Император Пограничья 2 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 59

Скальд молча устроился на крыше над моей головой.

— Кто будет говорить первым? — спросил я, оглядывая собравшихся.

Невысокий мужчина со шрамом на щеке сделал шаг вперёд.

— Я, Павел Горюнов из Дербышей, — начал он, нервно теребя шапку в руках. — У меня пропало дедовское кольцо, серебряное, с синим камнем. Семейная ценность, от пра-прадеда досталось. Он его ещё в турецком походе добыл.

— Когда оно пропало? — спросил я.

— Вчера, во время праздника. Всегда ношу его на мизинце, — он показал руку. — А к вечеру глянул — палец есть, кольца нет. Всю округу обыскал, все места, где сидел, проверил. Как сквозь землю провалилось.

Горюнов бросил гневный взгляд на мужика с окладистой бородой по другую сторону от стола.

— А потом Ванька Бугров хвастался перед своими, что знает, где моё кольцо. Ясно же — он украл! Их деревенские всегда такими были. Ещё мой дед говаривал, чуть зазевайся, они портки на лету срежут!

Бородач дёрнулся вперёд, но Тихон удержал его за плечо.

— Не смей клепать на меня! — рыкнул Бугров. — Ничего я не крал! Да, я сказал, что знаю, где твоё кольцо, потому что видел, как ты сам…

— Довольно! — прервал я его. — Твоя очередь ещё придёт. Павел, есть что добавить?

Горюнов покрутил в руках шапку.

— Ничего более. Пропало дедово кольцо, — по второму кругу повторил он для верности, — а этот, — он кивнул на Бугрова, — хвалился, что знает, где оно. А потом отпираться начал. Все слышали!

— Хорошо, — я повернулся к бородачу. — Теперь ты, Иван. Говори.

Бугров расправил плечи, глядя мне прямо в глаза.

— Я сказал, что знаю, где его кольцо, потому что видел, как он вечером за амбаром там… маялся. Уж прости за грубое слово, воевода, — он слегка поклонился. — Нажрался, как свинья, а теперь честных людей порочит.

— Врёшь! — выкрикнул Горюнов. — Я там вообще не был! Точнее… Не ночью!

— Молчать! — рявкнул я. — Ещё одно слово без разрешения, и оба пойдёте вон.

Оба мужика притихли, но продолжали сверлить друг друга взглядами. Вокруг нас уже собралась внушительная толпа — почти вся деревня и гости, оставшиеся после праздника.

— Иван, — продолжил я, — ты утверждаешь, что видел Горюнова пьяным за амбаром. Когда это было?

— Примерно когда костёр разожгли. Я туда за дровами ходил.

— И ты уверен, что это был именно он?

— Ну… темновато было, — признался Бугров, почёсывая бороду, — но фигура похожая, и одежда та же. Помню, он в красной рубахе был.

— И ты решил, что он там кольцо потерял?

— Ага. Мог обронить, когда… ну, сам знаешь, харчи метал.

Я откинулся на скамье, мысленно обращаясь к Скальду. Ворон, делавший вид, что его не интересует происходящее, лениво повернул голову.

«Слышал спор?» — спросил я мысленно.

«Каждое скучное слово», — отозвался ворон с лёгким раздражением.

«Ты не видел серебряное кольцо с синим камнем? Летал вчера над деревней?»

«Летал. Охотился. И да, видел кое-что занятное за амбаром».

«Этого болезного?» — уточнил я.

«И его тоже. Люди такие забавные в подобной… м-м… ситуации. Особенно тот тип. Я запомнил его, потому что у него вся борода… Ну, да неважно».

Я заметил, что сижу с опущенной головой и слегка нахмуренными бровями — видимо, со стороны выглядело так, будто я глубоко задумался. Подняв глаза, увидел, что собравшиеся с нетерпением ждут моего решения.

В этот момент Скальд спикировал мне на плечо и громко каркнул, затем ещё раз, склонив голову набок и глядя на меня блестящими глазами.

«А кольцо видел?»

«Может быть. Что мне за это будет?»

— Гляньте-ка! — восхищённо прошептал кто-то в толпе. — Он с вороном разговаривает!

— Ворожба какая-то, — крестясь, пробормотала старуха. — Варг вестимо!

— Ох, мамка родимая, — раздался удивлённый возглас, — воевода птичий язык понимает!

Я мысленно вздохнул.

