Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

Степанцов Вадим Юрьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Орден куртуазных маньеристов (Сборник) - Степанцов Вадим Юрьевич - Страница 205

205

Изменить размер шрифта:

* * *

Как манекенщица от Гуччи,

С народом я надменен был,

И потому на всякий случай

Мне каждый встречный морду бил.

Но я воспринимал увечья

Подобно Божией росе:

Казалось мне – я знаю нечто,

Чего не знают люди все.

Народ сворачивал мне челюсть,

Давал пинки и плющил нос,

Но, как таинственную ересь,

Я это нечто всюду нес.

Народом, яростно сопящим,

Приравнивался я к врагу,

Но при раскладе подходящем

Не оставался я в долгу.

Вот так, нажив вставную челюсть

И сплюснутый остяцкий нос,

Свою таинственную ересь

До лет преклонных я пронес.

А ныне знание благое,

За кое всяк меня лупил,

Как в результате перепоя,

Я взял и полностью забыл.

Оборвалася нить сознанья

И не припомнить, что и как.

Кругом снега, трамваи, зданья,

В мозгу же – беспросветный мрак.

Изречь бы слово громовое –

Но лишь мычу я, как немой.

К чему же были все побои

И травмы все, о Боже мой?!

* * *

Тот, кто храпом своим оскверняет потемки,

Никому не желает, конечно же, зла,

Но здоровье мое превратилось в обломки

От бессонных ночей, коим нету числа.

Был недавно и я человеком добрейшим,

С храпуном не столкнувшись под крышей одной,

А теперь осознал, почему мы их режем –

Даже близких людей, не считаясь с виной.

Вот, смотрите: лежит человек одаренный,

Образованный, знающий много всего,

Но одно занимает мой мозг изнуренный:

Как бы мне половчее зарезать его.

Да, не сам выбирал он себе носоглотку,

Как нельзя, например, выбирать нам судьбу,

И лежит, и во сне улыбается кротко…

Но по мне ему лучше лежать бы в гробу.

Храп сродни обезьяньим паскудным гримасам,

Он смолкает, чтоб снова злорадно взреветь,

То журчит тенорком, то зарыкает басом,

То в нем слышатся флейты, то трубная медь.

Издевательством кажутся эти рулады.

Понял я: коль оставить в живых храпуна,

В отношенья людские проникнут досада,

Неприязнь, раздраженье, и вспыхнет война.

На войне же выказывать надо геройство;

Не случайно Басаев так всем надоел:

Он кончал Академию землеустройства,

Ну а там в общежитии кто-то храпел.

Вижу, ты меня понял, ты малый неглупый:

Коль храпун среди ночи захрюкает вдруг,

Ты тихонечко нож под подушкой нащупай

И на цыпочках двигайся тихо на звук.

И поверь, что трудна только первая проба –

Дальше легче пойдет: ведь тобою во мгле

Управляет не мелкая личная злоба,

А желание мира на этой земле.

* * *

Однажды Виктор Пеленягрэ,

Известный текстовик эстрадный,

За тексты получил награду

Из рук других текстовиков,

Однако не почил на лаврах –

Над жизнью он своей подумал

И принял вскорости решенье.

Был мудрый план его таков:

Чтоб с исполнителями больше

Ему деньгами не делиться,

Поскольку каждый исполнитель –

Бездарность или деградант,

Решился Виктор Пеленягрэ

С извечной хитростью молдавской

Петь свои тексты самолично –

Он твердо верил в свой талант.

Но он был крученым шурупом

И знал: певцу необходимо,

Как говорится, раскрутиться.

Любой певец – он как шуруп,

Ведь могут лишь большие люди

В его башку отвертку вставить,

Они же ту отвертку вставят,

Коль ты покладист и не скуп.

Давно уж Виктор догадался,

Что деятели поп-культуры

В каком-то смысле тоже люди –

Они ведь не съедят его,

У них ведь нет рогов и бивней,

Они его не забодают,

Коль он по поводу награды

Их пригласит на торжество.

И к Виктору пришло немало

Людей бесхвостых и безрогих,

В одежду были все одеты,

Был каждый тщательно обут.

Все разговаривать умели,

Все кушали ножом и вилкой

И знали всё про телевизор,

Где песни звонкие поют.

Они вели себя культурно

И толковали о насущном,

“Фанера”, “бабки” и “капуста” –

Из уст их слышались слова.

Они охотно ели пищу,

Рогов и бивней не имели,

И Виктор понял: не обидят

Его такие существа.

Он понял: это тоже люди,

И с ними он одной породы,

А гости, расходясь, признали,

Что был хозяин молодцом,

Что пусть он чуть придурковатый,

Зато не жлоб и не бычара,

И что они ему за это

Позволят сделаться певцом.

И думал Виктор, засыпая,

О том, что угостил он славно

Людей бесхвостых и безрогих,

Хоть это был и тяжкий труд,

И те влиятельные люди

В ответ хозяина полюбят,

В свой круг его с почетом примут

И стать певцом ему дадут.