Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Самбук Ростислав Феодосьевич - Страница 1229

Волошин сообщил, что номер в гостинице «Моряк» забронирован. Звонили туда, как и полагается, из горторготдела, значит, там все будут знать, что майор — какая-то шишка из мира торговли; тылы у него обеспечены, остальное зависит от него, а если понадобится помощь — вот номер телефона, к тому же, с восьми до десяти вечера он на всякий случай будет сидеть в баре...

Просторный стеклянный холл гостиницы поразил майора своей холодной официальностью. Холодно здесь было и в прямом смысле слова — топить еще не начали, а проклятый бора выдувал тепло и так стучал стеклянными дверями, что Хаблак удивился, как они еще не разбились.

Майор внимательно огляделся вокруг. Прямо из вестибюля ведет крутая лестница, как и полагается, покрытая ковровой дорожкой. Слева коридор — там, если верить табличкам, парикмахерская и еще какие-то хозяйственные помещения. В холл выходила и стеклянная дверь бара, еще запертая, — бар открывался в двенадцать. Хаблак взглянул на часы: минут через сорок пять он увидит Макогона, человека с хрящеватыми ушами и большим морщинистым лбом.

Номер оказался небольшим, но уютным и, к его удивлению, не холодным, видно, бора еще не успел выстудить его.

Майор не спеша разложил вещи, у него наконец было вдоволь времени, это случалось довольно редко, и он наслаждался медленным течением минут. В Киеве они летели, спешили, обгоняли друг друга, вместе с ними торопился и он, все время боясь не успеть, а тут минуты как бы остановились. Теперь Хаблак должен был подгонять их, однако не делал этого, потому что знал: возможно, скоро они опять полетят с невероятной скоростью и он, как всегда, не будет поспевать за ними.

Майор завязал полосатый польский галстук и надел черный кожаный пиджак. Этот пиджак с огромным трудом достала для него Марина, а он носил его небрежно, будто и не было этого труда, будто он всю жизнь носил только модную и дорогую одежду. Вспомнил свой, кажется, совсем еще недавний студенческий убогий костюмчик. Он ходил с ребятами разгружать вагоны и приобрел самый дешевый костюм, но и теперь он кажется ему роскошным — серый с блеском, шерстью там и не пахло, даже полушерстью, чистая синтетика, а как смотрели на Сергея девчата на вечере в общежитии — модный и немножко гордый, а может, эта гордость шла от застенчивости и смущения: все же роскошный костюм сковывал его движения.

А сейчас он носит черный кожаный пиджак как настоящий пижон, как человек, пресыщенный жизнью и смотрящий на эту жизнь с высоты своего промтоварного величия.

В баре было уже занято несколько столиков: у стойки сидели трое мужчин неопределенного возраста в твидовых пиджаках, один в замшевой куртке, две размалеванные девицы тянули через соломинки коктейли в углу и пожилая женщина, наверное работница гостиницы, торопливо пила кофе. Бармен стоял за стойкой в белой, аккуратно выглаженной куртке с черной «бабочкой». У него действительно был высокий лоб, и, если бы не приплюснутый нос и глубоко сидящие глаза, смахивал бы на профессора. Он скользнул по Хаблаку равнодушным взглядом, но глаза у него были цепкие, и майор понял, что Макогон запомнил его.

Хаблак заказал рюмку коньяка и черный кофе, занял свободный столик между стойкой и компанией в твидовых пиджаках.

Компания за соседним столиком, видно, хорошо знала бармена, потому что мужчина в замшевой куртке помахал рукой и крикнул:

— Гоша!

Он показал три пальца, и Макогон сразу принес им три рюмки коньяка, приветливо улыбнулся, перебросился с ними несколькими словами и понес грязную посуду за стойку.

Майор прислушался к разговору соседей. Ничего интересного: один рассказывал, как ездил летом на теплоходе в Сочи, какое пиво было в баре, о сухумском знакомом, встретившем их, — чудесный грузин, он возил их в своих «Жигулях» по Кавказу...

Остальные поддакивали, делились своими впечатлениями от поездок — обычная болтовня немного подвыпивших мужчин.

Одна из девиц, сидевших наискосок через зал, бросала на Хаблака выразительные взгляды, несколько раз они встретились глазами, и она откровенно улыбнулась майору. Ей было двадцать с небольшим, хорошенькая, в красных сапогах на высоченных каблуках и стильно закатанных джинсах.

