Константа (СИ) - Соболев Андрей - Страница 81

– От кого? – ошарашенно спросил он.

Катя повернулась и бросила на него гневный взгляд.

– А ты как думаешь?! – повысила она голос не то от злости, не то от отчаяния.

– От меня?! – Его глаза ещё больше расширились. – Ты уверена?

– Господи, Лёша, конечно я уверена! Он не притрагивался ко мне уже долгое время. Эта чёртова машина теперь занимает все его мысли.

– Но как это вообще получилось? Мы же…

– Я не знаю! Какая теперь разница?

– И давно ты узнала? – продолжал свой расспрос Алексей, ощущая в голове лишь гудящую пустоту.

– Недавно, – бросила она, а потом схватилась за лицо. – Боже, за что мне всё это. Не стоило сегодня приходить и вообще…

– Вообще? – насупился Максимов. – Ты сожалеешь о нас?

– Не знаю! Я сейчас уже ничего не знаю, – вспылила она, а потом решительно добавила: – Мне стоит уйти.

Катя резко повернулась и зашагала на выход. Максимов попытался её остановить, взять за руку, но девушка быстро её одёрнула.

– Катя, подожди! – позвал он, теряясь в собственных мыслях. – Что ты собираешься делать с ребёнком?

Девушка остановилась на выходе из комнаты, упёрлась в косяк двери и склонила голову.

– То, что необходимо, – с трудом ответила она.

– Нет, ты должна оставить его, прошу, подумай! – Алексей вскочил с кровати и сделал пару шагов навстречу. – Тебе стоит рассказать обо всём Жене.

– Что рассказать? – насмешливо и язвительно спросила она.

– О нас с тобой. О ребёнке. Хватит прятаться и убегать, мы можем быть вместе, завести полноценную семью. Переезжай ко мне, начнём новую жизнь?

Катя повернула голову и посмотрела на него со значением. В её взгляде читалась горечь вперемешку со снисходительным умилением.

– Ты не понимаешь. Мне не следовало тебе говорить.

Она вышла в прихожую и начала в спешке натягивать туфли.

– Но почему? – возмутился Алексей, чувствуя, как его съедает изнутри давящее и паническое чувство отчаяния. – Что я не понимаю, ответь? Ты же сама видишь, каким он стал. Женя опасен для себя и окружающих, ты должна порвать с ним, пока не поздно.

Катя взялась за дверную ручку, замешкалась на секунду, прислушиваясь к бешеному ритму своего сердца, потом посмотрела на Максимова глазами, полными слёз.

– Я не могу, только не сейчас, – сказала она тихо, подавляя внутреннюю боль, после чего быстро выбежала наружу, громко хлопнув за собой дверью.

Алексею хотелось завыть и закричать от безысходности. Он обхватил шею руками и начал метаться по комнате как загнанный зверь, неспособный найти выход из клетки. Он понимал, что должен что-то сделать, остановить её от необдуманного шага. В первые минуты хотел броситься за ней следом, умолять передумать, объяснить всю ситуацию. Ему постоянно казалось, что он не нашёл правильных слов и это он виноват в том, что случилось. Алексей даже схватил телефон, но потом с тяжестью подавил импульсивное желание набрать её номер. «Нужно успокоиться, подумать, найти решение», – повторял он себе, бесконечно теребя в руках трубку мобильного телефона.

Он вернулся к кровати, сел на край, зажмурился и сделал глубокий вдох. Когда его глаза открылись, он уже был полон решимости. Алексей нашёл в телефоне контакт, который ему когда-то дали для связи с Министерством обороны, и нажал на вызов. На том конце моментально подняли трубку.

– Здравствуйте, меня зовут Алексей Максимов, – начал он дрожащим голосом. – Этот номер мне дал министр обороны для экстренной связи. Недавно я работал над одним секретным проектом, он должен меня помнить. Я бы хотел встретиться с министром как можно скорее. Передайте ему, пожалуйста, что у меня есть важные сведения насчёт этого проекта, о которых он непременно захочет услышать.

