Ни слова, господин министр! (СИ) - Варварова Наталья - Страница 107

Ларг легко взбежал по ступенькам. Пространство вокруг кафедры корежило. Совсем плохой знак. Однако маг лишь слегка пошатывался. В следующий момент он уже закинул Летицию на плечо и двинулся к окну. Я не успела охнуть, как этот псих шагнул с подоконника вместе с моей подругой. 

— Все хорошо, любимая. Он летает, перемещается между мирами, и много что еще. Он не сделает ей ничего плохого. Всего лишь соскучился и почти свихнулся от ревности. 

Еще примерно полчаса я занималась людьми. Восстанавливала чужие потоки, сращивала разорванные линии. Подоспели целители. Настроение у окружающих стало выравниваться. Некоторые уже шутили. 

Пришлось вместо открывающей речи устроить праздничный банкет за счет Фересии. Но Родерик, конечно, хмурился.

Я аккуратно выглянула из-за его спины в окно. Ларг и Летиция, оба стояли в фонтане. С обоих стекала вода, вот только в самой чаше уже не осталось ни капли. Летти ожесточенно жестикулировала, маг замер неподвижно, сложив руки на груди. 

— Он ее сейчас убьет.

— Нет, он абсолютно счастлив.

Затем Родерик добавил, как будто это что-то объясняло:

— Это мой троюродный кузен с Элидиума. Вернее, троюродный дедушка, но кузен звучит привычнее. Он ларг, а у них концентрация тьмы в крови совсем другая. 

— Знаешь, по-моему, Маверик не имеет к произошедшему отношения.

Я обвела рукой разгромленный зал. 

— Я тоже так думаю. Поэтому кузен компенсирует Заготу все расходы. Бюджет Фересии и так перегружен. 

— Я не отпущу ее сразу. У нас выпускные экзамены и сам выпуск. Передача дел затянется на несколько месяцев.

Летиция все-таки извернулась и запустила в «кузена» скульптуру здоровяка с зубастую рыбиной, украшавшую фонтан. Маг переместился к ней за спину, закутал в свой плащ и поднял в воздух. 

Фонтан под ними раскололся на две части. Мраморное крошево взметнулось вверх.

— Слушай, это у них надолго. Пойдем к себе. На сегодня содержательная часть явно окончена. Тебе нужно отдохнуть, а я буду караулить, чтобы никто не помешал. Послушаю, как дышит наш малыш. 

Я обвила его шею двумя руками. 

Интересно. Мы никогда не соперничали, не доказывали друг другу что-то, даже в юности. Просто принимали, дополняли, благодарили… Но подразнить его стоит. Особенно в постели. 

…Перемены неизбежны. Они случаются, не спрашивая разрешения. Готова ты к ним или не готова. Согласна с ними или нет... Малыш в этот момент лягнул ножкой. Первый раз так сильно. 

— Нахаленка, королева Фересии, я вас прошу…

Муж распахнул передо мной портал. Хм. Впрочем, я и не заглядывая знала, в какую комнату мы с ним переместимся.

Эпилог

Пять лет спустя

Я стояла в узкой комнатке, в которой кроме окна, казалось, больше ничего нет. Но ничего другого сюда и не требовалось. Это был наблюдательный пункт над тренировочной полигоном. Маленькая площадь себя оправдывала — полоса защиты закрывала ее целиком.

Внизу шел бой. На моих глазах Ангелина отбивалась от Дейва и от Эдварда. Она успешно отражала атаки каждого из принцев, однако как только они объединялись, то тут же разламывали ее блок. Девочка злилась все больше и, соответственно, чаще ошибалась. 

Самоконтроль так и остался ее главной проблемой. Хотя Ее Высочество перечислила бы десяток других. Сначала она мучилась от того, что ей не хватало четвертой стихии, а после того, как овладела полным комплектом, — что огонь всецело подавлял все остальные. Тем не менее, она чрезвычайно гордилась тем, что, по сути, оказалась универсальным подавителем. Первым из зарегистрированных в Фересии. Единственные потоки, которые не поддавались ослаблению с ее стороны, — это отдающая магия. 

Девочка резко атаковала Дэвида, выбросив за пределы своего круга огненную петлю и прорвав его оборону. Но сын овладел тьмой до такой степени, что спокойно встретил пламя тремя иными потоками, а в сторону кузины полетело темное плетение. Оно пробило и щиты, и поглощающий блок — и уже пожирало пространство вокруг девочки, чтобы обеспечить техническое выключение, то есть гибель. 

