Горячий старт - Васильев Владимир Николаевич - Страница 69

– Поздравляю, – неожиданно сказал кто-то. Шейд нервно обернулся.

Он был совсем рядом. Некто тускло-серый, размером с баскетбольный мяч. Вероятно – хозяин; программы и ведут себя, и выглядят обычно иначе. Во всяком случае, программа точно не стала бы ждать, покуда Шейд наглядится на запертый вход.

– С чем? – спросил Шейд максимально миролюбиво. Сам он продолжал хранить человекоподобный сетевой облик, хотя не был уверен, что здесь его корректно прочтут и анимируют.

– Ты первый, кто сумел забраться так глубоко. Сюда еще никто по своей воле не забирался. И могу сообщить еще одну новость, гораздо менее приятную. Никто отсюда также и не выбирался, но совсем не потому, что никто не приходил. А потому, что это тюрьма. Анизотропная тюрьма. Эдакая сетевая раколовка.

– А что здесь делаешь ты?

– Я – узник. Самое обидное, что построил эту тюрьму именно я. И я же стал ее первым и единственным узником. Точнее – еще недавно я думал, что единственным. Пока не появился ты.

– И кто же тебя в тюрьму упрятал? Уж не Камилл ли? – поинтересовался Шейд.

– Именно он, – подтвердил узник. – Я не удивлен, что ты знаешь Камилла. Тебя ведь упрятал тоже он?

– Косвенно, – вздохнул Шейд. – Он лишил меня тела... А дальше уж я сам.

– И тебя тоже, – скорбно заметил узник. – Значит, Камилл все еще пытается осуществить свой давний замысел?

– Я слишком плохо знаком с его замыслами.

– Ну как же! Он не мог тебе этого не говорить. «Я стану Сетью... Я стану чертить в ваших душах...» Он всем это говорит. Всем, кого собирается уничтожить или заточить.

Шейд испытал ощущение, сходное с неожиданным ударом в спину. В реале у него враз пересохло бы во рту.

– Всем?

– Всем.

– А... Он действительно может захватить контроль над Сетью? Над всей Сетью?

В ответ прозвучал иронический смешок.

– Контроль... Это почище контроля. Это перенос сознания на законы существования Сети. Личность на принципиально новом субстрате – не на нейронных связях человеческого мозга, а на электрических импульсах по всей Сети. Я сам это разрабатывал... Разработал на свою голову.

Шейд покосился на стену, украшенную надписью.

– Этот проект – оно и есть?

– В частности. Проект много что охватывал, и им много кто занимался. Камилл купил его, когда в качестве побочного эффекта вычленилось направление сетевого интеллекта. Три года – и ту-ту. Меня скрутили моим же оружием. Лишили тела, заперли в этом дурацком предбаннике...

– А почему не убили?

– Задай этот вопрос себе.

«А действительно – почему? – подумал Шейд, отвлекаясь. – Зачем я Камиллу в качестве неприкаянно скитающейся по Сетям души? Или, если верить этому несчастному, скитаниям тоже пришел конец, и впереди заключение в этом тесном и темном холде?» С трудом уняв панику, Шейд попробовал отступить на шаг назад, вернуться на сервер, откуда пролез к самому входу «Реальной виртуальности».

Получилось без труда. Шейд оказался в слабо подсвеченной сфере по соседству с локальным роутером и толстым почтовым ящиком некоего Владимира Лощинина.

Заметно приободрившись, Шейд снова спустился к стене с надписью. Узник все это время не двигался с места.

– Не знаю, как ты, а я вовсе не заперт, – сообщил Шейд с нескрываемым облегчением. – Никакая это не тюрьма. Для меня по крайней мере.

– Угу, – заметил кто-то из пустоты. – Уже не тюрьма. Я только что разблокировал исходящий доступ. Навсегда. Ну, в смысле до поры, пока кто-нибудь ушлый снова не закроет.

Шейд снова занервничал: чудеса пошли плотной колонной, одно за одним. Обычно так не бывает.

Поверхностное сканирование сообщило, что пользователь перед ним – не кто иной, как недавний объект сетевой охоты. Энди Трушин собственной персоной. Причем возжелай Энди скрыть свое имя – скрыл бы легко. Но сейчас пришел не маскируясь.

– Вы уж извините, – снова донеслось из пустоты. – Я вас подслушал. Я давно искал творца «Реальной виртуальности» в Сети, да все безуспешно. Пока вот этот... охотничек не привел прямиком сюда.

Энди глянул на Шейда, отчего у того продрал по коже лютый воображаемый мороз.

«Вот те на... – растерянно подумал Шейд. – Я его сдал Камиллу, а ему ничего не сделалось, оказывается! И вдобавок он меня так быстро и легко отследил! Даже здесь, за барьером!» Единственное, что слабо утешало Шейда, – это первая весточка, подтверждающая, что Камилл все-таки не всесилен.

