О моем перерождении в сына крестьянского 2 (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 46

У нас же просто дружеский спарринг, совмещённый с косвенными извинениями, верно?

— Может, прекратишь уже сдерживаться? — внезапно рявкнула она. — Будь серьёзнее!

— Чем ты недовольна?

— Тем, что мне нужен сильный противник, а не размазня! И мне, и Гариху! Только бросая вызов сильнейшему, я смогу вырасти над собой!

— Вот как… ну, тогда не жалуйся.

И я снова прижал её Сиренами Губителей. Далеко не в полную силу, конечно — так, мягко и тихо, повышая давление со всей плавностью. И ещё использовал не пассивно скрывающий иллюзорный дым, а рванул слеповуху, дающую активную засветку всего поля зрения (правда, на куда меньший срок, чем реальная светошумовая бабахалка… кстати, надо бы озадачить Лейту производством таких расходников).

А моя Тень тем временем скрылась от Гариха в невидимости.

И да: ему своя порция воя Сирен тоже досталась. Более мощная причём, потому что Авангард, адаптивность-резистентность и всё такое.

Тренировка сразу пошла веселей.

С одной стороны, давящий на психику вой добавлял этакое отягощение — не для тела, для воли. Это наведённый страх пережигается в бою в здоровую злость относительно просто; а что насчёт наведённых безнадёги, отчаяния, бессилия? Вот-вот. С другой стороны, блокируя зрение (либо, в случае Гариха, просто скрываясь из вида), я не просто заставлял воинов вспомнить про навыки драки вслепую, но и толкал обоих активнее пользоваться духовным восприятием.

Ну а что я, зря показывал им циклы настроек восприятия? Инструмент не должен пылиться в ящике — инструмент должен работать!

В какой-то момент к нам, не выдержав, присоединилась и Лейта. Причём она не только лечила пострадавших и чинила пробитую-прорезанную броню; она ещё пневмострелы себе вырастила, по штуке в каждой руке. (А ведь про стрельбу по-македонски я ей не рассказывал! Ну да дурацкое дело не хитрое…) И её пальба в случайную цель в случайный момент случайными типами зарядов стала дополнительным внешним фактором, отягощающим ситуацию… для всех.

Но в основном почему-то для меня.

…хотя что значит — «почему-то»? Мне что, не нужен сильный противник? Нужен, и ещё как! Вот Лейта по мере сил и усложнила мне задачу. Чтобы жизнь мёдом не казалась. Больней в учении — легче в сражении! Плюс всё, что нас не убивает, а ещё и подлечивает…

Достаточно сказать, что после той тренировки я с тихим шоком обнаружил, что взял 49-й. Правда, ещё и три кило веса потерял, как мне шепнула боевая подруга, когда я пожаловался: мол, хоть и здоровый, и даже подлеченный-бодрый я, но всё равно ощущаю себя хорошо выжатой тряпкой, почему это? Да вот как раз потому. Организм мой бедный от наваленных нагрузок на самоедство перешёл, ага.

Но всё равно: два с лишним часа возни — и половина уровня в кармане? Круть!

Насколько поднялись наши воины, неизвестно; но, судя по довольной моське Шелари, она точно не осталась без своей награды. Да и Гарих выглядел каким-то особо задумчивым…

Помимо монстров-животных, водятся в Лесу Чудес и монстры-растения. Только вот если они не такие резвые, как животные, это ещё не означает, будто их легко отыскать и добыть. Я бы сказал, что как раз на территорию растительных монстров плохо (а тем паче, если вообще не) подготовленным ходокам-новичкам лучше не соваться.

Потому что скушать корнеплод, конечно, хорошо — а вот оказаться съеденным корнеплодом… говоря точнее, удобрить его собой…

Как-то оно не круто. Совсем и вообще.

— Тьфу, зар-р-раза!

— Они справа!

— Справа? Да они уже везде!

— Отступаем?

— Нет! Я прикрою, — шипение: из выращенных Лейтой распылителей рвутся струи ядовито-жёлтого и даже на вид маслянистого дыма. Его тяжёлые клубы расползаются по земле и понемногу затекают в многочисленные дыры с земле, оставленные, к сожалению, вовсе не кротами.

— Ух. Получай по отросткам, пакость ползучая!

— Копай быстрее.

