Тайна дважды убитой (СИ) - Грошев Григорий - Страница 8

И всё же, ни один из её любовников и в подмётки не годился Фёдору. Каждый раз он заполнял её источник дополна, не говоря уж про неоднократные полёты на вершину блаженства. Сам при этом при этом оставался бодрым. Лишь из-за его особенности она не могла отказать ему в своих ласках. Хоть и боялась — жутко.

— Ты связалась с полицейским, ведьмочка, — прошептала она, вспоминая его объятья и ласки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ванная комната была оформлена во французском стиле. Белоснежная раковина, керамическая плитка с ручной росписью, посеребрённые смесители. Всюду — чистота, блеск. Она жить не могла без красоты. Залезла в винтажную ванну, до краёв заполненную водой. На поверхности — пена, и та выплеснулась за край. Провела ладонью по своей интимной причёске.

После Алиса коснулась воды пальцем, прошептав заклинание, и та окрасилась в алый цвет. Запахла корицей. Ведьма принялась хохотать. Ах, если бы Её Величества имперские антимаги доведались о её возможностях! И тут же осекла себя. Во-первых, ей нужно быть осторожной. Во-вторых, расходовать силу экономно. Как знать, когда она сможет получить новую порцию энергии?

После ванной она смыла с себя мыло чистой ледяной водой. Кожа её побледнела. Вода стекала по керамической плитке в угол, где притаился слив. Потом — долго растирала себя хлопковым полотенцем. Натёрла кожу кремом. Осмотрела свою фигуру в огромном зеркале, где отражалась помещение. Повертелась и так, и эдак, принимая эффектные позы.

— Хороша… — похвалила она сама себя. — Такая красота, и прячется.

В этот момент ей хотелось, чтобы её любили. Восторгались. Чтобы мужчины выстроились в очередь и дрались за право ласкать её тело. Убивали друг друга! А она — могла бы забрать энергию у всех них.

— Ах, мечты, мечты… — вздохнула ведьма.

После ванной пришлось одеваться. В свою последнюю поездку в Париж она приобрела роскошное бельё. Кружевные трусики, которые прикрывали лишь самые лакомые части её тела. Аккуратный бюстгальтер, что подчёркивал грудь. Накинула шёлковый халатик, что ещё больше огранял красоту. Жаль только, ценить её было некому.

Когда она спустилась в столовую, слуги уже разбежались и спрятались. Отчего-то они боялись хозяйку. Завтрак стоял на столе. Она подняла металлическую крышку и вдохнула аромат свежайшего омлета. Живых кур для яиц держали тут же, в подвале подсобного помещения.

— Никитична! — прокричала Алиса. — Ко мне.

Экономка вышла в столовую. Как и всегда, смотрела в пол. Нестарая ещё женщина. Что о ней известно? Почти ничего. Хочет ли она что-либо узнать? Совсем нет.

— Распорядись о водителе в ближайший час, — потребовала она. — И ещё… Подарочек папеньке организован?

— Конечно, хозяйка, — ответила Никитична. — Давеча доставлена шкатулочка. Желаете осмотреть?

— Нет, — покачала головой девушка. — У папеньки и гляну.

После завтрака Алиса вновь поднялась в свою спальню, прошла в гардероб. Там было так много нарядов, что любая модница бы душу продала даже за половину из них. На двух стенах — зеркала в пол, чтобы она могла любоваться собой, пока одевается. Сбросила халатик. Вновь оценила роскошное тело, облачённое в великолепное нижнее бельё. Обдала шею и запястья духами.

И принялась одеваться. Длинное чёрное платье. Плотные чулки. Шаль, что скрывала шею. Волосы собрала в плотный хвост. Нанесла аккуратный макияж, что делал её похожей на гимназистку. Надела неброские серебряные серёжки, фамильное кольцо. Посмотрела на себя в зеркала. Ни дать, ни взять — скромная студентка. Учёная, коей она являлась.

Водитель уже прогрел её чёрный «Мерседес». Не лично её, арендованный. Села на заднее сиденье, что напоминало кожаный диван. Мимо них проносилась Москва. Автомобиль летел по дворянской полосе.

Дорогу нельзя назвать загруженной. У папеньки — роскошный особняк в самом сердце города. Папенька — большой человек, имперский министр. Потомственный дворянин. Как он гордился своей дочерью! Папенька — антимаг.