Это давало слабенький проблеск надежды на то, что все как-нибудь уляжется и устроится. Без ущерба для него, Шейда, и так уже пострадавшего дальше некуда.

– Ладно, не дрожи, хакер, – успокоил Энди. – У меня к тебе нет претензий. Камиллу ты меня, конечно, засветил, но зато привел в сие... э-э-э... узилище. В общем, второе куда ценнее.

«Привел! – поразился Шейд. – Да я сюда случайно попал! Ладно, лишь бы он не догадался, что случайно. А так... Типа услуга за услугу».

Шейд старательно подавил мысль, что произошедшее скорее смахивает на «подставу за подставу» или «предательство за предательство». Но в конце концов, разве он клялся на верность этому неведомому Энди Трушину? Значит, точно не предательство!

Энди, казалось, утратил интерес к Шейду и сконцентрировал внимание на узнике.

– У меня есть несколько вопросов к тебе, Ностромо.

Шар-узник стал несколько поярче, словно приободрился от наплыва гостей.

– А... с кем имею?

– Энди Трушин. Bloody Andy, Bloody.68. Слыхал?

– Кто ж не слыхал... – тихо-тихо выдохнул узник. – Суперхаб...

– Ты – Олег Палек, Nostromo.202/19? Правильно?

– Уже нет, – мрачно изрек заключенный сетевой тюрьмы и принял все-таки анимированный облик. Он стал похож на болезненного подростка с неестественно бледным лицом и такими же бескровными кистями, торчащими из-под мешковатого темного свитера. – Я давно уже не Ностромо. Года четыре как.

– Почему?

– Потому что бывший Ностромо – это я плюс Камилл. Я как-то решился сходить за барьер на свою беду... Ушел; моя копия – неполная, разумеется, – осталась тут и стала Камиллом. Когда я вернулся, в тело меня уже не пустили. Только сюда, в этот чертов закрытый холд. Как мышь в банку.

– Холд уже открыт, я же говорил. Только прошу: не исчезай сразу, у меня еще есть вопросы.

Шейд помалкивал в уголке. Возникла невольная пауза: осколок Ностромо, похоже, прощупал возможность выхода из явно осточертевшей ему тюрьмы. Наконец он с некоторым сомнением сказал:

– Хм... Действительно открыто... Как ты это сделал?

– Так ли уж важно – как? Сделал и сделал, – проворчал в ответ Энди. – Знаешь, у меня сейчас война с Камиллом. Полагаю, что враг Камилла – твой друг. Не так ли?

– Так, – подтвердил экс-узник. – Только знай: воевать с Камиллом – опасное занятие. Он умен и хитер... бестия. Я тоже когда-то таким был.

Энди смешно фыркнул, поплотнее запахиваясь в любимый халат.

– Полагаю, совесть и честь достались тебе, а беспринципность и прочая наглость – Камиллу. Так?

– Так, – угрюмо подтвердил лучший осколок Ностромо.

– Значит, Ностромо – это больше ты, чем Камилл?

– Возможно.

– Как Камилл намерен стать Сетью? Что это вообще значит? Что ты разработал? Можешь объяснить? В двух словах.

– В двух – вряд ли. Я занимался вопросом непосредственного взаимодействия человеческого мозга и сетевого железа. Наверное, я был первым, кто вошел в Сеть без мнемоюстов. Боже, как давно это было... Лет пятнадцать назад.

Ностромо ненадолго умолк, погрузившись в воспоминания.

– И что? – нетерпеливо спросил Энди.

– В общем, я случайно заметил, что программы определенного типа, будучи запущенными на терминале, куда я подключался, позволяют... как бы это сказать... хранить воспоминания, мои воспоминания. Даже когда я вне Сети. Словно бы какая-то частица личности остается там, на диске. Собственно, это побочный эффект, программы я писал совсем с иными целями.

– Какими? – немедленно поинтересовался Энди.

– Да пытался оптимизировать прямой доступ в Сеть... Короче, несколько лет шлифовки, и как результат – калькирование личности, прорыв за барьер и прочие прелести. Ты же сам этим пользуешься. А потом меня заперли. Я так понял, Камилл довел программы до совершенства. Он меня навещает. Иногда. В общем, если он разместит в Сети достаточное количество копий базовой программы и одновременно запустит их – Сеть накопит его воспоминания и станет как бы подмножеством его личности. Грубо говоря, он подключится не как один из пользователей, а как глобальный админ. Я не знаю, как он умудрился достичь такого эффекта, – возможно, тоже случайно. Но программы его рабочие. Я имел счастье убедиться.