Ни слова, господин министр! (СИ) - Варварова Наталья - Страница 108

— Я не понимаю, а вы сами! Разве вы когда-нибудь сомневались, что Родерик Конрад — ваша судьба? Вы не слушали никого, вы шли к нему. Вы даже, когда он организовал собственную смерть, помереть ему не дали… Почему в вашем случае это была любовь, а в моем — полудетская прихоть? 

Тренировочное поле опустело. Братья и Ангелина ушли ругаться дальше. Сейчас их найдет Лиам, и старшим придется угомониться. Наш средний мальчик рос очень нервным. У него иногда случались приступы судорог. Зато тьма, по всей видимости, обошла его стороной.

Конечно, я могла бы ей ответить, что это другое, но я постаралась быть честной.

— Не забывай о разнице в возрасте. Я выросла, не сомневаясь в его обожании. А когда у меня появились вопросы, то я все-таки нашла в себе силы остановиться, позволив решать ему, чего он хочет.

Не рассказывать же ей про первое зернышко тьмы. Эту кракову традицию никто не отменял, и, если Бекки втемяшится, то мы… Ох, бедная моя мамочка. Чем взрослее становились дети, тем лучше я ее понимала. 

— Я не возвращалась к мыслям о нем много лет, считая, что у каждого из нас своя жизнь. Поэтому, прости, Бекки, ни одну историю любви нельзя сравнить в деталях. Но, пойми, препятствия должны быть извне, а не внутри. Вот тогда можно идти напролом и биться до конца. 

— Что же мне делать? Иногда мне кажется, что я больше не в силах прожить еще один день в этом подвешенном состоянии. Я видела его с фрейлиной, которая старше его на два года. 

Так, срочно поговорить с Родериком. Надрать уши Дэвиду. Или в обратном порядке… 

— Давай я напишу Летиции. Она тебя обожает. Поедешь к ней учиться. А то она там на стенки лезет от того, что культурный шок до сих пор силен. И обижать тебя не позволит ни она, ни ее супруг.

Когда я вспоминала мужа подруги, то непроизвольно начинало потряхивать. Вот кто не испугался своей судьбы, так это Летти. 

— Да, леди Летти звала и не раз. Она все мечтает проверить, как в другом мире будут проявлять себя особенности вашего или моего дара. И жаловалась, что вас Его Величество наотрез не отпускает… Но вы меня хотя бы немного, но любите. Здесь Дейв, мама, а там…

А там пустыня, бешеные мужики, уверенные, что женщине лучше не выходить из комнаты, однако Ребекка с ее характером страдать не будет. В этом они с Летти похожи. 

— Вот пусть Дэвид, который здесь, лишившись тебя и Ангелины, наконец научится слушать свое сердце. Он перестанет купаться в вашем внимании и сделает вывод, кого же он потерял в твоем лице. Не факт, что это будет решение в твою пользу, но и ты перестанешь штурмовать эту крепость. Может, он тоже совсем не то, что тебе нужно. А вот какой-нибудь суровый ларг, искрящийся от первобытной тьмы…

— Хорошо, — шмыгнула носом Ребекка. — Я попробую жить дальше и обозвать это всего лишь дружбой. Но я…

— Ничего не гарантируешь… И я тоже, девочка моя, не поручусь, что это сработает. Но я уверена, что это самое правильное, что мы можем сделать. 

*********************

Перед сном я уже писала письмо Летиции, в котором просила взять Бекки к себе. 

Интересно, что ровно два года назад на Элидиум уехала Лидия Палладиос, у которой не получалось нормально восстановиться после того, что случилось между ней и Санти. Тем более, сразу за этим последовало убийство ее подруги. 

А ведь сколько раз Летти утверждала, что Лидию ничего кроме удачного замужества не волновало — и своих максимальных баллов она добивалась только, чтобы повесить диплом на стеночку у камина. 

Сейчас Лидия — один из самых высокооплачиваемых приглашенных специалистов на Элидиуме. Она помогает искать альтернативные источники воды, а также добывать воду щадящим способом. 

И в то же время ее заклятая соперница Серена Закарис, наоборот, отказалась от карьеры. Вышла замуж за своего ненаглядного Леона, сына богатых родителей. В лабораторию больше не заглядывает, ведет семейный бизнес. 

