Император Пограничья 2 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 47

— Ну надо же, сколь интересная позиция, — протянула Белеутова. — И как успехи на сём поприще? Поделитесь же, Прохор Игнатьевич.

По лицу Елецкого было видно, что он был бы рад сменить тему, но я не собирался давать ему такой возможности.

— Благодарю за интерес, боярыня, — я улыбнулся ей самой обворожительной улыбкой. — Должен признать, приходится проявлять известную настойчивость и даже твёрдость. Местные жители поначалу приняли меня с некоторым скепсисом, но мне удалось убедить их в серьёзности своих намерений. После нескольких поучительных примеров, разумеется.

— Поучительных примеров? — вскинул бровь Горчаков, явно заинтригованный.

Я пожал плечами.

— Не уверен, что вам будет так уж интересна эта тема. Выяснилось, что местный староста в сговоре с заезжим купцом годами обирает жителей деревни, и когда они попытались убить меня в дороге, пришлось казнить их обоих. После этого даже самые консервативные умы осознали, что иногда следует принять неизбежные перемены.

Повисла звенящая тишина. Все взгляды устремились на меня — кто с удивлением, кто в шоке. Один Илья смотрел с нескрываемым одобрением, явно радуясь полученному подтверждением моей решительности.

Чувствуя, что одержал верх в этой словесной дуэли, я небрежно пригубил вино и как ни в чём не бывало продолжил рассказ о своих свершениях в Угрюмихе — начиная с укрепления обороны и кончая планами открытия больницы. К концу моей речи Елецкий насупился, Илья сиял, боярыня прикрывала улыбку веером, а Горчаков одобрительно кивал. Лишь граф и графиня сохраняли бесстрастное выражение лиц, но в их глазах я видел искорки веселья.

После ужина граф Бутурлин предложил мужчинам перейти в курительную комнату для партии в бильярд. Я не отказался от бокала отменного коньяка, но от сигары воздержался — не имел привычки к курению.

Елецкий включил маговизор, висящий в углу комнаты, чтобы мы могли послушать вечерние новости.

Ведущий бодрым голосом рассказывал о предстоящих культурных событиях, новых веяниях моды и слухах из жизни высшего общества. Мужчины слушали вполуха, негромко переговариваясь и обмениваясь впечатлениями от ужина.

Внезапно тон голоса ведущего изменился, став более серьёзным и встревоженным:

— А теперь к криминальной хронике. Сегодня утром появились новые подробности о серии убийств, прокатившейся по городу прошлой ночью. Как вы помните, ранее стало известно о попытке похищения боярина Игнатия Платонова людьми графини Белозёровой. Однако дерзкий замысел был раскрыт, и преступники задержаны.

Собравшиеся перевели на меня удивлённые взгляды.

— По нашей информации, сейчас сыскной приказ пытается выяснить, насколько сама графиня Белозёрова была вовлечена в это грязное дело и действовали ли злоумышленники по её прямому приказу. В любом случае, репутации именитого семейства нанесён серьёзный удар. Что заставило их пойти на столь радикальные и недостойные истинных аристократов меры — покажет время. Мы будем держать вас в курсе развития событий.

В комнате воцарилось неловкое молчание. Гости обменивались многозначительными взглядами, кто-то неодобрительно качал головой.

Я спокойно отпил глоток коньяка, лишь краем глаза следя за реакцией присутствующих. Конечно, для Бутурлиных, как и для всей аристократии, любой скандал подобного рода был сродни землетрясению. Свет не прощает ошибок и не забывает о промахах.

— Какой позор… — пробормотал граф Горчаков. — Прохор Игнатьевич, вы верите в причастность графини к этому вопиющему злодеянию?

Глаза всех собравшихся обратились на меня. Я невозмутимо оглядел их по очереди и произнёс, тщательно подбирая слова:

— Пока следствие не закончено, я воздержусь от суждений. Тем более, не мне решать степень вины графини. Княжеское правосудие разберётся. Однако своего отца я в обиду не дам никому. И те, кто пытались навредить ему, уже понесли заслуженное наказание.

На мгновение в бярьрдной повисла звенящая тишина. Первой её нарушил Илья Бутурлин:

— Вы поступили совершенно правильно, Прохор Игнатьевич. Семья — это святое. И посягательство на неё должно сурово караться.

