Много шума из-за невесты - Джеймс Элоиза - Страница 55

Тесс задрала юбку, открыв стройную ножку в серебристом чулке, который поблескивал в свете свечи.

Он послушно взглянул на ногу, и она выгнула подъем стопы.

— Ты посоветуешь надеть черные туфельки без задников? Или на высоком каблуке? Они очень забавно застегиваются сбоку на пряжку, словно мужские штиблеты.

Лусиус на мгновение задержал взгляд на ее ноге, потом лицо его озарилось неожиданной улыбкой, которая появлялась у него так редко. Улыбка меняла его лицо.

— Я понимаю, что меня за что-то наказывают, — сказал он. — Хотя и не знаю, в чем провинился.

Он опустился на колени у ее ног и надел на нее туфли на высоком каблуке и с пряжкой сбоку. От прикосновения его пальцев у Тесс задрожали ноги.

— Вздор, — сказала она, когда он закончил застегивать пряжки. Повернувшись к зеркалу, Тесс взяла изумрудное колье, которое два дня назад обнаружила за завтраком на своей тарелке. — Не застегнешь ли это, Лусиус? — Тесс наклонила голову и подставила шею, ожидая прикосновения его пальцев. Она, кажется, проводит большую часть каждого дня в ожидании его прикосновения, подумалось ей.

Лусиус взял колье, потом медленно положил его на туалетный столик.

— Что ты от меня хочешь, Тесс? — спросил он. — Кроме того, чтобы помочь тебе одеться?

— Будь пылким, — шепнула она, краснея от собственной дерзости. Но, встретившись в зеркале с его взглядом, она откинулась ему на грудь и с облегчением вздохнула.

Трепеща от предвкушения, Тесс почувствовала, как его пальцы проделывают дорожку вдоль горла к ключицам, потом к окружностям грудей.

— В течение часа нам надо сесть за стол, — сказал Лусиус, слегка поворачивая ее и наклоняя голову так, чтобы проделать поцелуями тот же путь, который проделали пальцы.

— Знаю, — еле слышно сказала Тесс. Ей хотелось запустить пальцы в его шевелюру. Но помогать ему она не могла. Он должен был решиться сам. Она даже не протянула к нему руки и…

— Злоупотреблять терпением шеф-повара могут только дурно воспитанные люди, — заметил Лусиус. Его губы, насладившись аппетитной ямочкой возле ключицы, медленно заскользили вниз к округлости грудей.

— Понимаю, — сказала Тесс. Разве нельзя просто прикоснуться к его плечу? Нет. Он должен решиться сам, без побуждения с ее стороны.

Лусиус неожиданно выпрямился и сделал несколько шагов по направлению к двери.

— Почему бы нам не выпить что-нибудь перед ужином в гостиной? — сказал он.

Тесс озадаченно уставилась на него. Значит, он принял решение и предпочел уйти? Отправиться ужинать?

Он принял неправильное решение.

И кому, как не ей, его жене, подсказать ему, что решение неправильное?

— Я должна попрощаться с Хлоей, — сказала Тесс, поворачиваясь к большой клетке в углу. Как только она приблизилась, Хлоя радостно заверещала, приветствуя ее, и склонила голову набок.

— Этот попугай раздражает своим пронзительным криком, — сказал Лусиус, подходя к клетке. — Я надеялся, что она будет развлекать тебя, пока меня нет дома, но ее приветственные крики могут лишь испортить настроение.

— Тебе часто приходится ездить по ночам? — спросила Тесс, доставая Хлою из клетки. — Наверное, это ужасно утомительно?

— Я регулярно езжу ночами в Лондон и обратно. Когда ездишь ночью, не приходится терять рабочее время.

— Ты видишься в Лондоне со своими родителями? — спросила Тесс, стараясь не смотреть на него. Хлоя, выйдя из клетки, радостно заверещала и, уцепившись за палец Тесс, забила крыльями, стараясь удержать равновесие.

— Мне почему-то казалось, что это грациозные птицы, — сказал Лусиус, отступая на шаг, когда Хлоя чуть было не свалилась с пальца. Она так энергично захлопала крыльями, что в воздух взлетели мелкие семечки.

— Так ты видишься с родителями в Лондоне? — повто-ила Тесс.

