Дневник Бриджит Джонс - Филдинг Хелен - Страница 51

– Дорогая, я звоню, просто чтобы предупредить: я решила не готовить подарков в этом году. Вы с Джеми уже знаете, что нет никакого Санта Клауса, а мы все так заняты. Мы будем просто наслаждаться компанией друг друга.

Но мы всегда находили в ногах под одеялом мешочки от Санта Клауса. Мир вдруг стал казаться серым и тусклым. Я уже больше не ощущаю приближения Рождества.

О, боже, надо идти на работу. Но за ланчем ничего не буду пить, просто буду официально дружелюбна с Маттом, останусь до 15:30, а потом уйду и напишу рождественские открытки.

14:00. Все о'кей – на рождествеланчах на работе пьют все. Это весело. Надо спать – какплох снимаица одежжа.

20 декабря, среда

5:30. О, боже. О, боже. Где я?

21 декабря, четверг

129 фунтов (на самом деле, это забавно – почему бы не похудеть прямо на Рождество? Я уже сейчас сыта по горло – каждый раз после рождественского обеда я имею все основания отказываться от еды, поскольку дальше уже некуда. В действительности это, наверное, единственный день в году, когда вполне нормально вообще не есть).

Вот уже десять дней я живу в состоянии перманентного похмелья и переедания без правильного питания и горячей пищи.

Рождество похоже на войну. Необходимость выйти на Оксфорд-стрит висит надо мной дамокловым мечом, как выход на передовую. А вдруг Красный Крест или немцы придут и найдут меня? Ах-х-х. Уже 10:00. Я не купила рождественские открытки. Должна идти на работу. В общем так: никогда, никогда больше в жизни не буду пить. Ах-х-х – полевой телефон.

Уф. Это была мама, но с тем же успехом это мог быть Геббельс, пытающийся сослать меня в захваченную Польшу.

– Дорогая. Я просто позвонила, чтобы уточнить, во сколько ты приедешь в пятницу.

Мама с блестящей бравадой планирует устроить смачное семейное торжество. Они с папой будут делать вид, что всего прошедшего года никогда не было, и все это «ради детей» (т.е. меня и Джеми, которому тридцать семь).

– Мам, мне казалось, мы уже это обсуждали. Я не приеду домой в пятницу. Я приеду в канун Рождества. Помнишь все наши с тобой разговоры по этому поводу? Первый был... ещё тогда, в августе...

– О, не говори глупостей, дорогая. Ты же не будешь сидеть одна у себя в квартире все выходные, когда на дворе Рождество. Что ты будешь есть?

Р-р-р. Ненавижу это. Как будто только потому, что ты одинока, у тебя нет дома, или друзей, или каких-то обязанностей. Единственно возможная причина, по которой ты не можешь срываться ко всем по первому зову, делать визиты в течение всего рождественского периода, с удовольствием спать, скрючившись в спальном мешке на полу в детской, весь день чистить брюссельскую капусту на пятьдесят человек и «вести приятную беседу» с извращенцами, прибавляя к их имени слово «дядя», пока они свободно пялятся на твою грудь, – это полный эгоизм.

Мой брат, с другой стороны, может приходить и уходить, когда ему вздумается, пользуясь при этом всеобщей любовью и уважением, – просто потому, что он имеет мужество жить с энтузиасткой тай-цзи. Положа руку на сердце, я уж лучше сама подожгу свою квартиру, чем буду сидеть в ней с Беккой.

Не могу поверить, что мама не испытывает благодарности к Марку Дарси за то, что он уладил её проблемы. Наоборот, Марк стал частью Того, о Чем Нельзя Больше Упоминать, т.е. Великого Тайм-шерского Ограбления, и мама ведет себя так, будто он никогда и не существовал. Мне почему-то кажется, что ему пришлось немного раскошелиться, чтобы вернуть всем их деньги. Оч. хороший, милый человек. Ясно, что слишком хороший для меня.

О, боже. Надо постелить простыню на кровать. Это отвратительно – спать на неудобном матрасе, утыканном пуговицами. Интересно, а где простыни? Жаль, что в доме нет еды.

