Император Пограничья 2 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 46

— Превратилась в безумие, — закончил я за неё.

— Именно, — подтвердила собеседница. — В последних записях он постоянно обращается к «Катерине», словно она рядом с ним. Спрашивает её мнение о своих экспериментах, ищет её одобрения. Это… жутко.

Об этом же говорила та девочка в клетке…

Мне встречались воины, чей разум раскалывался под давлением войны, горя или потери. Некоторые из них тоже разговаривали с призраками.

От полученной информации в голове начала складываться картина, которая мне совсем не понравилась.

— Василиса, — сказал я медленно, — то, что ты обнаружила, может иметь крайне серьёзные политические последствия. Если Верлин действительно был связан с княжеской семьёй Мурома…

— Понимаю, — тихо ответила она. — Именно поэтому я храню эти записи под замком и рассказала только тебе.

Я оценил её осторожность. Слишком много влиятельных людей могли бы захотеть, чтобы эта история никогда не увидела свет.

— И не стоит забывать, что на свете полно бесчестных и порочных людей. Это для нас с тобой тот ритуал — несусветная гнусь, а для кого-то окажется весьма рациональным способом увеличить приток Эссенции.

— Божечки! Ты действительно думаешь, что кто-то стал бы его использовать?

До чего же она наивна…

— Поверь мне, ещё как.

— Верю, — просто ответила она.

— Интересно, знает ли князь Веретинский о том, что творилось в его владениях? — задумчиво протянул я. — И какую роль во всем этом играл Терехов? Успел ли Химера сообщить ему о своём открытии? Или нет?..

— Не знаю, — со вздохом ответила Ольховская, — но, кажется, мы ненароком оказались замешаны в нечто гораздо более серьёзное, чем просто охота на обезумевшего мага.

— Согласен, — я сжал магофон крепче. — Спасибо за информацию, Василиса. Ты отлично поработала. По возвращении обсудим, что с этим делать дальше. А пока спрячь эти записи хорошенько и никому о них не рассказывай.

— Конечно, — ответила она. — Будь осторожен.

— Всегда, — я усмехнулся и завершил разговор.

Вскоре экипаж снова тронулся с места, а я погрузился в размышления. Итак, Аркадий Верлин, бывший Подмастерье третьей ступени, одержимый несчастной любовью и жаждой признания. Изгнанный из академического сообщества, он нашёл прибежище в лесной глуши, где его исследования перешли все границы этики и здравого смысла. А потом произошёл несчастный случай, и он сам стал жертвой своих экспериментов.

Нельзя допустить, чтобы плоды его трудов попали в дурные руки. Иначе произойдёт непоправимое.

Огни усадьбы Бутурлиных уже виднелись впереди, и я постарался отбросить мрачные мысли. Сегодня меня ждал светский раут, а не охота на чудовищ. Хотя, учитывая нравы здешней аристократии, разница была не так уж и велика.

Когда карета остановилась у парадного входа особняка Бутурлиных, я сразу заметил стройную женскую фигуру, замершую на пороге дома.

Елизавета, облачённая в кремовое платье, выглядывающее из-под шубки, уже ждала меня. Волосы девушки были уложены в замысловатую причёску, а на шее сверкало бриллиантовое колье.

— Прохор Игнатьевич, — она приветливо улыбнулась, протягивая мне руку для поцелуя. — Как я рада, что вы приняли наше приглашение.

Я галантно коснулся губами её тонких пальцев в шёлковой перчатке.

— Разве я мог отказаться от столь лестного предложения, Елизавета Николаевна? — ответил я с лёгкой улыбкой. — Ваш батюшка говорил, что были весьма настойчивы в своих желаниях.

Девушка слегка порозовела.

— Да и не узреть вновь ваших прекрасных глаз было бы преступлением.

Цвет её щёк сравнялся оттенком с помидором, но вскоре она всё же взяла себя в руки.

— Что ж, надеюсь, этот вечер вас не разочарует, — проворковала она, кладя свою ладонь на мой локоть. — Позвольте мне проводить вас в гостиную.

Пока мы шли по анфиладе роскошных залов, я ловил на себе любопытные взгляды слуг. Мой визит, похоже, был главной темой сплетен в доме последние дни. Елизавета, словно не замечая этого внимания, непринуждённо щебетала:

— Как поживает ваша деревня, Прохор Игнатьевич? Угрюмиха, кажется? Надеюсь, тамошние жители уже осознали своё счастье иметь столь достойного управителя?

