Рекрут (СИ) - Хай Алекс - Страница 55

Он направил её на моё плечо.

В этот момент в зале стало тихо. Даже магические лампы будто замерли. Только мерцание.

Блик коснулся кожи — и метка вспыхнула.

Небольшой, изящный символ. Линия, пересекающая круг. Тонкая вязь на полтона светлее кожи. Символ клана. Тот, что носили только свои.

По залу прошёл вздох. Один — но громкий. Как выстрел.

Я выдержал паузу. Поднял взгляд на Совет, на Варейна, на Салине. Даже на Доминуса — и он не мог скрыть удивления. И страха.

Фиор сиял, как полуденное солнце. Я же — улыбнулся. И сказал:

— Раз некоторые карты уже раскрыты… Я открою оставшиеся.

Глава 20

— Вы хотите знать, кто убил принца Солнцерождённых, — произнёс я и сделал паузу, позволяя тишине расползтись по залу. — Но хотите ли вы знать, кто убил Ромассила Хала, бастарда Доминуса и одного из самых преданных воинов клана?

На пару секунд наступила гробовая тишина. Та самая, что бывает в храмах перед кульминацией церемонии. Я намеренно говорил негромко — но достаточно чётко, чтобы каждый из сидящих в этом зале советников, магистров и глав кланов перестал изображать равнодушие.

Даже Варейн замер, словно пытаясь понять, действительно ли он ослышался.

— Спасибо, что напомнили, кто я, — добавил я с сухой усмешкой. — А то, признаться, начал привыкать к тому, что я просто Ром. Просто рекрут, начавший жизнь с нуля.

Фиор усмехнулся, как будто услышал забавный анекдот. Его ухмылка была слишком наигранная, слишком старательная — как у начинающего актёра, которому выдали длинную реплику, и он боится сбиться.

— Но раз уж сегодня день откровений, — продолжил я и принялся шагать по мозаичному кругу, — давайте я расскажу свою версию той ночи. А вы решите, кому верить: чудом выжившему или тому, кто называет себя жертвой, но не может предъявить ни одного доказательства.

Я сделал паузу и провёл рукой по груди, чуть расстегнув рубашку. На ней еще остался след от шрама. Места, куда принцы вонзили кристалл грязного Ноктиума.

— В тот вечер мне сделали неожиданный подарок. Маленький, изящный кристалл грязного Ноктиума. Прямо в грудь. Впрочем, нет. Давайте я начну с самого начала.

Я обвел взглядом зал. В рядах Дневного клана кто-то дернулся, кто-то даже шумно выдохнул — как если бы я внезапно оскорбил их всех публично. Грязный Ноктиум. Для Солнцерождённого это было хуже проклятия. Смерть с клеймом. Осквернение.

Я помолчал, вспоминая тот мерзкий металлический привкус во рту. Тот липкий страх, сгустившийся в горле. И крики.

— В тот вечер мы ехали в Форт Юнис. Это была инициатива принцев, а я, как их вечный сопровождающий, был обязан сообщить о поездке нашему командиру из Солнечных рыцарей. Но братья уговорили меня не делать этого.

— Зачем вы поехали в Форт Юнис на закате? — спросил советник из Золотых весов.

Я улыбнулся.

— У молодежи Дневного клана свои способы выделиться. Считается престижным забраться в Дикие земли после заката. Ведь Солнцерождённые не обладают способностями своих вечных конкурентов из ночного клана, и им куда сложнее выжить в пустыне ночью. Моя вина — я потакал задору принцев Риониса и Фиора. Но в тот момент я ещё не знал, что эта вылазка была тщательно спланирована, чтобы избавиться от меня.

— Зачем им от вас избавляться?

Я криво улыбнулся.

— Когда Доминус решил возвысить меня и дать шанс построить карьеру, он допустил ошибку. Подумал, что нерадивые принцы возьмут с меня пример и начнут тянуться за мной. На деле вышло наоборот. Я лишь раздражал их своими достижениями. И поскольку я оказался более талантлив, они начали видеть во мне конкурента. Иными словами, они избавились от потенциального наследника. И это им удалось.

Я повернулся к свету так, что шрам на моей груди стал виден всем советникам.