22 декабря, пятница

Сейчас, когда Рождество уже совсем близко, у меня вдруг появились сентиментальные мысли о Даниеле. Невероятно, чтобы он не послал мне рождественскую открытку (хотя, если уж начистоту, сама я так ещё и не послала ни одной открытки). Как-то странно: в этом году мы были так близки, а теперь совершенно потеряли связь. Оч. грустно. Может, завтра позвонит Марк Дарси, чтобы поздравить меня с Рождеством.

23 декабря, суббота

130 фунтов, порций алкоголя – 12, сигарет – 38, калорий – 2976, друзей и любимых, которые в праздничной суете помнят обо мне, – 0.

18:00. Очень рада – решила устроить Одинокий Праздник дома, как принцесса Диана.

18:05. Интересно, где все? Полагаю, они все со своими бойфрендами или поехали домой к родителям. Ну и ладно – это прекрасный шанс переделать все дела... Или у них свои семьи. Дети. Маленькие пухлые детишки с розовыми щечками, в пижамах, восторженно глазеющие на рождественскую елку. Или, может, они все, кроме меня, на большой вечеринке. Ладно. У меня куча дел.

18:15. Что ж. До «Встречи с незнакомкой» остался всего час.

18:45. О, боже, как я одинока! Даже Джуд про меня забыла. Всю неделю она звонила в панике, не зная, что купить Подлецу Ричарду. Подарок должен быть не очень дорогим (выдает слишком серьезное отношение или попытку усыпить его бдительность – по-моему, оч. хор. идея). Это не должно быть что-то из одежды (такой неверный шаг на минном поле может напомнить Подлецу Ричарду его последнюю подружку Подлюгу Джилли, с которой он не хочет больше встречаться, но делает вид, что все ещё любит её, чтобы избежать необходимости любить Джуд, – скотина). Последняя идея была насчет виски, но в сочетании с другим маленьким подарочком, чтобы не показаться жадиной и не проявить небрежности, – например мандарины и шоколадные монетки. Все зависит от того, сочтет ли Джуд, что специальный рождественский подарок безвкусен до тошноты или жутко стилен в своей постмодернистской стилистике.

19:00. Чрезвычайная ситуация: Джуд на телефоне, вся в слезах. Она едет ко мне. Подлец Ричард вернулся к Подлюге Джилли. Джуд во всем винит свой подарок. Слава богу, что я осталась дома. До меня дошло: я – представитель Младенца Иисуса на земле, который должен помогать тем, кого в Рождество подвергают гонениям всякие ироды, напр. Подлец Ричард. Джуд будет здесь в половине восьмого.

19:15. Черт. Пропустила начало «Встречи с незнакомкой», потому что позвонил Том. Он тоже приезжает. Джером, с которым они было помирились, теперь снова его бросил и ушел к своему предыдущему бойфренду (тот поет в хоре «Кошек»).

19:17. Саймон тоже приедет. Его подружка вернулась к своему мужу. Слава богу, что я осталась дома и могу принять к себе покинутых друзей, как жилетка, в которую можно поплакаться. Такой уж я человек: мне нравится заботиться о людях.

20:00. Ура! Рождественское волшебство. Только что позвонил Даниел.

– Жонс, – невнятно промычал он, – я люблю тебя, Жонс. Я свршил ужжасную ошибку. Эта дура Сьюки сделана из пластика. Грудь все время указывает на север. Я люблю тебя Жонс. Щас приеду и проверю, как пживает твоя юбка.

Даниел. Великолепный, распутный, сексуальный, волнующий, грандиозный Даниел.

Полночь. Х-м-м. Никто не приехал. Подлец Ричард передумал и вернулся к Джуд, так же, как и Джером, и подруга Саймона. Все это просто волнения, связанные с рождественскими настроениями. Людей тянет к бывшим партнерам. А Даниел! Он позвонил в десять.

– Послушай, Бридж. Ты знаешь, что в субботу вечером я всегда смотрю матч. Давай я приеду завтра перед футболом? Волнующий? Бешеный? Грандиозный? Ух.

1:00. Совершенно одна. Целый год прошел напрасно.

5:00. Мне, черт возьми, все равно. Может, само Рождество не будет таким ужасным. Может, утром, в солнечных лучах, появятся папа с мамой, немного навеселе и после бурно проведенной ночи, со словами: «Дети, мы должны вам кое-что сказать». И я буду подружкой невесты на церемонии подтверждения старых брачных обетов.

24 декабря, воскресенье: канун Рождества