Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

Степанцов Вадим Юрьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Орден куртуазных маньеристов (Сборник) - Степанцов Вадим Юрьевич - Страница 206

206

Изменить размер шрифта:

* * *

Есть злые люди с низкими страстями,

Они в потемках прячутся от света,

Чтоб палицей, усаженной гвоздями,

Внезапно бить по черепу поэта.

И черепа поэтов шишковаты

Поэтому и очень странной формы,

И вообще поэты странноваты

И не для них все бытовые нормы.

Поэты робки и всего боятся,

Такая уж их горькая судьбина,

Ведь злые люди в сумраке таятся,

И у любого в лапищах дубина.

И если спел поэт не очень сладко,

И если спел он что-то не по теме,

Он тут же озирается украдкой,

Руками в страхе прикрывая темя.

Да, у поэтов нет спокойной жизни,

За всё их бьют, вгоняя в гроб до срока,

А ложь политиков по всей Отчизне,

Как Волга, разливается широко.

Убережет от злого человека

Политиков свирепая охрана,

Но, начиная с каменного века,

Прибить поэта можно невозбранно.

Пора бы мне в политики податься,

Вопить повсюду о народном горе, –

Вокруг меня тогда объединятся

Фанатики с сиянием во взоре.

Вновь будут улица, фонарь, аптека,

Но фанатизмом тлеющие очи

В ночи увидят злого человека,

Он будет пойман и растерзан в клочья.

К окрестным окнам припадут зеваки,

Но скоро смолкнут выкрики и взвизги.

Придут беззвучно кошки и собаки

Слизать с асфальта лужицы и брызги.

А мне с почтеньем принесут дубину,

Подобранную в качестве трофея,

Чтоб демонстрантов грозную лавину

Я возглавлял, размахивая ею.

* * *

Есть люди, что не любят шума,

Я тоже к ним принадлежу.

Коль рядом музыка играет,

Мрачнее тучи я сижу.

У современной молодежи

Убогий, дистрофичный ум –

Чтоб он не переутомился,

Ей нужен посторонний шум.

Но мне, кто смолоду мыслитель,

Сумевший многое понять, –

Мне совершенно не пристало

Себя тем шумом оглуплять.

Живущие в магнитофоне

Безумцы, что всегда поют,

Мне мыслить воплями своими

Ни днем, ни ночью не дают.

Вот вырвать бы у молодежи

Из цепких рук магнитофон

И по лбу дать магнитофоном,

Чтоб в щепки разлетелся он,

Чтоб засорили всю округу

Зловредной техники куски,

Все батарейки, микросхемы

И все полупроводники.

И молодежь, готовясь рухнуть,

Проблеет что-то, как коза,

И к переносице сойдутся

Ее безумные глаза.

И перестанет по округе

Звучать вся эта чушь и дичь,

И я в тиши смогу постигнуть

Всё то, что нелегко постичь.

* * *

Сегодня отмечают живо

Любую чушь и дребедень:

День кваса, пятидневку пива

Или мороженого день.

И лишь поэзия, похоже,

Теперь не повод к торжеству,

И я кричу: “Воззри, о Боже,

На нечестивую Москву!

Воззри, Господь, на этих дурней,

Привыкших кланяться жратве!

Мы их не сделаем культурней

И разум не вернем Москве.

Помимо собственной утробы

Они не внемлют ничему –

Им лишь бы снять бесплатно пробы,

Набить подачками суму.

Молю тебя, великий Боже,

Пусть трансформируется весь

Бесплатный харч, что ими пожран,

В смертоубийственную смесь.

Смешай мороженое с пивом

И так отполируй кваском,

Чтоб мерзким чавкающим взрывом

Всё осквернилося кругом.

Чтоб залепились смрадной слизью

Глаза свинцовые зевак,

И к размышлениям над жизнью

Тем самым будет подан знак.

Стирая с глупых морд ошметки,

Тогда двуногие поймут,

Что не спасут жратва и шмотки,

Когда гремит Господень суд.

* * *

В Китае жил Дэн Сяопин,

Три жизни прожил он, считай,

Поскольку был он важный чин

И пил лишь водку “Маотай”.

Другие пили самогон,

Ведь был их заработок мал,

И ежедневно миллион

От отравленья помирал.

И тут же миллионов пять

На смену им рождалось вновь,

Чтоб неуклонно проявлять

К стране и партии любовь.

Был невелик доход того,

Кем не заслужен важный чин,

Ведь думу думал за него

В Пекине вождь Дэн Сяопин.

А чтобы вождь сумел понять,

Как сможет расцвести Китай,

Он должен чаще отдыхать

И пить под вечер “Маотай”.

Порой проблема так остра,

Что весь сознательный Китай

Поймет вождя, коль он с утра

Уже налег на “Маотай”.

А впрочем, понимать вождей –

Не дело нашего ума.

Они для нас, простых людей,

Духовность высшая сама.

Но знал китайский гражданин:

Трудись – и вызовет в Пекин

Тебя сам вождь Дэн Сяопин

И, как уж ты ни возражай,

Он скажет сам тебе: “Чин-чин”,

Разлив по рюмкам “Маотай”.