"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 1286

Огромный вопрос – воздух. Здесь решили, что, кроме активного маневрирования, крыть нечем. Для танка начштаба – своя задача. Как только начнется заваруха, он должен оттянуться на два километра назад, а далее – по обстановке.

Снова прозвучала команда «По машинам!».

Коротков, мотивируя тем, что у Т-34М старшины Шеломкова есть в наличии командирская башенка и более мощная рация, пересел в этот танк, отправив Шеломкова командовать его собственным. Комбриг, как в старые времена, на новом боевом коне возглавил свою бригаду. Снова газу, снова грязь из-под гусениц. Странное дело! Была недавно, пусть и гравийная, но все же приличная дорога, а вот после пятого-шестого танка появляются колеи и ямы, словно специально выкопанные супостатом. Дождик из низких туч заливает их желтой жижей, и следующим сзади механикам-водителям сложно не «поймать дельфина», не окатить свой танк по башню волной этой грязи.

Стариков, как командир первой роты, шел пятым, вслед за танками комбрига и комбата и после сталинградских Т-34М. Следом за ним разбрызгивали грязь из луж на обочины танки его роты плюс танк комбрига, руководимый Шеломковым. И далее все остальные танки бригады, всего 47 машин. Еще дальше старались не отстать от танковой колонны три «Захара», в кузовах которых восседали пехотинцы, «рожонные» Гладковым. Тоже срывались на юг, к нашим. Под чью защиту? Благо что из-под комбеза не видно погон, благоприобретенная гвардейская наглость позволила Гладкову подчинить себе этот пехотный отряд, остатки разбитой пехотной роты. Старлей, бывший политрук, который брел среди пехотинцев, давно сообразил, чем может окончиться возглавляемое им «отступление», и даже с радостью (не разделяемой, впрочем, его солдатами) примкнул сначала к танку Гладкова, а потом и к танковой бригаде. По дороге завернули еще две «полуторки» и одну «Эмку», которые быстро наполнились бредущими по обочинам дороги солдатами. Еще через несколько километров пересеклись с разведгруппой штаба фронта. На трех Т-40 и одном плавающем «Кюбельвагене» с рацией. Для Игоря это был сюрприз. В молодом майоре он узнал своего старинного знакомого, еще той, довоенной поры, Чернышкова. Как звать-то? А, Саша.

Коротков обменялся с ним позывными и бывшие «осназовцы», а теперь разведчики, взяли на себя обеспечение правого фланга. Хотя что могут обеспечить десять человек и три легких танка? Разве что засаду вовремя разглядеть, а ведь мы договорились, что засад быть не должно. Чернышков на вездеходе и три его танка унеслись прочь и теперь шли где-то восточнее, у подножия невысоких холмов, покрытых лесом.

Машину, под завязку набитую переодетыми в нашу форму немцами, вычислили по «шмайсерам» и расстреляли из пулеметов. Собрали пленных, раненых, выделили охрану, отправили в тыл, вернее, назад.

У городка Байернфельд столкнулись с танковым полком эсэсовской дивизии «Череп».

И уделали его, как Бог черепаху.

Фридрих Мария фон Левински, более известный как Эрих фон Манштейн, любил находиться в передовом отряде наступающих войск. Наиболее тупым генералам он четко и доходчиво объяснял, что он там делает. Ведь по старой прусской традиции полководцу не принято на белом коне скакать впереди эскадрона. Адепты этой школы считают, что настоящий полководец, как шахматист, должен сначала на карте выиграть сражение у противника. И только после этого, победу в жизнь должны воплотить кнехты, у которых в свою очередь есть свои капитаны и майоры. Пусть они скачут впереди эскадронов. Пусть и цветы им. Цветы забываются, а мировая слава никогда не проходит...

Не таков Манштейн. Как бы смог его заметить Фюрер, если бы он не летел на крыльях Победы, первым вступая в освобожденные города? А для тупых служак всегда можно придумать объяснение. Такое, например: в эпоху мобильных войн обстановка меняется стремительно. И, несмотря на помощь радиосвязи, как точно и вовремя нарисовать стрелки на картах? Пока штабисты это сделают, противник может разгромить твои войска или, чего доброго, сбежит! Поэтому я и руковожу боем, до батальона включительно, ведь исход дела может решить и введенная в бой последняя хлебопекарная рота.

