Чужие миры - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 44

Но судьба про него не забыла.

❖ ❖ ❖

Ночь.

Темнота.

Лиля мрачно смотрела за борт. Время от времени ее начинало мутить — и она совала в рот ломтик лимона.

Ивар, чудо!

Купил для нее волшебные фрукты!

Нельзя сказать, что лимоны сильно помогали. Но хоть так-то!

О, где те времена таблеток от морской болезни? А лучше — самолетов! Чтобы Лиля в глаза это море не видела!!! И не плавала по нему! Ууууу! Бэээээ! Лимон иногда тоже не помогал, при особо гадкой качке! Зараза! Так что ее сиятельство тратила время между наблюдением и тошнотой.

Но — смотрела упорно.

Вирмане ушли час назад.

Сошли на берег и растворились в ночной темноте. Сандра ушла с ними. Лиля осталась с двумя детьми. Малыш Ганц и малыш Эштон.

Две темные головки, одна побольше, вторая поменьше. А мордашки почти одинаковые.

Упрямые, серьезные, кулачки сжаты, губешки надуты — хороши малыши! Интересно, Сандра действительно никогда не полюбит мальчика?

Лиля допускала и такое развитие событий.

Это в кино мать принимает на руки свое дитя от насильника — и расплывается в блаженной улыбке.

А в жизни...

Знаете — насмотрелись.

Дети не виноваты, но докажите это измученной женщине, чьим ощущением была боль. При зачатии, в период вынашивания, при рождении ребенка...

Иногда отказник — не худшая судьба.

Жесто^>?

Но мир вообще жестокая штука. А еще говорят, что первый ребенок — это последняя кукла. Вот, для Сандры и это может сыграть свою роль. Лиля и такое видела. Когда материнский инстинкт просыпается к третьему или четвертому ребенку, а то и к внукам. Бывает.

А сама Лиля? Если она заберет малыша, она позволит, чтобы его растили на убой? Как скотину?

Нет...

Но сможет ли она воспитать его надлежащим образом?

Лиля задумалась, а потом улыбнулась. Совершенно очаровательной улыбкой, которой не стала помехой даже морская болезнь.

Она знает, кого попросит о помощи. И видит Холош, Бран Гардрен с удовольствием поможет ей! На Бирме, так уж исторически сложилось, не делают разницы между родными и приемными детьми. Если Бран согласится заняться мальчиком, то и относиться к нему будет, как к родному.

А уж кого он вырастит из малыша Эштона...

Да хоть и черта с рогами! Хвостом и трезубцем!

Раньше Лиля думала иначе. Но пожив немного в средние века, поняла мудрость своих родителей. Ребенка обучают так, чтобы он смог выжить.

На дворе война?

Две войны?

Наводнение, землетрясение, потоп?

И что!?

Ребенок должен выжить при любых властях и при любой погоде! А для этого заниматься с ним надо! Учить, учить и учить!

Ее родители так и поступали. Заинтересовывали кружками, водили по домам творчества, рассказывали, показывали, объясняли...

Пришло время — и Лиля применила эту методику с Мирандой. И с остальными детьми поступит так же. И поблагодарит своих родителей. Пусть в детстве у нее не было свободной минутки! Зато во взрослой жизни ей есть, что предложить миру!

Спасибо вам, родные...

Если есть жизнь после смерти, надеюсь, вы сейчас слышите мою благодарность.

Спасибо...

Умный в гору не пойдет.

А если выбора не будет?

Ивар не пыхтел, для вирманина такая прогулка, хоть и в полном доспехе, была несложной, но и упражнение ему не нравилось. Подняться на скалу — чего тут приятного?

Раштеры поставили замок на возвышенности, просто так не подойдешь. Незамеченными. Но и дураками они тоже не были. А потому холм ходами проточили — куда там иным жукам-древоточцам?

Сандра эти тропинки знала.

Потайные ходы. По одному из них можно было подняться к замку.

По второму — попасть в храм.

Почему так? Да все понятно. Спасаться надо будет — мигом разберешься.

А вот ловушек в этих ходах Раштеры не устроили. Ивар так и этак допрашивал Сандру, но девушка все отрицала. А потом вирманин понял.

Нет смысла устраивать там ловушки.

Зачем?

