В спальне меня ждет мое безумие. Сонное, заплаканное, испуганное. Истощенное от нервов. Диана не привыкла к этому миру, но она будет вынуждена его принять.

Это мой мир. Нам в нем жить.

Я оказываюсь в спальне, но вместо спящей Дианы мои глаза находят дуло пистолета.

Твою мать.

Резко бью себя по карманам. Выпал, когда я переносил Диану в свою спальню.

– Не это ищешь?

Это, твою мать!

Хриплый голосок пытается казаться храбрым. Девочка проснулась.

– Ты в руках его еле держишь. Не глупи.

Прищуриваюсь. Диана храбрится, цепляется второй рукой за массивную рукоятку. Пытается целиться в меня своими воспаленными глазами.

Делаю шаг. Ее пальчик усиливает напор. Курок сдвигается с места.

Твою ж…

– Тихо, маленькая. Все хорошо.

Ее тело пробивает дрожь, отсюда вижу. Надо бы ее переодеть. Из-под рваной сорочки проглядывается напряженная грудь.

И у меня встает.

Чувствую, как в штанах становится тесно.

Я осознаю, что вновь имею право на ее тело. Что не родные.

И плевать я хотел на то, что она дочка Шаха. Сейчас она моя.

– Не подходи!

Диана сильнее сжимает пистолет и вздрагивает, когда замечает мой взгляд. Он гуляет по ее телу, касается обнаженной груди, ее стройных ног и тонкой шеи.

Она замечает, с какой силой я сжимаю кулаки, чтобы сдержаться и не подойти.

А очень хочется.

И не только подойти.

Кажется, пришло твое время, девочка. Этой ночью все будет иначе.

Хоть разум и твердит, что надо оставить ее в покое, накачать успокоительными и не трогать ее. Хоть и помню, как планировал ее убить.

Но ждать больше не имею сил. И желания.

– Ты хотел меня убить.

А сейчас хочу тебя взять.

– Ты больной. Ты психопат!

Наконец, она замечает мое состояние. Опускает взгляд ниже. Ее глаза расширяются, в них плещется голубой невинный океан.

– Маленькая, опусти пистолет.

Голос хрипит. Пытаюсь откашляться, незаметно делая еще один шаг.

Диана шарахается в сторону, сползая с кровати.

Перехватывает пистолет, который держать-то толком не умеет.

– Ты не тронешь меня.

Трону. Не сейчас так потом.

Но лучше сейчас.

Маленькая читает мой взгляд и испуганно распахивает губы.

– Ты в своем уме? Ты хотел меня убить! Я выстрелю в тебя, если ты меня тронешь!

– Это было ошибкой. Ты успокоишься, и я расскажу тебе правду.

Чертов хрип подводит меня. Я уже у шкафа. До кровати осталось всего ничего. Постараюсь не сломать ей руку, когда буду перехватывать пистолет.

Всего два метра. Можно кинуться в прыжке, но она же не в себе. Выстрелит, а дуракам везет – может и попасть.

– Иди к черту со своей правдой, понял ты?!

Диана всхлипывает. Секундное помешательство позволяет мне приблизиться. Всего на шаг.

Она отчаянно качает головой.

– Не хочу тебя слушать. Не хочу верить.

– Я расскажу тебе правду.

Она вновь опускает взгляд ниже.

Ничего не могу поделать с этим состоянием. Ее сорочка постоянно сползает, оголяя все выпуклые участки тела.

И еще больше возбуждая меня.

Плевать, что дочка Шаха. Главное, мне не родная. С остальным разберусь позже.

– По-моему, ты хочешь меня изнасиловать. Только прикоснешься – и я тебя убью!

Нормальная реакция, если этой ночью к ее виску приставляли пистолет.

Я тебе прощу эти угрозы, моя девочка.

И насиловать тебя никто не собирается.

Я буду тебя любить.

– Довольно, Диана. Опусти пистолет!

Она лишь пытается казаться храброй. Выхода из квартиры нет. Булату ее не отдам.

– Твою мать! Опусти!

Я рычу, сжимая кулаки. Диана на миг теряется.

И этого достаточно, чтобы кинуться на кровать и сократить между нами расстояние вдвое.

