Больше не твои. После развода - Асхадова Амина - Страница 5

– А что делать, Регин? У меня только два выбора – спасать дочь или не спасать.

– Мама, а от кого меня нужно спасать? – тут же интересуется Селин, подняв свой наивный взгляд.

– Эм… Селин, я…

– От злого Деда Мороза! – помогает Регина.

– А что, такие бывают?

– Ой, Селин, какие только не бывают…

Я целую Селин в висок и не придумываю ничего лучше, чем сказать очередную ложь, как с летчиком, ведь рассказать четырехлетнему ребенку правду – было слишком жестоко. Я себе этого не прощу.

Надеюсь, что и Рамис не заставит меня перейти к кардинальным мерам.

– Что ж, тогда давай собираться быстрее, чтобы ничего не забыть, – говорит мне подруга.

Регина помогает мне со сборами, пока я укладываю Селин спать. До отбытия поезда в Новосибирск есть еще три часа. Самолет я себе не позволила – дорого, да и спешить нам с дочерью больше некуда. Жизнь с чистого листа не торопит.

Когда вся наша с Селин жизнь, наконец, была сложена в один большой чемодан, мы с подругой перемещаемся на ночную кухню и решаем выпить чай. Следующий прием пищи будет уже в поезде.

– Регин, ты справишься с нашим кафе?

Я неловко кусаю губы, тереблю в руках наши с Селин документы и стыдливо отвожу от подруги взгляд. Ощущение, что я жутко подвожу ее, не дает мне покоя.

Подруга тут же успокаивает:

– Слушай, да чего здесь уже справляться? Самое сложное мы прошли вдвоем, впереди нас ждала чистая и отнюдь не пыльная работа. И жизнь без хлопот.

– Да… Как мы и мечтали.

– Я буду высылать тебе часть прибыли, Айлин.

– Я выкручусь, начну с нуля, а позже, как только смогу, вернусь уладить вопрос с документами, чтобы ты управляла бизнесом. Ладно?

– Не думай об этом пока, – прерывает Регина. – Сейчас тебе как никогда будут нужны деньги. Жить в Новосибирске дороже, чем здесь, а тебе нужно залечь на дно и ни в коем случае не работать.

– Ты думаешь, он будет искать? – спрашиваю с содроганием. – Он за четыре с половиной года ни разу не поднимал мое дело. Хотя если бы он только раз поинтересовался, как я живу… Он бы уже тогда узнал о дочери… Может, он и не будет нас искать? Может, я и бегу зря?

– Не знаю, Айлин, не знаю…

Я напоследок рассматриваю свою кухню и стараюсь не заплакать. Как только родилась Селин, я поняла, что бегать по съемным квартирам – совсем не вариант, и тогда я взяла эту квартиру в ипотеку. Квартира была недалеко от центра, и здесь было все необходимое: садик, школа, магазины и наш с Региной любимый тренажерный зал. После развода Рамис действительно оставил мне приличные средства для существования, и если сначала я хотела бросить эти деньги ему в лицо, то затем вспомнила, сколько боли он мне причинил и взяла все до копейки.

Я смотрю на часы, допиваю остывший чай и иду будить Селин, а Регину прошу вызвать мне такси и еще не подозреваю о том, что ждет меня дальше.

С Региной мы прощаемся коротко, быстро и без слез – чтобы Селин не почувствовала мою подступающую истерику. Регина была моим единственным близким человеком, которому я могла доверить все: свои тайны, свои кошмары, свою дочь. Мы были знакомы с последних классов, там мы крепко подружились и сблизились, но после школы наши пути разошлись: Регина уехала поступать в университет, а я – вышла замуж за Рамиса. Я тоже хотела учиться, но папа сказал, что семья и брак важнее. И еще болела мама. Отец тогда надавил на самое больное, и я согласилась выйти замуж за Рамиса.

Регина и помогла мне сохранить беременность.

Без нее я бы не смогла договориться с врачами и утаить от Рамиса свою тайну.

Я застегиваю на дочери теплый пуховик и хорошенько укутываю ее лицо шарфом. По радио передавали, что эта ночь, как назло, будет особенно морозной.

Раньше все было хорошо в моей жизни. Все.

И даже Вадим, с которым я не успела проститься.

– Передай Вадиму, что он очень хороший, – прошу подругу. – И расскажи ему про моего бывшего мужа, чтобы он понял причину моего исчезновения.