Решительными шагами зал пересек моложавый мужчина в плаще и шляпе, виски у него были седые. Бармен перегнулся к нему через стойку, они пошептались, и Макогон пропустил его в комнатку за стойкой.

Должно быть, велся деловой разговор, потому что Макогона не было минут десять, какой-то посетитель уже нетерпеливо постукивал монетой по стойке. Наконец бармен появился, обслужил клиента и начал протирать рюмки, но тот, что заглянул к нему, так и не вышел. Неожиданно Хаблак увидел его за стеклянными дверями, выходившими в вестибюль: значит, из комнаты за баром есть еще один выход, и Гоша выпустил посетителя через него.

Майор заказал себе еще чашечку кофе: это давало ему возможность просидеть в баре лишних полчаса.

Девице в закатанных джинсах, очевидно, надоело безрезультатно стрелять глазами в Хаблака, подружки встали и, сопровождаемые мужскими взглядами, вышли из бара.

Бармен удалился в свою комнатку. Прошло несколько минут — не появлялся. Майор подошел к стойке, сделал вид, что разглядывает выставленные бутылки, и прислушался. Через открытую дверь доносились голоса, следовательно, другой посетитель Макогона был осторожнее, зашел прямо в подсобку, наверное, существовал какой-то сигнал или Гоша заметил его через стеклянную дверь, когда тот проходил по вестибюлю.

Хаблак вышел в туалет. Задержался в коридоре и увидел второго Гошиного клиента: лет под тридцать с длинными бачками и усами, свисавшими до подбородка, — ничего не скажешь, модерн, самоуверенный и нагловатый.

За полчаса — два клиента, заметил майор. Правда, это могли быть просто знакомые, заглянувшие для дружеской беседы, однако сомнительно: переброситься несколькими словами можно и в зале, вовсе не обязательно уединяться в каморке.

Хаблак подумал: если он и дальше будет сидеть один в баре, привлечет Гошино внимание, и решил пройтись по городу и пообедать, тем более что дождь стих и только сердитые порывы ветра метались но одесским улицам, срывая с деревьев увядшие листья.

Ожидая троллейбус, майор поднял воротник плаща и подставил ветру спину. Увидел, как из гостиницы вышла уже знакомая ему девица в красных сапожках и такой же красной куртке с белым меховым воротником. Пересекла улицу прямо к Хаблаку, будто действительно были старыми знакомыми, но остановилась в двух шагах от него и повернулась спиной, высматривая троллейбус. Вскоре он подошел, майор пропустил девушку вперед, она оглянулась и улыбнулась так, как в баре, — вызывающе и поощрительно, и Хаблак подумал, что знакомство с ней может оказаться полезным. Он сел рядом с девушкой — троллейбус в этот дневной час шел полупустым, и спросил прямо, словно уже не раз встречался с ней:

— Вы живете в «Моряке»?

Девушка заученно стрельнула в него глазами. Не ответила и сама спросила:

— А вы откуда?

— Из Львова.

— Хороший город.

— Очень хороший, но таких девушек маловато.

— Каких?

— Похожих на вас.

— Скажете!

— Серьезно.

— Надолго в Одессу?

— Отпуск... — неопределенно ответил он. — А как вас зовут?

— Люда.

— А меня Сергеем. — Искоса бросил взгляд на девушку и решил, что особые церемонии здесь излишни. — Есть свободное время? — спросил он.

— Смотря на что?

— Может, пообедали бы вместе. Я плохо знаю Одессу.

Люда притворилась, что размышляет.

— Я, правда, договорилась с подругой...

— Подруга подождет.

— Неудобно.

— А удобно бросать одинокого человека в незнакомом городе?

Они вышли в центре города, и Люда повела его в лучший, как она выразилась, ресторан в гостинице «Одесса». Майор подумал, что его бюджет недолго выдержит такие визиты, но вынужден был смириться. Люда заказала себе цыпленка табака, Хаблак сказал, что цыплята ему давно уже надоели, попросил более дешевый шашлык и бутылку сухого красного вина. Люда пыталась что-то сказать о коньяке, но майор объяснил, что коньяк, кофе и, возможно, шампанское они будут пить вечером в Гошином баре. Умело переключив разговор на Гошу и его посетителей, Хаблак почти сразу узнал, что Люда — завсегдатай «Моряка», что в баре по вечерам собираются, как она выразилась, деловые люди и что там решаются разные комбинации, в основном относительно купли и продажи.