"Фантастика 2023-119". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Шведов Сергей Владимирович - Страница 61

Проложив себе путь через густой и колючий кустарник, Тор неожиданно для себя вырвался на обширную поляну. Силы оставили его, и он с наслаждением уткнулся лицом в зеленую траву, сохранившую ночную прохладу.

Легкий шорох за спиной заставил Тора насторожиться, он приподнял голову и оглянулся. Десяток рослых псов крадучись выходили на поляну. Медленно приближались они к человеку, охватывая место, где он лежал, широким полукругом. Разинутые пасти псов ехидно улыбались беспомощному владетелю. Тор вскочил на ноги, рука его метнулась к поясу в бесполезных поисках оружия. Псы словно чувствовали беспомощность человека и не спешили нападать, наслаждаясь его страхом. Тор закричал в тщетной надежде на помощь. В ответ на его крик самый крупный из псов отрывисто гавкнул. Псы замкнули кольцо, отрезая человека от деревьев, на которых он мог бы найти спасение. В кустах послышался треск, кто-то большой и сильный ломился на поляну. Владетель вздохнул было с облегчением, но вскоре убедился в своей ошибке. Огромный вожак двухметрового роста остановился в пяти шагах от человека. Собаки с готовностью потеснились, давая место сильнейшему. Вожак держал в длинных волосатых лапах тяжелую дубинку, маленькие глазки его злобно посверкивали из-под низкого, заросшего рыжей шерстью лба. Грузное коренастое тело его буквально распирало от чудовищных мышц.

Вожак решительно шагнул вперед и взмахнул дубиной, Тop отпрянул в сторону и избежал удара. Вожак глухо заворчал, псы поддержали его дружным хриплым лаем. Сходство вожака с человеком приободрило Тора, он решил дорого продать свою жизнь. Вожак вновь взмахнул дубиной. Тор легко уклонился и, продолжая движение, ребром ладони ударил по чудовищно вздувшемуся бицепсу своего неуклюжего противника. Вожак выронил дубину и растерянно всхрапнул. Не давая ему опомниться, Тор ногой, с разворотом, достал его в чугунную отвисающую челюсть. Вожак отшатнулся, но на ногах удержался. Следующий удар пришелся ему между ног. Вожак согнулся пополам и совсем по-человечьи взвыл от обиды и боли. Тор высоко выпрыгнул и нанес ему страшный, смертельный для человека удар тяжелым сапогом в переносицу. Вожак, не издав более ни звука, рухнул на землю.

Тор подхватил его дубину и издал торжествующий крик. Псы заворчали. Владетель вдруг с ужасом обнаружил, что их численность возросла втрое, а из леса выходили все новые и новые твари. Злоба их возрастала вместе с численностью. Труп вожака раздражал собак, и наконец два пса, самых рослых в стае, одновременно бросились вперед — раздался треск раздираемого клыками мяса. Холодный пот выступил у Тора на лбу, он предпринял отчаянную попытку прорваться к деревьям. Однако не все псы участвовали в пиршестве, часть стаи посчитала Тора более лакомым куском и теперь все плотнее сжимала круг. Тор закричал и, ничего уже не соображая, бросился на ощетинившихся псов, потрясая своим жалким оружием. Псы неожиданно повели себя странно: они стали медленно пятиться назад и наконец, трусливо показав хвосты, бросились врассыпную. Пораженный владетель застыл на месте.

— Тор, — услышал он знакомый голос и в растерянности оглянулся.

Данна стояла на краю леса и радостно махала ему рукой. Ноги Тора подкосились, и он тяжело опустился на землю. Через несколько минут, когда владетель окончательно пришел в себя, он обнаружил, что голова его лежит на коленям у Данны, а рука девушки ласково перебирает его светлые волосы. Тор приподнялся и заглянул в глубокие, как омут глаза девушки. Он хотел и боялся утонуть в них. Так у складывались их отношения: Данна не признавала его власти, но хотела удержать подле себя, так, во всяком случае ему казалось.

— Все равно, — сказал он упрямо, — ты меня не получишь.

Девушка ничего не ответила, только крепче прижалась к Тору. Запах Данны и соснового бора закружил ему голову, он застонал и уткнулся лицом в ее вздымающуюся грудь. Платье поползло с плеч Данны, и белизна ее тела ударила Тора по глазам. Он задыхался, ее горячие губы вытягивали воздух из его легких. И не было больше сил противиться зову давно желанного тела. Данна со стоном опрокинулась на спину, увлекая его за собой. Тело ее с готовностью откликалось на каждое движение владетеля, а на лице отражались одновременно и сладкая мука, и торжество.