Я усмехнулся, вспоминая первую реакцию селян на моё назначение и все последующие события.

— О, можно сказать, что мы пришли к некоторому взаимопониманию. Жизнь там потихоньку налаживается. Открываем новые промыслы, укрепляем оборону… Школа вот вновь заработала.

— Школа? В такой глуши? — искренне изумилась девушка.

— Просвещение должно дойти до каждого уголка нашей земли, — назидательно произнёс я. — Иначе мы так и будем жить в средневековье.

Она рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.

— Боже, Прохор, вы говорите совсем как мой папенька. Он тоже вечно толкует о долге аристократии перед народом.

— И он прав, — спокойно заметил я.

Ладно, не время читать нотации о социальной ответственности знати. Особенно перед ужином.

Тем временем мы добрались до гостиной, где уже собрались прочие участники трапезы. Граф и графиня Бутурлины приветствовали меня сдержанными улыбками. Рядом с ними стоял молодой человек лет восемндацати, в котором легко угадывалось семейное сходство.

— Прохор Игнатьевич, позвольте представить вам моего сына Илью, — торжественно произнёс граф. — Он только что вернулся из Владимирской магической академии на каникулы. Блестяще сдал экзамены, чего и следовало ожидать от Бутурлина.

В голосе отца звучала неприкрытая гордость. Илья слегка смущённо кивнул мне.

— Весьма рад знакомству, — произнёс я, пожимая его руку. — И поздравляю с успехами в учёбе. Владимирская академия славится своей требовательностью.

— Благодарю, — отозвался он. — Наслышан о ваших свершениях, Прохор Игнатьевич. И даже видел некоторые из них, — произнёс он, намекая на дуэль. — Вынужден признать, они впечатляют.

Его лицо и голос были полны юношеской непосредственности. Похоже, в отличие от сестры, молодой граф ещё не овладел в полной мере искусством светской фальши.

Затем мне представили других гостей — давних друзей семьи. Высокий мужчина с военной выправкой оказался графом Константином Ольгердовичем из рода Горчаковых. Полноватый господин с одутловатым лицом — боярином Василием Елецким. Миловидная дама средних лет — боярыней Екатериной Белеутовой. Примечательно, что все они принадлежали к верхушке аристократии и имели немалый вес в свете.

После взаимных приветствий и расшаркиваний слуги пригласили нас к столу. Я оказался сидящим напротив Ильи, который поглядывал на меня с интересом, словно хотел о чем-то расспросить, но не решался.

Первые перемены блюд прошли в лёгкой светской беседе. Гости обсуждали последние новости, сплетни, погоду — всё как обычно. Я же помалкивал, поглощённый изысканными яствами.

Внезапно боярин Елецкий обратился ко мне:

— Скажите, любезный Прохор Игнатьевич, а каково это — из столичных бояр угодить в воеводы богом забытой деревеньки? Признайтесь, тяжко после дворцовых приёмов квас с крестьянами распивать?

В его тоне явно сквозила насмешка, хоть внешне всё выглядело донельзя учтиво. Граф бросил на приятеля предостерегающий взгляд, но промолчал, видимо, желая посмотреть на мою реакцию.

Я невозмутимо отёр губы салфеткой и обратил на боярина взгляд, полный вежливого интереса.

— Право слово, не так уж и тяжко, — проговорил я с лёгкой улыбкой. — Особенно когда узнаёшь, что некоторые из крестьян представляют из себя гораздо более самоотверженных людей, чем многие представители знати.

На этих словах Горчаков едва не подавился закуской, а сын Бутурлиных с интересом посмотрел на меня.

— К тому же, меня послали туда с высочайшим поручением — привести эту глушь в надлежащий вид и превратить в процветающий край. Назовите меня романтиком, но я верю, что у каждого захолустья есть потенциал. Нужно лишь приложить некоторые усилия в правильной точке. И сдаётся мне, я нащупал эту точку.

Гости оживились и с любопытством воззрились на меня. Похоже, мой ответ озадачил боярина — он явно ожидал, что я начну жаловаться на судьбу или всячески принижать свой новый статус. Но мне и в голову не приходило стыдиться своего назначения.