"Фантастика 2023-119". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Шведов Сергей Владимирович - Страница 62

Идти Бенту было недалеко. Мрачное серое здание монастыря, где окопался высший совет ордена, находилось в нескольких сотнях метров от королевской резиденции, прячась от нескромных взглядов в тени чудом уцелевшего парка. Хаслумский всегда проделывал этот путь пешком: отчасти по причинам конспирации, отчасти из лицемерного смирения. Впрочем, особой необходимости ни в том, ни в другом давно уже не было. Серый орден вышел из подполья, а его все возрастающее могущество всерьез беспокоило благородных владетелей Нордлэнда.

— За веру, — произнес Бент традиционное приветствие.

Дюжий молодец в сутане сломался в подобострастном поклоне. Бент поморщился — устав ордена проповедовал всеобщее равенство, но попробуй объясни это простолюдинам, для которых владетель Хаслумский был, есть и будет еще очень долго одной из первых персон королевства. Может, это и к лучшему, всерьез воспринятое равенство принесло бы массу неудобств.

Хаслумский прошествовал по длинным коридорам, а затем спустился в подземелье по узкой, отполированной тысячами ног лестнице. Затхлый воздух ударил в нос благородного владетеля. Бент поморщился: чрезмерная таинственность утомляла его. Не было никакой необходимости прятаться так глубоко под землю, чтобы переброситься несколькими словами. Острое чувство досады напомнило ему в очередной раз, что он пока, увы, не первый — ни в королевстве, ни в ордене.

Рослый статный человек, чью мощную фигуру не могли скрыть даже свободные одежды, ниспадающие с широких плеч, поднялся навстречу Хаслумскому. Владетель Бент припал лицом в братском приветствии к плечу генерала ордена. Слабый свет лампад, горевших в отдалении, не давал возможности разглядеть лиц присутствующих, но Хаслумский без труда опознал в них чужеземцев. Две коренастые фигуры отделились от стены и склонились в неглубоком поклоне, одновременно приветствуя владетеля и прощаясь с генералом. Бент почувствовал легкий приступ беспокойства, когда их дорожные плащи прошелестели по каменным плитам в нескольких сантиметрах от его ног. По мнению первого министра, Труффинн Унглинский заходил уж слишком далеко в своих отношениях с чужеземными торговцами. Да полно, только ли торговцами — в последнее время Бент, не без причины, все больше и больше сомневался в этом. Конечно, эти люди доставляли ордену золото, столь необходимое в его нелегкой борьбе, но и требования их с каждым разом становились все наглее и наглее. Пожалуй, стоило бы принять в их отношении меры предосторожности, не утруждая при этом генерала Труффинна.

— Помощь этих людей бесценна для нашего дела. — Унглинский словно угадал мысли своего верного сподвижника.

— Король принял наш план. — Хаслумский поспешил уйти от скользкой темы.

— Я не сомневался в успехе, коли за дело взялся сам Бент Хаслумский.

Генерал сделал широкий жест, приглашая владетеля занять место подле себя. Это была высокая честь, но Бенту угодить было трудно.

— Не могу понять, благородный Труффинн, зачем тебе понадобились самые гиблые места Приграничья?

— Эти гиблые места — ключ не только к Приграничью, но и ко всему Лэнду. Вспомни Башню, благородный Бент: несколько сотен меченых держали в страхе все окрестные земли, вплоть до Нордлэнда, а бывали времена, когда их руки дотягивались до нашего горла.

Хаслумский с сомнением покачал головой:

— Меченые платили за обладание этим ключом слишком большую цену. Боюсь, благородный Труффинн, что эта цена нам просто не по карману. Даже самоуверенный Гоонский бык вынужден прибегать к помощи своего смертельного врага Чуба, чтобы удержать стаю, но это, кстати сказать, далеко не всегда удается.

Генерал Труффинн поднялся и, тяжело переступая негнущимися ногами, прошелся по залу. Выражение лица его в слабом мерцании светильников разобрать было трудно, но по упрямому развороту широких плеч и по твердости шага Бент без труда определил, что Унглинский чем-то сильно недоволен.

— Ярл Эйнар спутался с дьяволом, — произнес Труффинн с нажимом, — его погубила гордыня — тяжкий грех для каждого верующего человека.

