Много шума из-за невесты - Джеймс Элоиза - Страница 54

Возможно, может показаться, что нет ничего легче, чем вести большое хозяйство с помощью многочисленных слуг, но это не так. Я считаю это весьма нелегкой работой. Миссис Габторн враждует со старшей горничной Даппер. По словам миссис Габторн, Даппер положила глаз на одного из лакеев, который моложе ее почти на пять лет, и миссис Габторн беспокоится (как вы понимаете, не без оснований), что Даппер попытается совратить юношу. А Даппер, в свою очередь, говорит мне, что миссис Габторн «заимствует» у нас чай, который носит своей сестре в деревню. И как мне, скажите на милость, решить, кто из них прав, а кто виноват? Разумеется, я не осмелилась даже упомянуть Даппер о лакее. В общем, я считаю, что управлять хозяйством, имея кучу слуг, гораздо сложнее, чем управлять домом такого же размера, совсем не имея слуг.

Прибытие портнихи леди Гризелды — это действительно важное событие, и я вполне понимаю, что вы пока предпочитаете не уезжать из дома нашего опекуна. Я не совсем поняла, почему вы пишете, что скандал, связанный с замужеством Имоджин, не вызвал большого резонанса. Каким образом этого удалось достичь и какими средствами? Поцелуйте за меня Имоджин, когда увидите ее нынче вечером. Я была очень рада получить от нее записку и узнать, что она и лорд Мейтленд поселились в Мейтленд-Хаусе.

С любовью

Тесс».

«7 октября Брамбл-Хилл

Дорогие Аннабел и Джози!

Это письмо будет очень коротким, так как я должна одеваться к ужину. Я передвинула на более ранний час время ужина, потому что Лусиус вечером уезжает в Лондон. Он предполагает работать там целый день и вернуться домой послезавтра утром, вновь проведя ночь в дороге. Мне кажется, что такой режим вреден для здоровья. И конечно, это означает, что он не сможет присоединиться к нам завтра на скачках в Силчестере, однако я с тобой там увижусь, Аннабел.

Я была крайне удивлена, узнав, что мой муж, оказывается, спас Имоджин от скандального бракосочетания «с побегом». Он об этом ни словом не обмолвился. Я думала, что, выйдя за мужчину замуж, ты лучше узнаешь его характер, но это не так. Лусиус не перестает меня удивлять. Я с нетерпением жду, что Имоджин подробно расскажет мне обо всем, когда мы увидимся с ней на скачках.

Джози, мне тебя будет не хватать, но я согласна с мисс Флекно в том, что уроки танцев играют важную роль в жизни молодой леди. Аннабел и Имоджин расскажут тебе все мои новости, когда вернутся из Силчестера, к тому же подобных скачек еще предстоит немало в будущем.

С любовью к каждой из вас

Тесс».

Глава 31

Примерно за полчаса до ужина Тесс постучала в дверь, соединяющую ее спальню с комнатами мужа. Она была не сильна в этикете общения супругов между собой: следует ли, например, стучаться, прежде чем войти в комнату собственного мужа? Ей почему-то это казалось странным. С другой стороны, если он моется… Она услышала глубокой голос Лусиуса, который что-то сказал своему камердинеру, потом его торопливые шаги к двери.

— Добрый вечер, моя дорогая, — сказал он.

Его вид вызвал у Тесс самые удивительные ощущения. На лице его было вопросительное выражение, и у нее вдруг подогнулись колени и очень захотелось поцеловать его. Ей показалось, что корсет слишком туго затянут и мешает ей дышать. Пора бы ей уже привыкнуть к такой реакции, но ощущение это не только не проходило, а еще более усиливалось.

Хуже всего было то, что на Лусиуса ее присутствие, судя по всему, вовсе не оказывало такого же воздействия. Когда они встречались в столовой или в коридоре, он был неизменно очень вежлив. В тех редких случаях, когда она отваживалась заходить к нему в кабинет, он обязательно советовал, как лучше разрешить ту или иную сложную хозяйственную проблему. Тесс не замечала у него желания подурачиться, заглянуть ей в глаза или вообще хоть как-то напомнить, что они молодожены.

