Эликсиры Эллисона. От глупости и смерти (сборник) - Эллисон Харлан - Страница 85

Дэниел Уайт был в полной безопасности за решеткой, но снаружи обстановка стремительно накалялась.

…Вопящая толпа, собравшаяся у «Боулинга и бильярда Пирсона», окружила уборщика Фила и травила его, пока он не бросился в драку, после чего его отволокли на задворки и избили трехфутовой велосипедной цепью. Позже в больнице у Фила диагностировали сотрясение мозга и внутреннее кровотечение.

…Громилы из нового микрорайона около мебельной фабрики двинули автоколонной в Литтлтаун и подожгли «Место» – бар, в котором собралось человек сорок лидеров местной негритянской общины, чтобы обсудить за стаканчиком свою позицию относительно текущих событий. В результате бар сгорел дотла, а пятнадцать человек получили серьезные ожоги.

…Виллу Амброуз, которая прибиралась и вела хозяйство у Портеров, уволили после небольшой размолвки с Дианой Портер: Вилла призналась, что один раз ходила с Дэниелом Уайтом в кино.

…Баптистскую церковь Иисуса взорвали в ту же ночь, как Дэниел Уайт сознался в преступлении. Обследовав то, что осталось от здания церкви, полиция пришла к выводу, что взрыв был осуществлен посредством коктейлей Молотова домашнего изготовления и динамита, украденного из вагончика дорожных рабочих на шоссе. Пастор Невилл лишился глаза: в него попал осколок импортного витражного стекла.

И вот начальник полиции позвонил мэру, а мэр позвонил губернатору, а губернатор собрал совещание, на котором было решено подождать с отправкой Национальной гвардии (состоящей из местных парней, которым Дэниел Уайт был не то чтобы по душе) до утра. До утра оставалось самое большее десять часов.

Десять долгих, опасных, накаленных часов.

Дэниел Уайт мирно спал. Он знал, что линчевать его не позволят. Знал он и то, что станет звездой громкого процесса и вполне вероятно отделается легким приговором – как-никак, на носу выборы, и за происходящим в их маленьком городке следит весь мир.

И это при том, что в дело еще не вступила НАСПЦН[24]. В общем, Дэниел Уайт был спокоен. Он не собирался умирать из-за какой-то Мэрион Гор.

Да и девственницей она не была.

Представителя НАСПЦН звали У. Дж. Перегрин, он прибыл из офиса в Саванне. Перегрин был высоким человеком исключительной худобы, которую только подчеркивал элегантный деловой костюм. У него была светло-коричневая кожа и глубоко посаженные глаза, которые казались подернутыми пеленой, как у кобры. Говорил он мягко и культурно, без намека на тягучий южный акцент. Перегрин родился в Матаване, Нью-Джерси, закончил колледж при Чикагском университете, а потом, по ряду эмоциональных причин, решил посвятить себя общественной деятельности. Дело Дэниела Уайта ему поручили, потому что он с рождения был знаком с культурной средой, породившей Уайта и линчевателей.

Было три часа ночи, и Перегрин устало беседовал с Генри Робле, которого перепуганное негритянское население городка выбрало своим представителем. До появления Национальной гвардии оставалось семь часов; за это время могло произойти всё, что угодно, и обитатели Литтлтауна погасили свет в своих домах и засели у окон с двустволками наготове.

– Такого у нас еще не было, – сказал Генри Робле, машинально потирая своими огромными ручищами запотевший стакан. Его угловатое лицо осунулось от беспокойства. На дне стакана золотились остатки виски из бутылки на столе.

Перегрин глубоко затянулся сигаретой и посмотрел в испуганные глаза Робле.

– Мистер Робле, – мягко ответил он, – может, оно и так, но сейчас-то это происходит. Вопрос в том, что с этим делать? – Он помолчал, ожидая от собеседника не столько ответа, сколько осознания сложившейся ситуации.

– Мы не за Уайта беспокоимся, – торопливо пояснил Робле. – Тюрьма как-никак прочная, и не думаю, что начальник полиции позволит им что-то там устроить. Нас пугает то, что происходит в городе. Мы никогда раньше не видели, чтобы местные так себя вели. Да они убивать готовы!

Перегрин медленно кивнул.

– Как себя чувствует ваш пастор?

Робле пожал плечами.