* * *

3 часа до начала цикла

Тёплый летний денёк был изрядно испорчен пасмурной и мрачной погодой. Густые свинцовые тучи сковали всё небо, мешая проникать солнечному свету, и разрушали радостное настроение от долгожданного тепла. К вечеру, когда солнце окончательно зашло за горизонт, землю окропили первые капли дождя, который с каждой минутой становился всё сильнее и напористее и, судя по прогнозу, стремился перерасти в настоящий тропический ливень.

Катя стояла у окна спальни и с меланхолией взирала на то, как капли медленно стекают по стеклу, размывая свет от уличных фонарей и превращая их в бесформенные белые пятна. Наблюдая эту давящую картину, она осторожно поглаживала свой живот сквозь тонкий домашний халат и с грустью вздыхала. Она не была уверена, что сделала правильный выбор, и теперь со страхом смотрела в будущее. Катя понимала, что скоро будет невозможно скрыть беременность, а токсикоз вечно списывать на отравление. Даже в постоянно затуманенном от алкоголя мозгу Евгения рано или поздно начнут закрадываться подозрения, а вопросов станет ещё больше. Нужно было бежать, и чем раньше, тем лучше. Только Катя никак не могла найти нужных доводов или причин, чтобы уйти из дома, и не могла просто без слов бросить мужа, тем более в текущих обстоятельствах.

После того как Евгения отстранили от проекта, он впал в депрессию. Каждый вечер он проводил на кухне в одиночестве и топил свою боль в алкоголе, пытаясь заглушить внутренних демонов, разрывающих его душу на части. Но вместо того, чтобы смириться с неизбежным, он с каждым днём погружался всё глубже на дно, накручивая себя и наполняя своё измученное сердце новыми слоями из злобы и страха.

Катя слышала его слабое бормотание на кухне, звон бутылок и неосознанно дёргалась от каждого шума. В какой-то момент она ощутила странный порыв, резкий прилив решимости что-то изменить, сбросить с себя этот тяжкий груз. Она собрала волю в кулак, пошла на кухню, быстро шурша тапочками по полу, но внезапно остановилась у входа, и весь её порыв моментально иссяк, когда она увидела мужа. Евгений сидел на табуретке, склонившись над столом, и крутил в руках почти опустевшую бутылку пива, а рядом с ним лежал огромный кухонный нож. Новиков услышал шуршание за своей спиной, обернулся на секунду, но потом вновь вернулся в исходное состояние.

– Ты представляешь, этому предателю было мало моих унижений, – сказал он уже заметно исказившимся от алкоголя голосом. – Он решил не только вонзить нож в мою спину, но и провернуть его, чтобы я совсем истёк кровью.

Евгений неожиданно схватил нож со стола и изобразил, как пронзает им воздух. Катя невольно вздрогнула от его резких движений.

– Эта гадина ещё называла себя другом, представляешь? – произнёс он с обидой, а потом допил остатки пива и отставил бутылку в сторону. – Сначала он бросил всех нас, подставил перед министерством, а потом решил ещё и сдать меня, рассказал им о моих планах. Теперь там бесконечные проверки, а меня выкинули на улицу как шкодливого пса. Как… как собаку, понимаешь? Меня ведь теперь могут посадить, Кать, закроют в клетке до конца моих дней. Скажи, я разве заслужил такого?!

Катя всё-таки прошмыгнула мимо него на кухню и попыталась успокоить.

– Да, ты уже рассказывал, это действительно ужасно, – с искренним сожалением сказала она, при этом с ужасом поглядывая на нож в его руках. – Но почему ты решил, что это Лёша тебя сдал?

– А кто ещё? Все, кто знал о проекте, теперь вместе со мной находятся под следствием, один этот чистюля остался не при делах. Эта крыса предала меня снова, я знаю это, – процедил он сквозь зубы, источая целые потоки ненависти. – Он завидовал тому, что я смог доделать Клото без него, всего добился сам. Уколол его прямо в уязвлённую гордость. Мелочное гадливое создание.

Катя медленно подошла к столу, села напротив мужа и заглянула в его потерянные глаза, которые, казалось, в любой момент начнут источать нескончаемые потоки слёз.

– Жень, тебе нужно успокоиться. Я уверена, что всё ещё образуется, комиссия во всём разберётся. Тебя не будут сильно наказывать, ты ведь столько для них сделал. Кто посадит такого великого учёного, а? Ну заставят переделать проект или ещё чего.

Евгений нервно усмехнулся.