— Никогда, — заявил он. — И они бы этого не захотели. Тесс побоялась задавать дальнейшие вопросы, чтобы не показаться любопытной, поэтому позволила Хлое прогуляться вверх по своему предплечью. Хлоя на мгновение прильнула к щеке Тесс и от избытка чувств легонько ущипнула ее за ухо. Тесс почесала ей головку, и Хлоя снова заверещала, все больше и больше возбуждаясь и переступая с ноги на ногу. Эмоции захлестнули птицу, и она…

— Проклятие! — взревел Лусиус.

— Не пугай ее! — сказала Тесс, возвращая птицу в клетку. Хлоя понимала, что сделала что-то не так; она издавала какие-то звуки, словно признавая свою вину и раскаиваясь.

Лусиус, как всегда, сразу же перешел от вспышки гнева к практическим действиям по исправлению последствий.

— Как нам снять с тебя платье, не испортив прически? Платье Хлоя сильно испачкала, и снимать его через голову было невозможно.

— Придется спустить его вниз, — сказала Тесс. — Помоги, пожалуйста, Лусиус.

— Вниз? — с сомнением в голосе перепросил тот.

Тесс спустила с плеч рукавчики и, поерзав, попыталась спустить вниз лиф.

— Будет проще, если это сделаешь ты, — сказала она, старательно сохраняя непроницаемое выражение лица.

Лусиус осторожно спустил узкий бархатный лиф с грудей, миновал стройную талию, чуть задержавшись на бедpax. Наконец она подняла ногу, чтобы позволить ему снять платье окончательно.

— И корсет сними, — сказала Тесс, поворачиваясь к нему спиной. — Я должна искупаться.

Она почувствовала его пальцы на шнуровке корсета и закусила губу, чтобы не улыбнуться.

Хлоя что-то хрипло ворковала, очевидно, успокаивая сама себя. Тесс молча пообещала ей утром дополнительную порцию семечек.

Корсет был расшнурован. Тесс сняла его и стянула через голову сорочку, отбросив ее в сторону. На ней остались только изящные батистовые панталончики — последний крик моды, прямиком из Парижа, — чулки и туфли на высоком каблуке.

— Лусиус, — сказала она, оглядываясь через плечо, — боюсь, что я, к сожалению, опоздаю к ужину. Шеф-повар будет недоволен.

Тесс подошла к туалетному столику, поставила ногу на стул и принялась расстегивать пряжку на туфельке. Лусиус тотчас оказался за нее за спиной.

— Значит, по-твоему, мне следует быть более пылким, а? — сказал он, зарывшись лицом в ее волосы, и положил руку на ее ягодицы, другой рукой крепко прижав ее к себе. В его голосе чувствовались и едва сдерживаемый смех, и страстное желание.

— Да, — подтвердила она.

Больше Тесс ничего не говорила примерно в течение часа. Потом произнесла весьма нетвердым голосом:

— Еще? — И с нарастающим интересом добавила: — Снова так же?

Лусиус, должно быть, слишком устал, чтобы мчаться в Лондон, словно вор под покровом ночи. Проснувшись на рассвете, Тесс увидела большое мужское тело, распростертое на кровати рядом с ней.

Наклонившись к нему, она спросила:

— А как же Лондон?

— Не сегодня, — пробормотал он.

Тесс что-то шепнула ему на ухо.

— Еще? — переспросил он, явно очень довольный. — Снова так же, Тесс?

Потом, подумав, добавил:

— Силы небесные! Брак, оказывается, полон неожиданностей!

Глава 32

Скачки всегда сопряжены с большим шумом и ажиотажем. До розыгрыша Кубка оставалось еще около двух часов, но за оградой, отделяющей места для зрителей, уже толпилось множество мужчин, что-то кричавших, подталкивавших друг друга и наблюдавших за группой двухлеток, которые после разминки направлялись к месту старта. Те, кто сделал ставки, что-то нетерпеливо кричали жокеям, потом орали друг на друга. Трибуна для публики сотрясалась от топота тридцати двух или тридцати шести копыт, когда лошади проносились мимо. Пахло пылью и лошадиным потом, то есть тем запахом, который был знаком Тесс, как аромат роз или запах свежеиспеченного хлеба.

Лусиус взял ее за предплечье, но повел не к трибуне, а к небольшому белому строению, видневшемуся слева.

— Это королевская ложа? — спросила Тесс.

— Уже нет, — ответил он. — Она принадлежала герцогу .Йоркскому, которому не терпелось продать ее, чтобы получить наличные для содержания своих конюшен. Я подумал, что нам, возможно, захочется иметь здесь собственное место.