«В общем, подменяю майоров и капитанов, – логично продолжил он свою мысль и усмехнулся, – кому какое дело. Да, жалко было смотреть на старину Рейхенау, но уж больно заигрался старик. Разговоры неправильные ведет. Правильно его Фюрер погнал, я здесь на своем месте и в своей стихии. Как в прошлом году на Западе».

Конечно, Манштейн слукавил Гитлеру, что прорыв фланга противника прошел успешно. Не было никакого прорыва. Русские, уже привыкшие к тому, что немцы под угрозой окружения бегут, не смотрят по сторонам. Дилетанты! Как им Сталин в Кремле стрелки на картах нарисовал, так они по этим стрелкам и чешут. Он представил себе Жукова с географическим атласом и компасом, разбирающего каракули Сталина на карте. Сначала посмеялся, но, когда вспомнил о ситуации с Гитлером и Вермахтом, снова погрустнел. В любом случае, мы уже вышли на оперативный простор! Долины сзади перекапываются бойцами Тодта да евреями из концлагерей. Саперы, которые выискали где-то несколько сотен мин, минируют огневые позиции противотанковой артиллерии, а мы прем на юг. Уже где-то рядом и штаб Жукова, Рокоссовского, кого-то там ещё. Будете у меня на суку висеть, комиссары! Устрою вам мировую революцию!

Манштейн всегда по вечерам делал записи в свой дневник. Но дневник он вел не для себя, не для потомков, а в надежде, что когда-нибудь он попадет на стол к Гитлеру. Поэтому Манштейн старался не упускать возможности в свободное время (ах, как его не хватает!) придумывать «гениальные» мысли, шлифовать их и только после этого записывал на бумагу. Понятно, что Гитлер – гений, кто ж еще? Понятно, что неудачи временные, а нападение было внезапным и вероломным! Понятно, что Германия воспрянет, кто в это не верит?

А сейчас следует обдумать мысль о комиссарах. Пришлось их немного пострелять. Законы войны! Ведь комиссары, с точки зрения международного права, не могут пользоваться привилегиями, распространяемыми на военнослужащих. Они, конечно, не солдаты. Я ведь не буду рассматривать как солдата гауляйтера, приставленного ко мне в качестве политического надзирателя. Но их также нельзя причислить к не участвующим в боях, как капелланов и медперсонал. Напротив! Не будучи солдатами, они являются фанатичными борцами, деятельность которых незаконна и, следовательно, должна караться расстрелом.

Правда, среди расстрелянных комиссаров много людей как раз в форме медперсонала и тыловых служб. Но это ничего не меняет! Эти крысы всегда умели хорошо маскироваться. Под медперсонал, например.

Так, в раздумьях (а чего по сторонам глазеть, туман вокруг, водная взвесь, проникающая даже в подмышки) в колонне бронетранспортеров он въехал в Байернфельд, где уже сутки приводил себя в порядок один из его авангардов – мотодивизия СС «Мертвая голова».

Манштейн переговорил с обергруппенфюрером СС Георгом Кеплером, недавно назначенным командиром дивизии вместо погибшего в Польше Эйке – конечно, все готово, мой командир. Что? Госпиталь? А, ерунда! Комиссары организовали раненых на бессмысленное и провокационное сопротивление. К несчастью, все погибли.

Здесь же, прямо на улице, валялись трупы четырех полячек, восточных работниц. Эти курвы примкнули к русским, выдали им старого нацистского деятеля, которого комиссары сразу же отправили в Сибирь убирать снег.

Корреспонденту «Сигнала», предварительно проинструктированному, Манштейн дал гневное интервью, в котором заклеймил позором зверства большевиков и азиатской солдатни. Трупы полячек на фотографиях выдадут за тела добродетельных немок, которые жизнь отдали за свою честь, будучи женами и матерями доблестных солдат Вермахта.

Чуть после, посоветовавшись с Кеплером, Манштейн решил не ждать. Впереди хорошая долина, в ста с небольшим километрах – Регенсбург. Для Австрии сил, конечно, маловато, что бы ни кричал там вождь-эпилептик в Берлине. Но рассечь коммуникации Жукова – по силам. А там посмотрим, кто кого. Раз пошла маневренная война, вы мне, Георгий, не соперник.