Селин потирает глаза и сонно прислоняется к стене лифта, прижимая к себе плюшевого медведя, которого Вадим подарил ей на прошлый день рождения. Я же – держусь из последних сил. Как начинать жизнь с нуля, которую упаковала всего в один чемодан? Какой дальнейший план действий?

– Сама передашь, ладно? Вадим вас ждет, – огорошивает подруга.

– Что?! Что ты говоришь?

Выйдя из теплого подъезда, мы оказываемся на заснеженной и мало освещенной улице, но вместо такси я вижу серебристый автомобиль марки Мазда.

Это был Вадим.

Я поворачиваюсь к Регине, но подруга лишь разводит руками:

– Это я позвонила ему, чтобы он отвез вас на вокзал. Ты должна объяснить ему, а не бросать. Он столько для вас сделал…

– Дядя Вадим! Дядя Вадим! – закричала Селин, увидев Вадима.

– Тише, Селин! – прошу ее шепотом. – Все уже спят, дорогая! Ночь на дворе…

Отпустив дочь, я позволяю той плюхнуться в объятия Вадима, который присел на корточки и ждал именно этого. Слава богу, что она не поскользнулась на льду, иначе вместо поезда нас бы ждал травмпункт вместе с Рамисом в комплекте.

Я кусаю губы, наблюдая за дочерью и чувствуя невыносимый ком в горле. Дать бы им еще немного времени, и Селин не нуждалась бы в отце так сильно. Вадим говорил, что готов оформить отцовство и заботиться о Селин как о своей.

Только я не была готова довериться мужчине… вновь.

Я еще хорошо помнила, как это больно. Как это – светиться от счастья, танцевать на собственной свадьбе, стесняться мужа в первую брачную ночь и при этом сильно его желать.

И после этого всего в одночасье услышать, что наш брак был заключен по договоренности.

– Наш брак был заключен по договоренности. Твой отец тебя выгодно продал, я невыгодно купил. Твоя задача сполна окупиться, потому что твоя семья должна мне очень много, Айли-ин.

Я помню каждое слово. Точь-в-точь. И зачем мой мозг хранит это в своей памяти?

Боже.

Приблизившись к Вадиму, я смотрю на него сверху вниз. Отстранив от себя Селин, он говорит ей:

– Малышка, садись в машину, скоро мы с мамой к тебе придем.

Регина тактично помогает Селин усесться в детское кресло. Вадим даже кресло для Селин купил, а я до сих пор не считала его важным человеком в своей жизни…

– У меня мало времени, Вадим, – произношу тихо, когда он поднимается на ноги и возвышается надо мной.

Вадим был красивым и умным мужчиной, работал в большой компании и занимал приличную должность заместителя директора. Мы познакомились с ним на курсе для предпринимателей, куда я пошла, чтобы освоить базу для открытия кафе и вдохновиться на собственный бизнес. Он был спикером, а во время банкета он уже пригласил меня на свидание.

– Ты не посчитала нужным сообщить мне? – прямо спрашивает Вадим.

– Отец Селин объявился, – сообщаю со вздохом. – Мне нужно уехать. Я не знаю, когда вернусь, Вадим. Я просила тебя не привязываться…

– Я привязался, Айлин. Очень.

– Вадим… – качаю головой, опуская лицо.

– Черт возьми, я очень привязался. Я люблю тебя, я люблю Селин. Что тебе еще нужно? Поехали с утра в загс, подадим заявление, я согласен на отцовство…

– Ты не знаешь ее отца! – вспыхиваю, густо краснея. – Он сказал, что собирается принимать участие в ее воспитании.

– Хорош отец, который отправил тебя на аборт!

– Вадим, мне нужно уезжать. Мы обо всем поговорим, когда придет время.

Вадим тяжело дышит, но быстро берет себя в руки. Он легко отходит. Не то, что Рамис.

Когда Рамис был в бешенстве, это не проходило и за один вечер. Помню, что я не успела приготовить ужин к его приходу, и он сказал, что наш брак совсем не приносит пользы, а ночью он отыграл на мне свое настроение целиком и полностью.

Тогда я все терпела. В его паршивом настроении я винила лишь себя, а после той ночи, когда у него было жутко плохое настроение из-за ужина, я еще позволила отправить себя на первый аборт.

У меня мог быть сын…

И осознавать это – очень больно.