Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

Степанцов Вадим Юрьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Орден куртуазных маньеристов (Сборник) - Степанцов Вадим Юрьевич - Страница 204

204

Изменить размер шрифта:

* * *

Когда мой дом сломают тоже,

Как тысячи других домов,

Тебя я умоляю, Боже,

Не будь тогда ко мне суров.

Фигурной кованой оградой

Не обноси мой новый дом,

И чистотой меня не радуй,

И не сели буржуев в нем.

И неприступного вахтера

В моем парадном не сажай,

И не мети с площадок сора,

И воздуха не освежай.

Дай запахами общежитья,

Как в детстве, мне упиться всласть,

Дай на ковровое покрытье

Украдкой кучу мне накласть.

Дозволь мне бронзу исцарапать,

Сломать бесшумные замки,

Ведь я в душе обычный лапоть,

Мне эта роскошь не с руки.

Дозволь мне кошек вопли слышать,

Не трогай мата на стене,

Свободный выход дай на крышу

Всей окружающей шпане.

Короче, не мешай мне скрытно

Жилье в порядок приводить,

Чтоб собутыльников не стыдно

Туда мне было приводить.

* * *

Мне кажется, что в наше время

Бог стал неряшлив, слаб и дряхл,

И чем его плешивей темя,

Тем гуще волосы в ноздрях.

Его суставы шишковаты,

В заду бугрится геморрой,

В его ушах желтеет вата,

Пропитанная камфарой.

Он злых людей теперь боится,

Ведь им опасно возражать:

Ворвутся в райскую светлицу

И станут бить и унижать.

Я успокаиваю Бога:

“Не хнычь, не бойся, я с тобой.

Продержимся еще немного –

И в ходе лет случится сбой.

Пусть нечисть, беззаконья множа,

На всё готова посягнуть,

Но ты не вмешивайся, Боже,

Не проявляйся, – просто будь.

Ведь как бы зло ни ликовало,

Вернемся оба, ты и я,

Как то не раз уже бывало,

Обратно на круги своя.

Пропустят лишь одно биенье

Зубцы машины мировой,

И ты восстанешь из забвенья

Как Бог карающий живой.

И смерть опять пойдет с Востока

В поход по тысяче дорог

На злых, которые высоко

Дерзнули вознести свой рог.

Затопишь ты смолой и серой

Их мир, коснеющий в алчбе,

И я опять проникнусь верой –

Не нужной, в сущности, тебе”.

* * *

Везут в колясках матери детей –

По сути дела, будущих людей,

А у меня в душе какой-то зуд:

Хочу я знать, куда их привезут.

Я вижу в детях новый день страны,

И все мамаши понимать должны:

Неверный путь для детища избрав,

На детище лишишься всяких прав.

Зачем суешь ты книжку пацану?

Она ведь увлечет его ко дну,

Где бедность – образ жизни и закон,

Но сам бедняк твердит, что счастлив он.

Такое счастье хуже всяких бед:

Компьютер, телевизор и мопед,

Всё то, что украшает детский век,

Купить не может книжный человек.

Да, ты юна, но все-таки ты – мать.

Должна бы ты инстинктом понимать:

Коль не чураться книжек, как чертей,

То обездолишь собственных детей.

Малыш бубнит сердито: “Бу-бу-бу” –

Он отвергает жалкую судьбу;

Он бьется, плотью собственной томим,

И на глазах становится другим.

Мамаша, приглядись к ребенку ты –

В нем бизнесмена явные черты:

Резцы ондатры, когти как у льва

И плоская драконья голова.

Ты приглядись – и вдруг захохочи;

Защелкают незримые бичи,

И, бешено колясочку катя,

Ты прямо в бизнес привезешь дитя.

* * *

Коль в тебе деловитости подлинной нет,

Лучше было б тебе не родиться на свет.

Топоча, хохоча, пробежит молодежь –

Не собьют, так потом ты и сам упадешь.

Всё, что ты в прежней жизни пытался создать,

В новой жизни – балласт, бесполезная кладь,

А полезно, похоже, уменье одно –

На поверхность упорно всплывать, как говно.

Никого не обманет усталый твой вид –

В наши дни лишь богатый вполне деловит,

Ты же только скорее отъедешь в дурдом,

Изнуряя себя бесполезным трудом.

Телевизор смотреть тебе там разрешат –

На экране счастливцы вовсю мельтешат.

Хорошо им плясать на житейской волне,

Ибо собственной вони не чуют оне.

Провоняешь и ты средь отверженных душ,

Ведь для психов считается роскошью душ,

И себя ощутишь ты простым и земным,

И смиришься, и станешь спокойным больным.

* * *

Земля была застлана дымом

И пушки урчали вдали,

Когда мы поднялись, товарищ,

И в путь свой нелегкий пошли.

Умолкла пальба во Вьетнаме,

Но в мир не спустилась любовь,

И вскоре в далекой Анголе

Орудья залаяли вновь.

А мы всё шагали, товарищ,

Не мысля нигде отдохнуть,

И, словно две добрых собачки,

Стихами свой метили путь.

А грозный, щетинистый некто

По нашему следу бежал,

И метки обнюхивал наши,

И рыком свой гнев выражал.

Поставил щетинистый некто

На всё роковую печать,

Не смеет никто посторонний

Угодья его помечать.

Он нас посторонними сделал,

Упорно по миру гоня.

Афганские пушки умолкли,

Но всё не смолкает Чечня.

В чаду возмущения люди

Свою сокрушили тюрьму,

Но некто их всех перессорил,

Чтоб только царить самому.

И пусть замолчали орудья

В заморских каких-то местах,

Но ждет свою жертву убивец

В ракитовых русских кустах.

И пусть объявили свободу,

Но русская почва дрожит –

То грозный, щетинистый некто

По нашему следу бежит.

А мы всё шагаем, товарищ:

Пока мы проворны в ходьбе,

Не может щетинистый некто

Всю землю присвоить себе.