Вот представьте себе — ты бежишь. Бежишь от погони, один — или с семьей и детьми, не суть важно. Но... зачем себе приключения устраивать?

Как там с погоней будет — неизвестно, а кто-то из своих точно напорется.

Поэтому ловушек не было. Были — отнорки и ответвления.

Сандра правильный ход знала, а вот погоня... погоня неминуемо бы запуталась в разветвлениях. Пырей какой- то, а не приличные потайные ходы!

Но Сандра шла уверенно.

'Поворот, еще один, лестница, еще одна и еще...

Ивару все это уже изрядно надоело, когда вертикальный ход сменился горизонтальным.

— Пойдемте сразу в храм, — шепнула Сандра. — Не знаю, кому достался Раштер, не хочу поднимать шума.

Ивар кивнул.

Дядя Сандры жил при храме, в маленькой комнатке. А нужен был именно он.

Поговорим, разберемся...

Что у нас там со спрятанными сокровищами?

За Сандрой Ивар наблюдал, но пока не видел в ней ничего... подлого. Она была напряжена, она боялась. Но ничего не замышляла.

Может, оно и к лучшему.

Но руки у вирманина все равно были на рукоятях кинжала — и короткого меча.

Топор?

А вы сами-то им в потайном ходе махали? Чтобы об потолок и стену задевать?

Каждому времени и месту — свое оружие. А вирмане не были консерваторами. Они и слова-то такого не знали. Понадобится — они и копье возьмут, понадобится — арбалет прикупят. Лишь бы удобно было. Им. А врагу — наоборот.

❖ ❖ ❖

Сандру трясло.

Колотило крупной дрожью так, что зуб на зуб не попадал.

Она — дома!

А что ей принесет этот визит? Как встретит ее родной дом?

Она не знала. И ей было страшно.

Дом...

Как много в этом слове!

Тут и строгое лицо отца, и любящее — матери, и веселые глаза братьев, и птичье гнездо, на которое они лазили смотреть на большую березу, и ее покои, отделанные в голубых тонах.

Любимый конь — и любимое платье.

Первый бал и первый поцелуй за кустами роз...

А еще — боль.

Очень много боли. Сандра не врала Лилиан. Почти не врала. Все так и было с ее родными, с ней, с Энтором, с контрабандистами и нищими...

Все так и было.

Она не договорила только про отцовские тайники, но сейчас и про них тоже пришлось рассказать. И что с ней будет?

Что с ней сделают?

Бирмане казались, да и были опасными хищниками. Страшными, бесчеловечными...

Как Лилиан с ними ладит?

Сандре от одного их вида жутко становилось, а Лилиан улыбалась, и разговаривала, как с лучшими друзьями, и не боялась их совершенно. А ведь вирмане там такие — одной рукой дернуть — и верная смерть! Хотя сколько она уже под смертью ходит? А все одно, умирать не хочется.

Что с ней^удет? Что сделают в Ативерне?

Сандра не знала. Ей просто было страшно. Но оставаться в Авестере — верная гибель. Рано или поздно найдется кто-то из знакомых, и — все. Дойдет до Энтора, и утопят ее, как котенка, в одном мешке с сыном. А в Ативерне она получит определенную защиту.

В обмен на ребенка?

И что?

Не самая высокая цена, кстати говоря! Нет, не самая... к младенцу Сандра привязана не была. Когда ее подарили Лилиан, она и в таком уж шоке не была. Изображала больше...

И присматривалась.

Лилиан была странной.

Неправильной, непонятной, загадочной. Человек, который не был аристократом — это Сандра видела. Но ведь и мещанкой она не была!

Улучшив момент, Сандра обыскала комнату Лилиан. Найти браслеты было несложно, а вот сложить единую картинку...

Гербы девушка знала весьма неплохо.

Лофрейн?

Сандра помнила барона. Веселый и обаятельный красавец. Бабник и задира. Но второй герб поставил ее в тупик. Кажется, это Ативерна. Но откуда?

И перстни — и с сапфиром, и с изумрудом...

Откуда?

Сандра приглядывалась к Лилиан Иртон, и ничего не понимала. Определенно, надо с ней поговорить... потом. Это — потом. Когда будет сделано самое важное.

А сейчас...

Вот и Храм.

Темная громада высится на скале, лепится к замку. Красивый, строгий... под ним — семейный склеп. Сандра знает.