О моем перерождении в сына крестьянского 2 (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 47

Убежать от такого древня вовсе не сложно: двигается он с былинной медлительностью, где-то до полуметра в секунду, примерно как никуда не торопящийся дедушка с тросточкой… Только вот задача стоит вовсе не в том, чтобы от древня сбежать. Нам надо эту пакость многоствольную удержать подальше от копающего Гариха. Как можно дольше.

И вот это уже задачка так задачка!

Опорные корни древня желтовато-белые, как кость, и такие же прочные, если не прочнее. Древочуд ещё и защищается близким аналогом Барьера, сильно размазанным по всему его многотонному телу и не особо плотным, но — при нашей-то слабости — почти неистощимым. Боевые отростки тоньше и в принципе срезаются без труда, что Рассечением от Шелари, что Мистическими Зарядами в исполнении Тени. Но этих отростков, мать-природа их полюби, реально тысячи: пока два-три ссечёшь, неумолимое движение древня доставит им на замену дюжину, а то и десятка полтора.

Короче, останавливать древня, а вернее — пытаться его останавливать, примерно как асфальтовый каток руками тормозить. Здоровенный, колючий, бело-зелёному приливу подобный асфальтовый каток.

Ещё и муравьи эти под ногами путаются…

— Ну что, отступаем уже?

— Постойте. Я попробую кое-что…

И Лейта попробовала, о да.

Неторопливое столкновение двух стихий получилось как минимум эпичным. Щупальца против отростков, живые клинки против шипастых жил, кожистые мозоли против ядовитых иголок. Моя боевая подруга даже попробовала ход, на который Тени с Ершицей не хватало атакующей силы: отрастив особые клешни — короткие и мощные, этакие живые секаторы на убойных стероидах — она взялась перекусывать опорные корни. Толщиной они у периферии примерно с бедро мужчины, так что задачка решаемая… если соответствующее усилие развить.

У Лейты получалось.

Потеряв за минуту аж пять процентов живой массы и десятую часть ловчих отростков, охранник плантации остановил продвижение… и начал крутиться на месте по часовой стрелке, создавая специально для нас мощное давление с правого фланга.

Правда, из-за того, что Лейта сосредоточилась на древне и почти перестала дымить инсектицидом, бесячие муравьи, упорно путающиеся под ногами, почуяли волю. Набежали с ещё не обработанных территорий, поганцы…

Что привело к неизбежным последствиям:

— Ай! Получи, сволочь шестилапая, колючая! И ты тоже получи! И вы двое!

— Иди скорее сюда, подлечу.

— Сейчас…

— Не сейчас, а быстро! Через проколы в броне попадает яд!

— Хватит жадничать, отступаем.

— Вейлиф, ты уверен?

— Высоко сижу, далеко гляжу. Ясно вижу, как оставшиеся древни проснулись и сюда ползут.

— Ладно, ты тут Лидер…

— Не ладно, а так точно — и бегом, бегом, бегом!

Эвакуация на ветролёт прошла быстро и гладко.

Что в сухом остатке? Сходили за живокорнем, шесть центнеров накопали. С поля битвы за урожай отступили почти целыми. Дня через три, быть может, повторим.

Хороший денёк.

— Милая…

— М?

— Ты не думала в сторону клонирования?

— О чём ты?

— О клонировании. Биологическом. То есть вот у меня имеется Тень: иллюзорная основа, но дух и разум скопированы с меня. Что мешает тебе вырастить копию себя с помощью метаморфизма, а потом влить в эту копию отражение собственных духа и разума?

— Это… интересная идея. А зачем тебе? Меня одной уже мало, хочешь большего?

— Ну, ты против сразу и меня, и Тени не возражала… ай! Угомонись! Я о серьёзном, а ты…

— Хи-хи. Ладно уж, так и быть: излагай своё… серьёзное.

— Да всё просто. Я ещё до того, как тебя встретил, планировал в Магистериум Магнум поучиться…

— Где?

— Да в БИУМ. Большом Имперском Университете Магии. Который на родном древнеимперском Акхэрэтт Гэдбирэш Сархтэрим Лашшаз. Я его сугубо для себя, в сокращённом переводе, Магистериум Магнум называю.

— Чтобы язык не ломать?