Сегодня днем, например, когда Тесс зашла в его кабинет, чтобы задать вопрос о бриллиантовом браслете, невесть откуда поившемся у нее на подушке, стоило ей взглянуть на стоявшую в кабинете малиновую кушетку в стиле ампир, как в ее воображении возникли соблазнительные картины. Но когда она присела а кресло, изо всех сил пытаясь соблазнить мужа и заставить забыть хотя бы на короткое время о делах, ей это не удалось.

Лусиус уклонился от поцелуев и вежливо, но твердо сказал, что у него много работы. Она принялась настаивать на поцелуе в знак благодарности, он же настоял на том, чтобы Тесс покинула кабинет, удовольствовавшись тем, что он просто чмокнул ее в щечку. Она набралась храбрости и прижалась к его груди, подняв к нему лицо. А Лусиус так быстро отступил назад, что она чуть не шлепнулась на пол, после его с поклоном выпроводил ее из комнаты.

Только после того, как Гриззи искупает ее и переоденет а ночь, Лусиус превращался из доброго знакомого в мужа, глаза у него загорались, не оставляя сомнения в том, что он испытывает к своей жене страстное влечение.

Однако, судя по всему, в течение дня мысли о вечерах — и ночах, — проведенных вместе, докучали лишь ей одной.

Например, Лусиус заходит за ней элегантно одетый в темно-синий смокинг, а она не может думать ни о чем, кроме прошлой ночи, когда он целовал ее в живот. И ниже. Она чувствовала, как лицо ее заливается краской.

— Тесс, — спросил Лусиус, — могу ли я чем-нибудь помочь тебе?

— Я не могу решить, какое платье надеть сегодня, — сказала Тесс, взяв себя в руки. — У меня столько платьев, сколько не было за всю мою жизнь. Как ты думаешь, какое платье выбрать: из бархата или из легкого шелка? — Тесс указала рукой на два платья, разложенные на кровати.

Он подошел ближе и спросил:

— Это я заказывал черное бархатное платье?

— Нет, не ты, — начиная раздражаться, ответила она. — Если мне не изменяет память, все платья я заказывала сама. Ты всего лишь помогал мне советом.

— Ты ведь уже не соблюдаешь глубокий траур, — сказал Лусиус. — Надень зеленое. Черное несколько мрачновато, тебе не кажется?

— Нет, черное чрезвычайно элегантно, — заупрямилась Тесс. Почему это, интересно, он занимается с ней любовью только после наступления сумерек? Может быть, он подчиняется какому-то расписанию?

— Я предпочитаю видеть на тебе менее мрачную одежду, — сказал он, прислонившись спиной к столбику ее кровати.

— Думаю, что я все-таки надену черный бархат, — сказала Тесс, чтобы не уступать ему. И чтобы подчеркнуть свою неуступчивость, она повернулась к нему спиной и сказала: — Будь любезен, Лусиус, зашнуруй потуже мой корсет. Гриззи я послала на кухню с поручением.

— С удовольствием, — пробормотал Лусиус, подходя к ней.

Тесс ничего не могла поделать: прикосновение его пальцев вызывало странное ощущение внизу живота, тем более когда он стоял за ее спиной и зашнуровывал корсет так туго, что ее груди, казалось, вдвое увеличились в объеме. Почему она должна позволять своему мужу думать о ней как о женщине только ночью и только в ее спальне, из которой он незаметно исчезает, исполнив свой долг? Это ей тоже не нравилось.

Она отошла от него, чувствуя его взгляд на своей талии, и призывно колыхнула бедрами. О смысле такого движения она даже не догадывалась всего несколько дней тому назад. Сделав несколько шагов, она оглянулась через плечо.

— Будь любезен, Лусиус, помоги мне надеть платье.

Мгновение спустя она ощутила сладковатый запах нового бархата. Защищая прическу, она расправила платье на плечах. Оно не было похоже на мрачное траурное одеяние. У него было такое глубокое декольте, что маленькие рукавчики начинались ниже плеч и доходили почти до локтя. К тому же вырез был сделан не по прямой: на лифе как раз между грудями было сделано углубление. Но самым привлекательным, по мнению Тесс, была оторочка из меха горностая, отделявшая ее груди от великолепного черного бархата.

Лусиус по-прежнему не говорил ни слова. Она медленно повернулась и спросила как бы между прочим:

— Значит, я выгляжу невыносимо мрачно, Лусиус? Глаза у него потемнели до чернильной черноты, и он уже больше не выглядел сдержанным идеальным джентльменом.