Остальные гости согласно закивали, спеша выразить своё возмущение поступком Белозёровой и солидарность со мной. Граф Бутурлин подал знак слуге, разносящему напитки, и тот, поклонившись, выключил маговизор. Разговор перетёк в другое русло.

Вскоре мы с Ильей оказались у бильярдного стола напротив друг друга. Пока мы разбивали пирамиду, он внезапно спросил:

— Скажите, Прохор Игнатьевич, а вам в самом деле удалось изменить ситуацию в своей деревне? Или вы просто не хотели ударить в грязь лицом перед папенькой и его друзьями?

Я усмехнулся и сделал свой удар, отправив сразу два шара в лузу.

— Не стану кривить душой, определённые успехи есть, но впереди ещё много работы. Это долгий и непростой процесс, Илья Николаевич. Главное — не опускать рук и всегда верить в успех своего дела. Тогда и другие в него поверят.

Юноша задумчиво кивнул, обдумывая мои слова, и тоже склонился над столом.

В ходе партии мы с ним разговорились, обнаружив немало общих интересов — от охоты до магических теорий. Выяснилось, что юноша обладает пытливым умом и живо интересуется всем, что выходит за рамки программы академии. Я охотно делился с ним своим жизненным опытом, а он расспрашивал меня обо всём — от жизни в Угрюмихе до деталей моей дуэли с Осокиным. К концу вечера мы уже чувствовали себя если не закадычными друзьями, то добрыми приятелями, перейдя на «ты».

Закончив партию, я дождался, пока остальные гости покинут комнату, и передал графу обещанный футляр с кинжалом. Тот весьма благосклонно оценил изделие, и мы вернулись в гостиную. Елизавета тут же подлетела ко мне с горящими глазами.

— Прохор Игнатьевич, а не хотите ли продолжить наш вечер в менее формальной обстановке? Мы с Ильей собирались посетить один милый ночной клуб неподалёку. Самое модное место в городе! И вы просто обязаны к нам присоединиться!

Я слегка опешил от столь неожиданного предложения. Светские рауты — это одно, но шумные увеселительные заведения? Не слишком ли это… вольно для приличной барышни?

Видя моё замешательство, Илья рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

— Да не смущайся ты так, Прохор. Хватит уже этих церемоний. Поедем с нами, клянусь, не пожалеешь! Лизонька плохого не посоветует!

Пока я подбирал слова для дипломатичного отказа, Елизавета уже подлетела к родителям, щебеча о своём решении. Граф вздохнул, но кивнул:

— Что ж, детям нужно развлекаться, но, Прохор Игнатьевич, я буду весьма признателен, если вы проследите за моей непоседой. А то знаю я эти клубы и их публику…

Он многозначительно посмотрел на меня, и я понял, что отвертеться уже не удастся.

— Почту за честь, Николай Константинович, — церемонно склонил голову я, мысленно прощаясь со спокойным окончанием вечера.

Елизавета просияла, и уже тянула меня к выходу, что-то щебеча о диджеях, модных танцах и элитной публике клуба. Илья подмигнул мне и последовал за нами.

Что ж, видимо, этот вечер обещал быть богатым на сюрпризы.

Глава 20

Я ожидал Елизавету в просторном холле особняка Бутурлиных, разглядывая тяжёлые картины в позолоченных рамах. В основном — батальные сцены и портреты суровых предков, глядящих с молчаливым осуждением. Илья, уже успевший переодеться в более современный наряд — джинсы и нарядную рубашку с подвёрнутыми рукавами, с нетерпением поглядывал на широкую мраморную лестницу.

— Лиза всегда так, — вздохнул он, заметив мой взгляд. — Сначала настаивает на поездке, а потом заставляет всех ждать.

Не успел он договорить, как наверху послышались торопливые шаги, и появилась Елизавета. На ней была та же шуба, но под ней мелькнуло синее платье в цвет её глаз с открытыми плечами и тонкими лямками. Наряд был заметно смелее того, в котором она встречала гостей.

— Ну как? — она покружилась передо мной, на время сбросив шубу на руки подоспевшему лакею. — Прохор, что скажешь?