Император Пограничья 2 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 58

Завершив разговор, я вышел из дома. Пора было проверить, как продвигается строительство полосы препятствий. Моя дружина уже несколько дней трудилась над ней за частоколом, на восточной стороне деревни.

Борис встретил меня на месте. Его лицо раскраснелось от мороза и физической работы.

— Как продвигается? — я окинул взглядом поле за деревней, где виднелись деревянные сооружения.

— Почти закончили, господин воевода, — Борис кивнул в сторону полосы. — Стенка для лазания, ров с брёвнами, укрытия для стрельбы — всё по вашему наказу. Скоро доделаем. Остались только последние штрихи.

Мы прошли к полосе препятствий. Работа впечатляла. Двенадцать моих охотников, теперь гордо называвших себя дружинниками, создали настоящий испытательный полигон. Три участка полосы тянулись почти на двести шагов: зона для проверки силы и ловкости, зона маскировки и скрытного передвижения, и финальная зона — мишени для проверки меткости.

— В слякоть, конечно, не так удобно тренироваться, — Борис потёр руки в меховых рукавицах, — но мы приноровились.

— На Масленицу устроим здесь состязания, — я обвёл рукой полосу. — Пусть парни из соседних деревень тоже попробуют пройти. Самых ловких можно попробовать заманить в дружину.

Борис просиял:

— Отличная мысль! Мои ребята уже сами на перегонки полосу проходят, соревнуются. Гаврила вчера всех обошёл, даже Федота.

— Вот и хорошо. Нам нужны сильные телом и духом воины. Так держать.

Масленичное утро выдалось ясным и морозным. Первые лучи солнца окрасили снежные сугробы в розоватый цвет, и деревня постепенно просыпалась. Я вышел на крыльцо своего дома, вдыхая свежий зимний воздух. Угрюмиха, нарядившаяся по случаю праздника, радовала глаз. На главной площади возвышалось соломенное чучело в ярком сарафане — символ уходящей зимы. Разноцветные ленты и флажки, развешанные между домами, трепетали на лёгком ветру.

Приготовления к празднику начались ещё с рассвета. Женщины суетились возле уличных печей, выпекая горы румяных блинов, от которых шёл дразнящий аромат. Мужчины устанавливали столы и скамьи для гостей из соседних деревень. Я прошёлся по площади, отмечая, что всё идёт по плану. Захар следовал за мной, держа в руках список запланированных мероприятий.

— Овечкино прислало двадцать человек, из Дербышей пришло около пятнадцати, а из Анфимовки — две дюжины, — докладывал Захар, сверяясь с записями. — Торговые ряды уже выстроились, состязания готовы начаться после полудня.

К полудню деревенская площадь заполнилась людьми. Ярмарочные лавки притягивали взгляды яркими товарами — здесь были и тканые пояса, и резные фигурки, и глиняная посуда, и сладости для детей. Местные умельцы демонстрировали свои изделия.

Я наблюдал за происходящим с некоторым удивлением. Всего несколько месяцев назад Угрюмиха была запуганной, нищей деревенькой, а теперь здесь кипела жизнь. Дети с визгом катались с ледяной горки, сооружённой на краю площади. Молодёжь столпилась у столба с привязанным наверху призом — новыми сапогами, которые я выделил из казны для победителя.

— Время начинать, господин воевода, — Борис подошёл ко мне и кивнул в сторону полосы препятствий за деревней, где уже собрались парни из всех окрестных деревень.

Состязания начались с испытания силы — метания увесистого чурбака на дальность. Мельник Степан, выступавший судьёй, отмечал результаты на специальной доске. Затем началось прохождение полосы препятствий, вызвавшее особый интерес. Молодые мужчины с азартом преодолевали стены, рвы и лабиринты, которые мои дружинники построили для тренировок. Самых умелих, как и обговорили, мы брали на заметку.

— Смотрите, как наш Гаврила идёт! — воскликнул Федот, когда его товарищ ловко перемахнул через последнее препятствие, опережая конкурента из Дербышей.