«Лучшие орешки и кусочек вяленого мяса».

«Сейчас вернусь», — ворон резким хлопком бросил себя в воздух.

Сделав круг над головами изумлённых зрителей, он устремился в сторону амбара. Вернулся через минуту, неся что-то блестящее в клюве. Плавно опустившись на плечо, ворон аккуратно положил в протянутую ладонь серебряное кольцо с тёмно-синим камнем.

По толпе пронёсся благоговейный вздох.

— Колдовство, — восхищённо протянул мальчишка, стоявший в первом ряду.

— Божья сила, — поправила его Агафья. — Воевода с птицами небесными общается!

Горюнов подался вперёд, узнав свою пропажу.

— Моё кольцо! — воскликнул он с облегчением. — Но откуда…

Я взглянул на Бугрова, отметив его растерянность.

— Ты прав, Иван, — произнёс я. — Павел Горюнов действительно был вчера за амбаром…

Бугров торжествующе кивнул, но я поднял руку, останавливая его.

— Однако, — продолжил я, вертя кольцо в пальцах, — ночью видел ты не Горюнова.

— Чего? — Бугров растерянно моргнул.

— Ты сам сказал, что было темно. Ты видел человека в красной рубахе, но это был не Павел.

Я повернулся к толпе.

— Кто ещё вчера был в красной рубахе?

Наступила тишина, затем из задних рядов послышался виноватый голос:

— Я был, воевода…

Все обернулись к невысокому парню, нервно переминавшемуся с ноги на ногу.

— Яков Березин из Овечкино, — представился он. — Я… действительно перебрал вчера. И мне за амбаром… нехорошо стало.

— Кольцо признаёшь? — спросил я, показывая находку законному владельцу.

Тот истово закивал.

— Ворон нашёл его в щели под настилом, — заметил я, протягивая пропажу. — Между досками упало. Видимо, ты обронил его, когда проходил мимо амбара днём.

Горюнов благоговейно принял реликвию, надел на мизинец.

— Благодарю, воевода, — произнёс он с чувством. — Это память о предках… неоценимая для меня.

Затем он повернулся к Бугрову.

— Прости, Иван. Погорячился я. С меня брага!

Бугров хмыкнул, но протянул руку для примирения.

— И ты меня прости. Не стоило мне языком молоть, пока всего не выяснил.

Оба старосты выступили вперёд, явно впечатлённые мирным разрешением ситуации.

— Благодарим, воевода, — поклонился Прокоп. — Мудрое решение и справедливое. Даже птица небесная тебе служит!

Скальд на столе распушил перья от гордости и издал самодовольное карканье. Небось небесной птицей зовут его не каждый день. Как бы виршей хвалебных требовать не начал.

Когда Прокоп и Тихон со своими людьми отошли в сторону, толпа расступилась, пропуская хорошо знакомую мне высокую женщину лет сорока с суровым лицом и властным голосом. Рядом с ней шли молодые парень и девушка, держась за рук. Выглядели они одновременно смущёнными и полными надежды.

— Воевода, теперь к тебе моя просьба, — объявила Марфа, староста Анфимовки. — Тоже требует твоего решения.

— Говори, — кивнул я, приглашая их подойти ближе.

Молодая девушка рядом с ней едва достигла брачного возраста, а лицо парня показалось мне знакомым.

— Это Настасья, — Марфа указала на красавицу, которая замерла, потупив взор и теребя край передника. — Сирота, на моём попечении с малых лет. А это Антип, — кивок в сторону парня, — сын твоего охотника Силантия.

Молодые люди стояли, держась за руки и выглядя одновременно решительными и испуганными.

— Настасья и Антип полюбили друг друга на Масленице, — продолжила Марфа. — И теперь девушка хочет переехать к нему в Угрюмиху.

— В чём сложность? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— У парня ни дома своего, ни хозяйства, — покачала головой Марфа. — Живёт с отцом в его избе. И не венчаны они ещё. Я не против их союза, девушка уже в брачном возрасте, но порядок нужно соблюдать…

Я повернулся к молодому человеку.

— Что скажешь, Антип?

Парень выпрямился, отпуская руку девушки.

— Я люблю Настасью, воевода, — произнёс он твёрдо. — И готов взять её в жёны. Руки у меня крепкие, работы не боюсь. Отец обещал помочь с избой, но на постройку нужно время.

— А в церковь когда собираетесь? — спросил я.