— Ты понимаешь. В общем, да, хотелось бы мне подтянуть магическую теорию и практику, новые чары поучить, с умными людьми и другими разумными пообщаться. Уверен, что тебе это тоже лишним не будет. Но… ты понимаешь.

— Понимаю, как не понять… бросать род без главы нельзя.

— Вот-вот. А поучиться-то хочется. Ну, я почесал в затылке, лоб потёр, темя поскрёб, другие методы стимуляции применил — и придумал вариант, при котором ты можешь сразу в двух местах находиться. Благо что тут и придумывать-то особо не пришлось, я сам теперь живой пример такой… билокальности.

— М-м… слушай, а на какое расстояние теперь может удаляться твоя Тень?

— С этим… странно. Я поэкспериментировал, и вот что вышло…

Для начала я посадил Тень в ветролёт и отправил вдаль. До уже знакомого рубежа в четыре километра плюс-минус лапоть не ощущалось вообще никаких изменений: я тут, Тень там, одновременное пребывание в двух местах немного напрягает, но уже привычным образом. А вот при вылете за пределы названного рубежа всё по-прежнему нормально, только вот начинает ненавязчиво напрягаться нечто такое, чему у меня названия нет. Не тело, не дух, даже не разум… то есть они тоже напрягаются, конечно же, но как будто побочно: в силу того, что растёт напряжение в чём-то ещё.

Быть может, в душе? Гм.

Очень, очень нужен мне визит в Магистериум, дыры в знании теории магии закрыть…

Так вот, рост этот неторопливый: я на полсотни километров отлетел — а интенсивность необычного чувства выросла так, словно слабый зуд перерос в сильный. Зудит, отвлекает и напрягает, но смириться можно и окорачивать желание вернуть Тень в ближний радиус получается без проблем. Хотя зудит. Да. И тянет, и жужжит-шелестит, и… нет, словами это не описать. По крайней мере, теми, которые я знаю.

Что интересно, у Тени в то же самое время рос уже привычный параметр: экзистенциальное напряжение. Фоном. Развернёшь ветролёт так, чтобы он не вдоль радиуса летел, а по дуге окружности, с сохранением расстояния до мясного тела — напряжение стабилизируется. Разворачиваешься и летишь обратно — падает. Снова разворачиваешься и начинаешь удаляться — растёт. Однако в целом терпимо и не особо сильно, даже до условной середины ещё далеко.

Так что останавливаться я не стал и полетел ещё дальше.

На рубеже примерно в 80 или 90 километров сотворилась первая странность. У меня-мясного зуд этого-хрен-знает-чего-внутри прекратил расти. А у Тени точно так же перестало расти экзистенциальное напряжение. Как? Почему? Да Пушкин его знает. Просто как факт.

Однако в копилочку добавился факт номер два: сознание Тени начало меняться. Опять-таки не резко и не особо сильно, но ту мою часть, которая пребывала в плотной иллюзии, начало клонить в сон. То есть не в сон, конечно, а… тут у меня опять-таки кончается словарный запас. Без понятия я, как это вообще описать; но если без подробностей, выходит нечто вроде накапливающейся усталости, из-за которой разум затуманивается и стремится к покою. Причём если вернуться к рубежу номер два, хотя бы на границу большого радиуса, эта сонливость-не-сонливость испаряется. Вся и сразу.

А ещё это странное ощущение, настигающее меня-в-Тени за пределами второго рубежа удаления, ускоренно растёт при любых усилиях. Например, при смене формы. Но особенно при чародействе.

До меня-Лица в это же время никаких странностей не доходит. Просто зуд спокойно зудит. Всё.

— А разрывать двойственность, оставляя Тень в… м-м… автономном статусе — пробовал?

— Пробовал.

— И? Не томи!

— Ещё один источник странных ощущений. Если без деталей, чистый результат выдать, то дела обстоят так: внутри ближнего радиуса, когда Тень в четырёх километрах или меньше, разорвать связь не получается. То есть пока заклинание активно, я могу обращать на происходящее с Тенью больше внимания или меньше, но полностью забыть про неё — нет. Это как забыть, что у тебя есть нога или рука. Можно её расслабить, не шевелить ею, но она всё равно вот тут, связана с телом.

— Ага. А в среднем радиусе?