— Меня опоили еще в повозке. Очнулся я уже на закате в пустыне. Мне в грудь вонзили кристалл грязного Ноктиума, и я должен был погибнуть от передозировки. Однако меня спасли твари. Привлеченные ярким фоном вещества, они напали на принцев и скудную охрану. Риониса убила тварь, но приговор он вынес себе сам. — Я взглянул на Фиора. — Лишь одному удалось сбежать. Он не позвал на помощь. Не защитил брата. Просто трусливо сбежал и отсиделся в Форте Юнис.

— Ложь! — воскликнул Фиор, но Доминус жестом велел ему замолчать.

— Продолжай, — тихо выдохнул он.

— Я почти закончил, советники. Кристалл Ноктиума меня не убил, но… изменил. Сами видите. Я лишился возможности контролировать Блики, зато приобрел иную силу. И надолго утратил память. Лишь недавно она начала возвращаться.

Фиор не сводил с меня взгляда. Его лицо сделалось каменным.

— Вот моя история, господа советники, — я встал перед длинным мраморным столом и по очереди заглянул в глаза каждому. — Если вы ищете того, кому это было выгодно, то ответ очевиден. Ибо теперь он — единственный наследник. Он просчитался лишь в одном — я выжил.

В зале стало совсем тихо. Даже Герцог Варейн не шелохнулся. Только один из младших магистров едва слышно ахнул. А вот Салине сидела неподвижно, как статуя — глаза сверлили представителей Дневного клана.

Фиор хмыкнул.

— У тебя отличная фантазия, Ромассил. Или же тебя хорошо подготовили. Наверняка кто-то подсказал, как всё обставить. Тот, кому выгодна война кланов. Или ты просто слишком долго играл в Лунорождённого и поверил в собственную ложь?

Я сделал шаг вперёд. Защитный барьер контура не был активен, но воздух уже искрился — столько в нём было напряжения.

— Я выжил не потому, что заслуживал это. А потому что стал другим. С твоей подачи. Это ведь ты вонзил мне кристалл в грудь. Моё тело изменилось. Моя магия больше не отзывается на зов света. Зато тьма — откликается на меня с жадностью. Я не просто выжил. Я стал тем, кто может пройти Ночное Бдение и не сломаться. Кто способен говорить с Тенями. Кто носит меч, созданный для тех, кого считают частью истории.

Я видел, как Герцог медленно повёл плечами и разжал пальцы, сжавшиеся на подлокотниках стула. Его голос прозвучал, как отсечка в зале суда.

— Я подтверждаю, — сказал он, — что рекрут Ром не просто прошёл Испытание. Он освоил искусство обращения с Тенью, ранее считавшееся недоступным тем, кто не вырос в пределах нашего клана. Его переносимость нестабильного фона Ноктиума выше стандартных показателей. Он прошёл экзамены на Лунного стража. Я бы даже сказал — сдал их блестяще.

Он сделал паузу.

— Если забыть, кем он был, — продолжил Варейн, — то он — образец истинного Лунорождённого.

Не успел он закончить, как в зале раздался голос Фиора.

— Если забыть, кем он был, — передразнил он, поднимаясь, — то можно забыть и про честь, и про долг, и про кровь! Он — убийца! И бастард!

Я улыбнулся.

— Что из этого бесит тебя сильнее?

Фиор был на грани истерики.

— Вы все здесь забываете, с кем разговариваете! — взвизгнул он. — Это убийца моего брата! Он подстроил засаду, использовал Ноктиум против Риониса. Я видел всё. Я пытался его остановить, но… — голос Фиора сорвался, — когда понял, что уже не успею, был вынужден отступить. Это было не бегство. Это была попытка спасти хотя бы себя…

— Как удобно, — протянул я. — Ты почти расчистил себе дорогу к власти. Осталось лишь убрать меня.

Я видел, как его губы скривились в ярости, но он не успел ничего сказать.

Потому что Тень — моя Тень — поднялась сама.

Она взметнулась за моей спиной, будто вздох чёрной бури, и направилась к нему, нависая словно лезвие топора. В зале тут же зашептались, кто-то вскрикнул. Один из жрецов машинально начертал руну защиты на внутренней стороне запястья.

— Тихо, — велел я. — Назад.

Тень остановилась. Замерла на миг, потом отступила, растекаясь по полу.

Фиор молчал. Глаза его метались, как у человека, который впервые понял, что теряет контроль над ситуацией. И не потому, что я говорил убедительно. А потому что вся его жизнь — роскошная, нарисованная правильными линиями — дала трещину.