Глава 9. Московский спринт

Фёдора разбудил звон. Телефон. Он уснул прямо за своим столом! Немудрено задремать в кресле, которое создал по твоим меркам еврейский мебельщик. Умеют, иудеевы сыны, умеют. Даже после нескольких часов сидения в таком кресле не болела ни поясница, ни спина. Лучше было только у Цискаридзе.

У того — японская разработка. Умное кресло умело делать массаж спины и плечевой зоны по нажатию кнопки. Правда, на такую диковинку Иванов смотрел с опаской. А если короткое замыкание? Покуда будет тебя трясти от электричества, друзья сочтут происходящее за массаж. Телефон не прекращал звонить. Иванов разлепил глаза.

— Её Величества Следователь Иванов, слушаю.

— Нашёл, — произнёс Слава.

— Докладывай, — зевнув, произнёс следователь. Он тут же выпрямился.

— Москвич. Двадцать пять лет. Дворянин.

— Машина? — уточнил Фёдор.

— Так точно, Ауди-червонец, — продолжал детектив. Голос его дрожал от волнения. — На матушку записана. Двадцать девятого мая сдавал в ремонт.

— И?

— Меняли фару справа, — ответил Святослав. — И крыло. Я уже посетил станцию. Изъял наряды.

Да уж, «Ауди 10» — крепкая машина. Немцы специально для России сделали. Ибо зимы тут холодны, и дороги посыпают песком и солью. От столкновения с девушкой только фара и разбилась. Да крыло помялось. Дорогостоящего пластика на ней минимум, поэтому и следов на месте столкновения не осталось.

— Дворянин… — произнёс в трубку Фёдор. — Судебный ордер надобно.

— Уже, — ответил Слава. — Михаил Иванович оказался на месте. В добром расположении духа.

— Экой ты расторопный! — обрадовался Иванов. — Может, ты и душегубца нашего задержал?

— Никак нет, — Святослав не заметил иронии. — Как можно-с. Столыпинский округ.

Столыпинский округ! Самое сердце Москвы! Потомственная аристократия. Самые эффективные купцы. Государственные служащие высшего разряда — что почти всегда синонимично аристократии. Вот где притаился наш злодей. Можно сказать, всё это время под самым носом сидел.

— Выезжай ко мне немедля, — приказал Фёдор. — Готовлю мотор.

Ожидая своего детектива, Иванов облачился в парадный китель. Ещё в шестидесятых годах звания в императорской полиции привели в соответствие с какими-то новыми стандартами. Оттого он носил погоны капитана. Однако же, обозначались они полосками. Двуглавый орёл гордо восседал на петлице.

— На месте, ваше благородие, — отрапортовал Святослав, появившись в дверях.

Выглядел он неважно. Рубашка смялась, а туфли покрывала пыль. На его брюках — несколько пятен. Щетина трёх дней от роду. И сбившиеся волосы, никак не вязавшиеся с гордым званием Её Величества полицейского. Фёдор покачал головой и начал цокать языком. Святослав понял намёк, однако тут же встал на дыбы:

— Не все, знаете ли, в кабинетах сидят, — произнёс он, пытаясь поправил волосы. — Вот назначат мне аудиенцию у Самой — приведу себя в порядок.

— Вот смотрю на тебя, — сказал Иванов, поправляя и без того безупречный галстук. — Вроде бы опытный ты офицер. Старший лейтенант. А ума в тебе недостаточно. Не достаёт ума тебе, любезный.

Святослав сморщился, будто съел дольку лимона без коньяка. О том, как Иванов любит рубить правду-матку, в отделе слагали легенды. Однако же, неприятно быть частью полицейского фольклора. А сказать ему, что думаешь — верная дорога к ухудшению условий. Сыщик благоразумно промолчал.

— Покажи-ка личное дело, — потребовал следователь.

Он, разумеется, догадался, что его сыщик изъял документы у военного атташе Столыпинского округа. Внимательно посмотрел на цветной фотоснимок на обороте обложки. Сравнил с портретом, что написала Алиса. Похож. Нос с горбинкой. На левой щеке — маленькая родинка. Светлые волосы. И этот прищур… Ведьма удивительно точно передала его на своём рисунке.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Как сыскали-то его? — спросил сыщик. — Скажете? У вас ещё один детектив имеется?

— Полно придуриваться, Святослав, — обрубил подчинённого следователь. — Револьвер при тебе?