Не выстрелила – уже хорошо. Но успела улизнуть на мое место, поближе к выходу.

– Я в тебя не стрелял, – пытаюсь вразумить ее, – я бы не смог.

– А я смогу. Я хочу жить. Я хочу на свободу!

Не сможешь. Не выстрелишь.

Но, твою мать, она выстрелила!

Нажала на чертов курок, да еще и зажмурилась.

Успеваю пригнуться – годы тренировок спасают мою голову от этой безумной девчонки.

И пуля пробивает окно. Второе окно в моей квартире за одну гребаную ночь!

Она нажимает на курок снова и снова.

Но бьет уже холостыми.

Все пули остались в окне ее спальни.

Я прихожу в себя быстрее. В считанные секунды оказываюсь перед ее телом.

– Наигралась?!

Хватаю ее за запястье, выхватывая пистолет из ослабевших рук.

Наивно полагал, что они ослабевшие.

До тех пор, пока ее рука не коснулась моей щеки. Резко так. Неожиданно.

И больно, черт возьми. Диана продолжает бить в грудь, кричать, извиваться. Изливаться ненавистью.

А я потираю щеку и мрачнею. С каждой секундой все больше.

Что ж, эмоции лучше, чем трясучка и бред во сне. Истерика пройдет.

Диана вскрикивает. Я набрасываюсь на нее, как изголодавшийся зверь. Подхватываю ее под колени и резко развожу ноги в стороны.

Делаю больно, ударяя ее лопатками об жесткий шкаф.

– Ненавижу тебя!

– Я тебя тоже, – цежу сквозь зубы, до боли сжимая ее хрупкие колени.

Она морщится и замахивается – второй раз.

Вторую пощечину я тебе с рук не спущу, девочка.

С рыком перехватываю ладонь, дергаю вниз. Она морщится от боли.

И замахивается другой рукой.

Ты совсем охренела?!

Также грубо перехватываю вторую ладонь, ее тело остается висеть на моих бедрах.

– Ненормальный! Ты псих!

Она беспомощно дергается, осознавая свое поражение.

А я крепко сжимаю ее запястья. До боли.

– Как и ты. Мы стоим друг друга.

Вжимаю ее в шкаф и припечатываю губами.

Диана глотает воздух, не смирившись с участью. Дергается, извивается, но этим лишь сильнее распаляет меня. Трется своим бедрами об мои.

И с опозданием понимает, что зря.

Ухмыляюсь, не прерывая поцелуй. Раздвигаю ее губы языком.

И там она пытается укусить. Недовольно рычу и делаю сильный толчок. И руку перемещаю на шею, чтобы сжать. Чтобы подавить. Заставить подчиниться.

Это лишает ее дыхания. Диана беспомощно распахивает губы, и я врываюсь в ее рот. Пожираю – грубо, жадно. Чтобы знала свое место.

Ослабляю хватку на ее шее. Пользуюсь заминкой и бросаю ее на кровать.

Ее глаза испуганно расширяются, но слишком поздно.

Я порвал ее сорочку до конца. И схватился за пряжку своего ремня.

– Закончилась свобода. В собственность переходишь. Моей сегодня станешь.

Глава 14

Диана

– Закончилась свобода. В собственность переходишь. Моей сегодня станешь.

Чувствую его руку на своей шее. Помню, как сильно он ее сжимал, чтобы я потеряла силы.

И как ноги сильно раздвинул, вжимая в шкаф.

И на руках отметины чувствую.

Зверь. Дикий зверь, который распален и зол.

Остановить которого я не в силах.

Пытаюсь царапаться. Извиваюсь как уж на сковороде, пока звенит пряжка его ремня. Толстого и тяжелого. Ремень бьется об голые бедра, наказывая болью.

Пусть Эмин и не хотел стрелять. Я все равно его ненавижу.

– Пусти меня!

Эмин усмехается. Ремень ударяет вновь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я никогда не встречала таких мужчин. Могучих, горячих, жестких. Беспринципных и беспощадных. Его голодный взгляд шарит по моему телу. Ощупывает. Трогает. Подчиняет и присваивает.