— Все равно, — сказал он, отворачиваясь от Данны. — Это ничего не значит.

— Конечно, ничего, — она прислонилась горячей спиной к его спине, — ты и раньше был моим.

Тор не знал, обидеться ему или засмеяться в ответ на эти слова. Но он знал совершенно точно, что за его спиной, кроме Данны, нет больше никого: ни отца, которого он не видел никогда в жизни, ни Ульфа, который все эти годы был рядом с ним, ни матери, которая умерла по его, Тора, вине. Он не засмеялся — он заплакал, последний раз в жизни. Слезы чертили горячие борозды по его почерневшему от пыли лицу, пока пальцы Данны не закрыли его глаза, а губы не прошептали в самое ухо:

— Я всегда буду с тобой, Тор.

Глава 6

СЕРЫЙ ОРДЕН

Король Рагнвальд пребывал в прескверном состояний духа. Вассалы нордлэндской короны не выказали должного почтения его новым указам. Сегодняшний доклад первого министра вызвал у Рагнвальда приступ ярости. Правитель Приграничья ярл Гоонский отказался выдать убийцу Сивенда Хаслумского. Король в последнее время считал уже решенным вопрос о присоединении Приграничья к Нордлэнду, и открытое неповиновение Гоонского быка разрушало все эти столь долго лелеемые планы. Болезненное воображение владыки Нордлэнда рисовало кровавые картины расправы с непокорным ярлом, однако Бент Хаслумский слегка охладил праведный гнев Его Величества, разъяснив всю невыгодность для королевской власти складывающейся ситуации. Эйнар Гоонский — человек осторожный и умный, и уж конечно он просчитал возможное развитие событий на несколько ходов вперед. Наверняка ему известны настроения нордлэндских владетелей, готовых в любую минуту ударить в спину своему государю. Бент Хаслумский полагал войну с ярлом преждевременной и счел своим долгом предостеречь короля Рагнвальда, хотя, безусловно, разделял его праведный гнев.

— Ты предлагаешь отказаться от наших планов в Приграничье?

Бент Хаслумский запротестовал: ничего подобного у него и в мыслях не было. И тут же обратил внимание короля на предложения ордена истинных христиан, которые на днях были переданы ему в руки.

Рагнвальд нахмурился:

— Может ли твой орден гарантировать нам успех в этом диком, почти языческом краю?

— Только орден способен вернуть на путь истины заблудших овец, которые слишком долго находились под пятой слуг дьявола меченых.

Король поджал губы, Бент очень даже хорошо понимал причину сомнений Его Величества. В случае согласия Рагнвальда едва ли не половина Приграничья отойдет в жадные руки Труффинна Унглинского.

— Разве генерал ордена не доказал свою преданность Королевской власти? И потом земли, которые хочет взять орден под свою руку, разорены стаей и набегами кочевников.

Большая голова короля Рагнвальда упала на грудь, худые ноги подкосились, и он скорее упал, чем сел в кресло.

Бент Хаслумский застыл в почтительном отдалении. Король думал, и торопить его было бы невежливо. Первый министр не ждал от своего повелителя гениальных прозрений. Дай Бог, чтобы этот сухопарый урод усвоил то, что ему вторую неделю разжевывает Бент. Взгляд Хаслумского скользнул по стене, увешанной оружием (варварский обычай, который Бент, как человек просвещенный, не одобрял), и остановился на двери, ведущей в королевскую опочивальню. Там за хлипкой преградой нежилась в постели королева Ингрид. Бент прикрыл глаза и едва слышно вздохнул. Король зашевелился в своем огромном кресле и бросил на первого министра недовольный взгляд. Бент придал своему лицу выражение почтительной преданности.

— Хорошо, — голова Рагнвальда дернулась на худой длинной шее, — я согласен.

Гибель сына огорчила владетеля Хаслумского, но его гибкий ум умел извлекать выгоду даже из потерь. Сивенд был вздорным малым, однако своей смертью сослужил ордену хорошую службу. Бент накинул на плечи широкий плащ и надвинул шляпу на самые глаза. Привратник почтительно распахнул ворота и с глубоким поклоном выпустил нетерпеливого гостя короля Рагнвальда на свободу. Если судить по глубине поклона, то маскировка плохо помогла Бенту: его рослую представительную фигуру не опознать было просто невозможно.