– Ослеп на один глаз, а, может, и вообще видеть не будет. Об этом я и толкую. Пастора у нас все уважали. Это достойнейший человек. Нам нужно как-то защитить себя.

– Что вы предлагаете? – осведомился Перегрин.

Робле резко поднял глаза.

– Что мы предлагаем? А зачем, думаете, мы обратились в вашу «организацию содействия»? Чтобы вы посодействовали! Не понимаете что ли, если мы не придумаем, как это все остановить, случится что-то ужасное. Ведь даже разумные, казалось бы, люди – и те с ума посходили, так хотят линчевать этого Уайта.

– Моя работа – выслушать вас и предложить какие-то варианты. Я не имею права указывать вам, что делать.

Робле покрутил стакан в руках, затем неловко наполнил его до половины и выпил залпом.

– А что, если нам всем просто уехать на несколько дней?

Перегрин покачал головой. Робле посмотрел в сторону и язвительно пробормотал: «Так я и думал». Облизнув свои толстые губы, он воскликнул:

– Мне страшно, парень!

– Как вы думаете, начальник полиции разрешит мне повидать Уайта? – спросил Перегрин.

– Можно попробовать договориться. Хотите, я ему позвоню?

Перегрин кивнул и добавил:

– Только давайте я сам с ним поговорю. Может, его убедит авторитет представителя НАСПЦН.

Звонок состоялся, и было решено, что Перегрин и Робле отправятся к Уайту вдвоем. Начальник полиции посоветовал им подъехать со стороны запасного выхода – вероятность того, что толпа увидит и остановит их там, была меньше.

Войдя в помещение тюрьмы, Перегрин несколько минут разглядывал Дэниела Уайта через решетку. Он смотрел на его лицо, расслабленное во сне тело, одежду.

Наконец, он что-то пробормотал. Робле придвинулся поближе.

– Что вы сказали?

Перегрин повторил отчетливо, но лишь слегка повысив голос.

– Иногда я задумываюсь, стоит ли этим заниматься. Слишком уж много развелось этих «агентов влияния».

Негр из Джорджии не понял слов заезжего гостя в элегантном костюме.

– Ну что, поговорим с ним? – спросил он.

Перегрин покорно кивнул.

– Особого желания у меня нет, но, раз уж мы здесь, стоит попытаться.

Робле подошел к решетке и окликнул Уайта. Тот сразу проснулся, но испуганным не выглядел. Он сел, посмотрел на посетителей и улыбнулся. Его щербатая улыбка была одновременно обаятельной, обезоруживающей, пугающей и неприятной.

– Здорово! – сказал Уайт и лениво, покачиваясь, подошел к решетке.

– Готов поспорить, что ты – парень из НАСПЦН, – продолжал он, коверкая слова на местный манер.

Перегрин кивнул.

– Оченно рад. Значит, будешь следить, чтоб эти сукины дети не вздернули мою черную задницу? – Уайт не переставал ухмыляться, и эта дерзкая, самоуверенная ухмылка невероятно раздражала Перегрина. Он подошел поближе.

– Думаете, стоит?

Дэниел Уайт скривился.

– Ну а как же, мужик? Мы с тобой, считай, братья. Я такой же, как и ты, парень. Не можешь же ты позволить, чтоб твоего брата вздернули на суку. Покажем Мистеру Чарли[25], что мы ничем не хуже, мда?

Лицо Перегрина на мгновение исказилось от отвращения.

– Такой же, Уайт? Такой же, как вы, говорите? Совсем такой же? – он замолчал и прислонился лбом к решетке. – Может и так, может и так, – пробормотал он.

Дэниел Уайт молча таращился, не переставая ухмыляться. Наконец он сказал:

– Я из этого выкручусь, мистер НАСПЦН, вот увидите. Как пить дать, выкручусь.

Перегрин медленно поднял глаза.

– Вы ведь даже не раскаиваетесь, правда?

Уайт непонимающе уставился на него.

– Это ты насчет чего?

Перегрин поднял лицо к потолку, как будто кто-то потянул за невидимые веревочки.

– Он действительно не понимает, – сказал он.

Уайт крякнул и оскалил гнилые зубы.

– Ну ты, мистер НАСПЦН. Слушай сюда. Эта белая сучка Гор, она давно уже юбку задирает. Я ее уже с полудюжиной разных мальчишек в лесу видал. А на деле она не такая уж горячая штучка, это я тебе говорю.