— Я стараюсь! Стараюсь…

Залёт (буквальный) на территорию, занятую здоровенной, в десятки гектаров, плантацией Бурого Живокорня, и добыча собственно живокорня параллельно драке с охраной стал реальным только потому, что стильные бронекостюмчики мэйд бай Лейта Ассур имели изолирующие свойства и надёжную систему фильтрации воздуха. В противном случае даже Гарих, со всей своей авангардской сопротивляемостью, в самом центре плантации прожил бы от силы минут семь… из которых мог бы что-то делать полторы-две. А остальные пять просто корчился в агонии, той самой сопротивляемостью лишь растянутой.

Потому что да: одним из средств защиты плантации была убойнейшая смесь фитотоксинов. Всякие там цикуты с дурманом, беленой и прочими анчарами просто отдыхают.

Обычные растения можно назвать пассивно-агрессивными. Они накапливают в себе либо своих частях ядовитые вещества, чтобы их не жрали — а кто сожрёт, тот сам дурак. Запаха предупредительного не почуял, горечи особой не распробовал? Ну и не жалуйся. Потому что тебя предупреждали.

Растительные монстры в случае угрозы съедения такими пассивными мерами не ограничиваются. В частности, Бурый Живокорень при повреждении побегов выпускает пары летучих ядов и одновременно — чары Недвижимости Воздушной. Чтобы выпущенное ветром не сдувало, а коли сдувает, так хоть чтобы сдувание медленнее шло. Причём выпуск ядовитого пара и создание чар для соседних Бурых Живокорней является сигналом к аналогичной атаке. Коллективная оборона, ага. Лощинки, в которых растут плантации этих замечательных монстров (между прочим, невидимые с земли: это только мы такие молодцы, что на ветролёте исследуем Лес и видим куда больше, чем обычные добытчики), стремительно превращаются в газовые камеры под открытым небом.

А ещё этот сигнал улавливают охранники плантации, её симбионты. И начинают активно лезть из своих нор, полные инстинктивного бешенства.

Как так? Это их живокорни! Халявщики не пройдут!

Наконец, в качестве ультимативного последнего средства обороны, если плантацию не удаётся оборонить ни ядом, ни толпами мелких (условно: иные с кулак, а иные и с голову!) кусачих охранников, на защиту её встаёт, неспешно пробудившись, охрана великая. Тоже симбиотическая, ага-ага.

…И вот сейчас, пока Гарих потел, копая живокорни — непростая работёнка, между прочим, потому как при срезании ботвы или повреждении боковых корешков основной корень норовит, в наилучшем стиле спасающихся от угрозы дождевых червей, забуриться в землю от поверхности подальше, так что тут надо или копать глубоко, или уж ловить момент… — вся наша команда старательно защищала добытчика.

Лейта распыляла инсектициды, причём наскоро перерабатывая на них именно ботву, чтобы боевые особи муравьёв-садовников не подбирались на рабочую дистанцию своей прокалывающей способности, а особи рабочие поменьше плевались кислотой. Новая броня-то, конечно, кислотоупорная, но между обычными кислотами и алхимическими имеется серьёзная разница; не говоря уже о том, что выкопанные живокорни от муравьиной кислоты портятся. И очень быстро. Ещё один способ защиты от халявщиков, однако: ни себе, ни людям, мразопакости членистоногие…

Сам я одновременно управлял ветролётом, переправлял на борт выкопанные живокорни (сразу же накладывая стазис, конечно) и по мере сил защищал Гариха от кислотных плевков стенками плотных иллюзий, которые перемещал по мере надобности туда и сюда.

Что делали Ершица и моя Тень? Известно что: боролись с древнем! У большой плантации таких имелось аж три, но проснулся пока только один.

И нам уже одного пробудившегося хватало. Прям под крышечку хватало, чтоб ему сгнить…

Не так чтобы на Гариха пёр прям фэнтезийный древень, конечно. Фантазии — это одно, реальность — сильно другое. Ультимативное живое оборонительное оружие плантации мало походило на классических а-ля гуманоидов с ногами-руками. Реальные древни Леса Чудес — они как ходячий баньян с его сотнями воздушных корней. Только размером поменьше да, хм, комплекцией полегче. Немного за полсотни метров диаметр, 7–8 метров высоты, немногочисленные, скорее рудиментарные ветки с пучками тёмно-зелёных игл… и тысячи, если не десятки тысяч боевых отростков: ловчих петель да цепких отростков-усов.