«В такие минуты я чувствую, что понимаю так же мало, как когда мне было пятнадцать. Что толку в опыте, умениях и даже в чутье, если жизнь постоянно преподносит сюрпризы?», — задавала я Летти совершенно риторический вопрос где-то месяц назад.

«Считай, дорогая, что ты научилась адекватно реагировать и всегда выбирать наименьшее зло. Ах, да, еще отличать его от добра. И ты куда мудрее меня. Ты не взламываешь окружающим мозг этим уникальным знанием, — отвечала подруга уже на следующий день.

Однако разговор с Бекки поднял со дна души беспокойство, которое я усиленно прятала ото всех, даже от себя. За эти годы мы с Родериком не стали ближе друг другу, не стали одним целым, хотя и любовь никуда не делась. 

Конрад так и не открыл сознание, чтобы я могла отслеживать его состояние и улавливать моменты, когда он на грани и жизни смерти. А они, — эти минуты, а иногда и целые дни — по-прежнему случались. Я узнала, что такое быть второй половиной боевого темного мага, который несколько раз в год участвовал если не сражениях, то в серьезных стычках. 

Это если забыть про покушения и вызовы на магдуэли. Он тщательно скрывал, когда угрозе подвергалась я или кто-то из семьи. Эта информация доходила до меня случайно, обрывками. Он сдержал свое невысказанное обещание и не заставлял меня торчать на всех приемах и торжественных мероприятиях. 

Чувствовала ли я себя от этого счастливее? Да. Я продолжала заниматься любимым делом, и на него хватало времени. Считала ли я себя хорошей женой? А вот этот вопрос я предпочитала игнорировать. 

Живот слегка потягивало. Я почти не сомневалась, что это новая, такая долгожданная беременность. После второго сына я полностью восстановилась. Возможно, это моя последняя попытка родить девочку. А Родерик будет снова ждать мальчика, потому что наш Эдуард, — мы пока это скрывали — взял у меня мой дар. 

У меня родился мальчик-Светоч. Большая редкость, мое великое счастье и еще один повод ощущать себя виноватой. 

Арчибальд, сын Стефана и Стеллы, в свои почти шесть, уже несколько раз выплескивал тьму. А это значило, что Конрады должны замкнуть и вторую «двойку». Король не обсуждал этот вопрос со мной, но какие у него останутся варианты, если от законной супруги еще один темный сын не родится?

Я выругалась. Зря я дала себе зарок перестать ругаться на аллейском. Летти все равно его не сдержала. 

— Мама, мама, я к тебе. Почему я опять один? Включай ночник, хочу волшебных светлячков. 

Эдуард перебежал из соседней комнаты в родительскую спальню. У него отцовские вихры и мои глаза. 

Ему четыре с половиной, но нет такой ночи, чтобы он не проснулся и не пошел искать меня. Привычно уложила его рядом, зарылась носом в завитки на шее. Никто так не успокаивал, как родной малыш. 

Как там Родерик? Если верить сводкам и генералу Бертраму, они застряли в горах на соседнем континенте. Должны вернуться на этой неделе. Я запрещала себе переживать. Последнее письмо от мужа было утром. Он жизнерадостно описывал, как встретил неизвестное в Фересии парнокопытное и как они пытались приготовить его на костре. 

Король прекрасно умел морочить голову, потому что знал, что я могла рвануть искать их там... Не поручусь, что он не лежит сейчас раненый в палатке и не смотрит на те же самые звезды, на которые сейчас смотрю я. 

— Родерик, — вздохнула я и не заметила, что вслух. 

С тонким звоном хрусталя, переходящим в свист, над кроватью вспыхнула, а затем расцвела черная бархатная роза. Она рассыпала вокруг лепестки: они застревали наверху, не падая и продолжая благоухать. При этом бутон оставался все таким же полным и роскошным. 

Брачные браслеты на руках мигнули. Записка оказалась не на столе, а прямо в кулаке:

— Нахаленка, спи, не переживай. Я чуть задержался, тут большая разница во времени. Завтра буду дома. Поцелуй мелкого. Люблю тебя.

Всех остальных тоже. 

Эпилог II

Еще через шесть месяцев