Хаслумский поскучнел лицом — этот камешек был и в его огород. За годы, проведенные бок о бок с Унглинским, Бент так и не смог привыкнуть к вспышкам его благочестия, искренним или притворным, сказать трудно. Подобная риторика была хороша, когда требовалось увлечь за собой городскую чернь, направив ее гнев в нужную сторону. Но сейчас речь шла совсем о другом. Не хватало еще, чтобы благородных владетелей посылали на костер за излишек гордыни и отсутствие благочестия. С Труффинна, пожалуй, станется, но в этом деле Бент ему не помощник. Все хорошо в меру. Гоонский бык, возможно, и заслуживает веревки, но козни дьявола здесь ни при чем.

— Ярл Гоонский разрушил Башню, — напомнил Бент благородному Труффинну.

— Не думаю, чтобы прошлые заслуги ярла служили оправданием его нынешнему отступничеству.

Самого Хаслумского интересовали не столько меченые, сколько их накопленные за столетия богатства. Ярл Гоонский мог бы стать союзником ордена в борьбе с ересью, но предпочел хрупкий союз с Чубом служению благородному делу. Ходили упорные слухи о золоте духов, которым Гоонский, с согласия меченых, распоряжался безраздельно. Но слухи в сундук не положишь. Несмотря на все старания, ни Сивенду, ни Рекину Лаудсвильскому так и не удалось выведать что-либо определенное. И все-таки Труффинн слишком уж опрометчиво шел на окончательный разрыв с ярлом Эйнаром. Бьерну Брандомскому, единственному союзнику ордена в Приграничье, пока не удалось собрать под свои знамена реальной силы. Или Труффинн рассчитывает на помощь извне? Смутные догадки зашевелились в голове Хаслумского, и он с некоторой опаской покосился на Унглинского — от этого гордеца всего можно было ожидать. Так или иначе, но Бенту следует держаться настороже, чтобы не оказаться в дураках.

— Известно ли благородному Труффинну о смерти его родственницы, дочери ярла Хаарского?

— Никакая мне эта шлюха не родственница, — взорвался Унглинский.

Бент почти пожалел, что затронул столь деликатную тему. Земли Альрика Нидрасского наследовал Труффинн Унглинский, но, увы, Альрик успел жениться перед смертью, и огромные богатства Нидрасского дома отошли его сыну Тору. Дело было давнее, но есть раны, которые не зарубцовываются со временем. Ходили, правда, слухи о сомнительном происхождении Тора Нидрасского, но Бент, как и многие другие, пропускал их мимо ушей. Чтобы там ни говорили, а брак Альрика с Гильдис Хаарской был освещен церковью, и сходство владетеля Тора с тем или иным меченым дело не меняло. Чего не бывает в благородных семействах.

— Странно, что в дружине Тора Нидрасского есть меченые, — фальшиво удивился Бент, — до сих пор ни одному владетелю не удавалось привлечь их на службу.

— Чего же тут странного, — спокойствие оставляло Унглинского, как только речь заходила о наследнике Нидрасских земель, — известно, чей он сын.

Хаслумский никак не прореагировал на замечание Труффинна, к большому неудовольствию последнего.

— Ожский замок — рассадник ереси в Приграничном крае, — раздраженно продолжал генерал ордена, — об этом, кстати, пишет и наш брат, благородный Рекин Лаудсвильский.

«Рекин напишет», — с усмешкой подумал Хаслумский. Но так или иначе, а Тор Нидрасский в нынешнем раскладе фигура действительно не последняя. Именно он является связующим звеном между мечеными Чуба и Гоонским быком, не говоря уже о том, что он может найти сторонников в немалом количестве и в самом Нордлэнде.

— Ожский замок — одно из самых мощных укреплений на границе, мы не можем допустить, чтобы он продолжал оставаться в руках врагов ордена.

С этим заявлением генерала Хаслумский готов был согласиться:

— Я думаю, Рекину Лаудсвильскому удастся выманить Тора в Бург. А здесь мы поставим его перед выбором: либо он станет нашим союзником, либо уйдет в небытие.

Унглинский только мрачно кивнул в ответ.

Глава 7

ЛОВУШКА

Лаудсвильский с раздражением отбросил в сторону лист бумаги. Легко сказать — поймать меченого! Эти олухи в Бурге только и умеют что отдавать распоряжения, попробовали бы они хоть что-нибудь сделать на его месте. Рекин заметался в поисках выхода. Орден не прощал неудач, а владетелю никак не улыбалось потерять с таким трудом завоеванное положение. Земли его были разорены бесконечными усобицами предыдущего царствования, замок почти совсем развалился. Служение ордену было единственным средством существования Лаудсвильского, а изгнание из его рядов означало нищету и забвение.