После состязаний гости собрались за столами, уставленными угощениями. Борис с гордостью продемонстрировал трофеи недавней охоты — зажаренные туши двух кабанов, которые тут же разделили между всеми присутствующими.

Василиса организовала для детей «волшебное представление» — простые, но эффектные фокусы с использованием геомантии, а её подопечные зачитали стихи. Малыши визжали от восторга, когда из земли вырастали маленькие фигурки животных, а в воздухе кружились разноцветные искры.

Особой гордостью праздника стало торжественное открытие первого в деревне настоящего Магазина. Степан с сыном Пашкой, нарядившись в новые сюртуки, стояли у входа и с важным видом приглашали гостей ознакомиться с товарами.

Два этажа деревянного здания были заполнены разнообразными товарами — от тканей и одежды до инструментов и бытовых мелочей. На втором этаже разместились товары для охотников и домашняя утварь. Я заметил, как женщины из соседних деревень с восторгом разглядывали цветастые отрезы ситца и шерсти, а мужчины примеривались к новым топорам и пилам.

Жители Угрюмихи не скрывали гордости, показывая соседям свой магазин. «Теперь мы как в настоящем городе живём», — услышал я слова Агафьи, обращённые к гостям из Дербышей. Многие не раз подходили ко мне, чтобы выразить благодарность. Особенно довольны были женщины, которым раньше приходилось месяцами ждать заезжих торговцев, чтобы купить нитки или иголки.

К вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, в центре площади запылал большой костёр. Девушки водили хороводы, парни мерились силой в товарищеских поединках, а старики делились воспоминаниями о прежних временах.

Итальянец Альбинони, поначалу державшийся в стороне, в конце концов не выдержал и принялся рассказывать байки о карнавале в Венеции, активно жестикулируя и то и дело переходя на родной язык от избытка чувств.

Мой отец Игнатий, заметно окрепший после болезни, сидел в окружении стариков и с видимым удовольствием рассказывал им о строительных проектах, которыми некогда руководил во Владимире. Видеть, как румянец вернулся на его прежде бледное лицо, а в глазах снова появился блеск интереса к жизни, было, приятно.

Праздник продолжался до поздней ночи. Я сидел на крыльце своего дома, наблюдая за веселящимися людьми, и испытывал странное чувство удовлетворения. Не скажу, что привык к этому миру, но определённо начал находить в нём своё место.

Наутро я проснулся от громкого стука в дверь. Захар, заглянувший в комнату, выглядел обеспокоенным.

— Господин воевода, там старосты пришли. Ругаются на крыльце так, что того и гляди до драки дойдёт!

Я быстро оделся и вышел в прихожую. Даже через закрытую дверь были слышны возмущённые голоса. Прокоп из Дербышей и Тихон из Овечкино выступили вперёд, как только заметили меня.

— Воевода, рассуди по справедливости! — заговорили они почти одновременно, затем бросили друг на друга раздражённые взгляды.

— Что случилось? — я скрестил руки на груди, окидывая взглядом разгорячённых посетителей.

— Злостный навет и клевета! — выкрикнул мужик за спиной Прокопа, потрясая кулаком.

— Врёт и не краснеет! — парировал кряжистый бородач, стоявший рядом с Тихоном.

— Господин воевода, — Прокоп шагнул вперёд. Мы всю ночь пытались уладить дело сами, но не сумели прийти к согласию. Видит бог, я не хотел тебя беспокоить, но…

— Дело серьёзное, — подхватил Тихон. — А ты человек справедливый, воевода. Мудрый. Видно, что порядок навести умеешь. Рассуди нас по совести.

Глава 24

Я вышел подальше на крыльцо, одёрнув одежду и расправив плечи. Площадь перед домом была заполнена людьми — местные жители и гости из окрестных деревень начали подтягиваться сюда, привлечённые необычным зрелищем. В центре круга стояли Прокоп и Тихон, а за их спинами — участники конфликта, буравящие друг друга подозрительными взглядами.

— Давайте разберёмся по-людски, — громко произнёс я. — Сначала выслушаем одну сторону, потом другую. Без криков и оскорблений.

Я указал на свободное место перед собой.

— Подходите сюда, будем судить по совести.