Физический урон — так сразу — вряд ли был возможен из-за бесконечных защитных плетений, которых на Ангелине с каждым годом становилось все больше. Кроме того, все ступившие на полигон надевали специальный костюм. 

Впрочем, Эдвард не позволил проклятию добраться до кузины. Он переместился к ней, прижал к себе и захватил в ладонь сгусток тьмы, выпущенный братом.  

— Краков подкаблучник, зачем ты вообще вышел против нее? Лучше бы сразу сдался и подносил печенье. Девочка мояяяя...

Дейв часто дразнил Эдварда, и тот, как правило, не реагировал. Однако сейчас обрушил на братца сверху целую бочку воды. 

— Как вы можете наблюдать за этим так спокойно? — раздался рядом со мной звонкий девичий голосок. 

Ребекка выросла почти с меня, но голос менялся медленно. Ей по-прежнему было далеко до красотки Ангелины, но отсутствие кукольного личика компенсировали огромные живые глаза, в которых можно было утонуть… И Дейв иногда тонул, а потом барахтался и отбивался всеми конечностями от своего персонального наваждения. 

— Она крутит двумя кузенами сразу. Наверное, не может решить, кто из них сильнее и кого выбрать, чтобы не ошибиться. 

— Это плохой вариант. Браки с довольно близким родством не приветствуются уже лет как сто. Придется идти к целителям и брать у них разрешение. И потом, с чего ты взяла, что Ангелине нужен Дейв. У нее чудесные отношения с Эдвардом. И, что не менее важно, она уезжает учиться на другой континент. Вы все настолько юны, что все меняется по сто раз на дню.

Бекки устало прикрыла глаза. Ей семнадцать, и в этом возрасте врожденное упорство расцветает с новой силой. Уж мне ли не знать. Она вбила себе в голову, что между ней и Дейвом все серьезно. И сколько я ни предупреждала, что обмен двумя редчайшими видами магии сам по себе не означает, что это и есть вечная любовь, она не хотела слушать. 

— Хотя вы, Ваше Величество, и говорите, что мое происхождение не при чем, но в глубине души вы, наверняка, так не думаете.

— Пожалуйста, давай без этого, Бекки. Ты как никто умеешь заглядывать дальше, чем тебя собирались впускать. Причины своих сомнений я неоднократно озвучивала. Любовь — самое ценное, что мы получаем вместе с жизнью. Но иногда так просто принять желаемое за действительное. Посмотри на него, какой он сейчас?

Дейв как раз вставал после короткой драки с Эдвардом. Ангелине пришлось выставить между ними заслон. Всегда спокойный старший Конрад сегодня нервничал больше обычного. У Эдварда носом шла кровь, а мой сбил себе пальцы в кровь. 

— Он еще в процессе поиска себя. Будешь ты его любить через пять лет, а через десять? Каким он станет… Я его мать и поддержу в любом случае, но зачем тебе эти обязательства сейчас? И я ловлю твои задумчивые взгляды в сторону Эдварда. И Дейв их замечает, и Эдвард. Даже Ангелина хорохорится, но нервничает, что ты заберешь у нее ее каменную стену, ее вечного поклонника. 

Бекки вышла из себя. Но, вот беда, здесь не имелось ничего, что можно было обрушить или спалить. Ей пришлось крепко сжать кулаки. В такие минуты они с Ангелиной ничем не отличались от родных сестренок. 

Я же не собиралась отказываться от своих слов. Эти два мальчика и две девочки слишком много времени проводили вместе. Переживали общие горести, радости и страхи. Их магии слишком часто сплетались между собой, и сейчас никто бы ни поручился, как повернется судьба. 

Так вышло, что с оговорками я стала для обеих девочек второй мамой. Ангелина обожала Аурелию, и гостила в той семье при любой возможности. Бекки от родной мамы тоже не отказывалась, но все же мы с ней были ближе, чем с дочерью Родерика, — приходилось заниматься ее даром, потом переключаться на целительство… и вдруг вспоминать, что почти запустили школу. 

Дейв же тянулся к Эдварду и Родерику, возился с Арчибальдом и Эдуардом, а со мной иногда вел себя так, словно это ему, а не нашему младшему, скоро исполнится пять. В общем, девочка в ее семнадцать и мальчик того же возраста — это как два континента, весьма далеких друг от друга.