционер, у которого на глазах пытаются отобрать самую редкую вещь в собрании. Он был тем, кто не сдаёт позиции. Он знал: я — оружие, слишком острое, чтобы вот так просто отказаться от него. И уж тем более — отдать в руки тех, кто затеял эту комедию.

Но я тоже знал кое-что.

Если мы продолжим в том же духе, кланы сорвутся с цепей. Пойдут слухи. Потом требования. Потом ультиматумы. И в Альбигоре прольётся слишком много крови.

Мне не нужны были мертвецы. Я и активная война. Я намеревался действовать тоньше.

Я шагнул вперёд и остановился в центре круга. Посмотрел на старейшину, который только что успел сесть обратно. Он вздрогнул, не ожидая, что я нарушу порядок.

— Требую слова, — сказал я.

Все притихли. Советник, которому досталась честь вести заседание, поднял голову.

— Лунный страж Ром… — он сделал паузу. — Говорите.

Я повернулся к Фиору. Улыбнулся. Очень мягко. Почти по-доброму.

— Древний устав Альбигора предусматривает механизм решения конфликтов между великими кланами. Механизм, позволяющий избежать войны, ненужных смертей и нестабильности в городе. Вы все знаете, что это.

— Поединок, — выдохнула Салине. И улыбнулась.

— Именно, магистр, — кивнул я. — Бой один на один. Без магии кланов, без артефактов, древним примитивным оружием. Это единственное разумное решение, которое я вижу и предлагаю Совету. Пусть Небо само явит, кто из нас прав.

Тишина, которая наступила после этих слов, была почти священной.

А потом — как водится — начался гул. Шёпот. Перешёптывание. Кто-то вскочил, кто-то начал спорить, кто-то тряс потрёпанными копиями Устава Альбигора.

У Фиора медленно сползла улыбочка. Он не ожидал. Не был готов к такому повороту событий. Он думал, что пришёл сжигать остатки прошлого — а пришёл на собственную кремацию.

И это было восхитительно.

Я смотрел на него — и видел, как просыпается понимание. Как в его голове начала складываться картина, где я не просто выжил, не просто вернулся. Но и начал мстить.

Советник, в чьей власти было последнее слово, встал.

— Согласно Уставу, древнее право поединка может быть приведено в исполнение, если обе стороны, то есть кланы, дают своё согласие. — Он перевёл взгляд на Варейна. — Герцог?

Я повернулся к Варейну. И едва заметно кивнул.

Он поднялся. Всё так же неторопливо. Всё так же — будто у него вечность впереди.

— Клан Лунорождённых согласен на поединок, — сказал он. — И признаёт право нашего стража отстоять свою честь и истину оружием.

— Спасибо, — ответил я. Без иронии. Без улыбки.

А потом я повернулся к Доминусу.

Он смотрел не на меня. Не на зал. На Фиора. Глаза его были мрачными, но в них не было гнева или осуждения. Только усталость и разочарование.

Как у человека, который понимает: одного сына он уже потерял. А второго — возможно, никогда не знал.

И всё же он поднялся.

— Клан Солнцерождённых… согласен, — тихо сказал он. — Если принц Фиор примет вызов. Я запрещаю принцу пользоваться правом вызвать защитника. Биться будут только сами Ромассил и Фиор.

Все взгляды обернулись к нему.

Фиор побледнел. Руки его дрожали, хотя он пытался это скрыть. Он хотел выкрикнуть что-то, но его рот лишь беззвучно хватал воздух.

Ловушка захлопнулась. Отступать ему было поздно.

Он кивнул. Резко. Без слов.

А я кивнул в ответ. Спокойно.

Старый советник поднялся, звякнув золотой цепью с подвеской в форме весов.

— Совет постановил, — начал он, — что поединок между представителем клана Лунорождённых и принцем Дома Солнцерождённых состоится… немедленно.

Шёпот прошёл по залу.

— Поединок будет проведён на территории зала Совета. Здесь, — продолжал советник, — в пределах круга. Под контролем тринадцати магических печатей.

Он выдержал паузу, а затем выдал главное:

— Условия: строго равные. Без артефактов. Без магических катализаторов. Без клановой силы. Ни Теней, ни Бликов Только вы и церемониальные мечи.

Ну, наконец-то.

Я слабо усмехнулся, повернулся к магистру Салине и с почти театральной лёгкостью развёл руками.

— Что ж, раз уж мы решили устроить спектакль, давайте обойдёмся без спецэффектов, — бросил я весело и вскинул ладонь.

Тень, обычно почти неотделимая от моих ног, замерла… и растворилась. Словно ускользнула в щель между мирами, чтобы не мешать своему носителю вступить в эту абсурдную, но очень театрализованную дуэль.

Плечо как будто потяжелело. Без Тени я был медленнее, уязвимее. Почти как обычный человек. Почти.

Но и Фиор слишком давно привык, что за его спиной стоит солнечное пламя и разряженные вспышки силы. Лишённый их, он был всё тем же избалованным мальчиком, что когда-то запинал щенка за то, что тот испачкал его сапоги.

Советник кивнул в мою сторону.

— Ваш жест принят. Тень отозвана. Клан Солнцерождённых, вы готовы соблюдать равные условия?

Фиор даже не ответил. Только коротко кивнул, стараясь не терять лица.

— Принесите мечи, — распорядился кто-то из магов.

И через несколько минут в зал вошли двое.

Они несли два одинаковых меча на бархатных подушках. Простые, без гравировок, без украшений. Один и тот же сплав. Один и тот же баланс. Смертельно скучное оружие, как и полагается в таких случаях.

Я отметил: средняя длина. Не слишком лёгкие, не слишком тяжёлые. Идеальны, чтобы показать, кто умеет драться, а кто просто любит кричать.

Тем временем мозаичный круг расчищали. Несколько магов вышли и начали чертить руны — одна за другой, в строгой последовательности, чтобы затем поднять защитный барьер и ограничить место для сражения. Вскоре всё было готово.

— В круг, — сказал один из старейшин.

Казалось, все советники и их свита затаили дыхание.

Я шагнул первым. Стук ботинок по мрамору был почти оскорбительно громким.

На другой стороне Фиор вышел почти синхронно. Он двигался иначе. Чуть быстрее, чуть резче. Словно хотел доказать, что ещё способен быть героем собственного мифа.

Мы остановились напротив друг друга. Ровно десять шагов.

Ровно столько нужно, чтобы сблизиться — и убить.

Подошли те же двое с мечами. Один — ко мне. Один — к нему. Мы взяли их одновременно.

Рукоять — чуть шероховатая. Кожа. Металл. Ничего особенного, кроме одного: это было оружие, которому позволено решать судьбы.

Я поднял меч и чуть провернул в руке, словно разминая пальцы. Фиор стоял, как статуя. Взгляд — как у человека, которому обещали корону, а вручили верёвку. Он не улыбался. Уже нет.

И это было почти приятно.