Тлен и пепел (СИ) - Шелинс Елена - Страница 39

   Энтон отстранился сам, с удовольствием смотря на мое выражение лица.

   Еще чувствуя на языке его вкус, я с запоздалым праведным возмущением уставилась на молодого мужчину, но это уже никак не могло его обмануть. Все слова разом застряли в горле, и я с яростью и смущением отвела взгляд.

   Энтон с непринужденным видом стянул с себя плащ, накинул на сгиб локтя, затем развернулся ко мне спиной и велел, переходя на «ты»:

   — Тебя уже скоро хватятся, так что не будем заставлять нервничать твоих родных. Снимай с себя эти истлевшие тряпки.

***

Лошадь шла бодрой рысцой, разгоревшийся ярче светоч, колыхаясь от порывов ветра, выхватывал из мрака стелющиеся молодые корни, переплетенные с серыми плоскими камнями. Энтон посчитал, что в нашем положении будет лучшим двигаться через лес в некотором отдалении от дороги, не выходя на нее саму. Я промолчала, но была полностью согласна, — так меньше вероятность, что нас случайно увидят.

   А мне оставалось, преисполнившись подчеркнутой гордости, высоко поднять подбородок и делать вид, что меня не способна смутить сложившаяся ситуация, унизительность которой была очевидна. Почти полностью обнаженная под плащом, подобно абсолютно пропащей девицы после развеселой ночи, я цеплялась за внешнее и напускное, как за последнюю соломинку, создающую иллюзию того, что я выше происходящего и что оно не способно меня запятнать.

   Сидя боком, я замоталась в плотную ткань по самое горло и чуть выставила вбок наполовину оголенную и еще зудящую нoгу. Энтон крепко держал меня за талию, удерживая от падения. Руки и плечи я прятала под плащом, иначе отсутствие на мне даже нательной рубашки для случайного зрителя стало бы очевидным.

   До конца нести маску невозмутимого достоинства мешало дыхание треклятого Корре, горячо бьющее мне в висок, которое и смущало, и злило. Энтон, конечно же, не преминул воспользоваться случаем, и прижал меня к себе крепче, чем следовало бы. Лошадь шла ровной рысью, но балансируя с ноющей ногой, я так и не смогла достаточно отстраниться от мужчины.

   Некоторое время я зачем-то терпела, приняв это за очередную на сегодняшний вечер пытку. Но затем, не выдержав, тихо проговорила:

   — Не обольщайтесь. Вы получили тот поцелуй лишь благодаря моей растерянности и бедственности положения…

   — Позвольте уточнить, это из-за бедственного положения или же своей растерянности вы так охотно на него ответили?.. — насмешливо спросил Энтон.

   Я вспыхнула, как охапка сухого хвороста, брошенная в огромный высокий костер, вроде тех, которые разводят на праздник Огней Брианны. Но прежде чем я успела ответить на столь провокационное заявление, Корре поспешно проговорил:

   — Вместо того, чтобы зачем-то ссориться со мной, я бы на вашем месте спросил, кто же все-таки захотел лишить вас жизни чужими руками.

   Все мое возмущение разом исчезло:

   — Так вы знаете, кто нанял тех людей?..

   — Заказчиком, к удаче, руководили слишком сильные чувства, чтобы всерьез все продумать и обеспечить полную анонимность…

   Мужчина выдержал многозначительную паузу, на которой у меня быстро сдали нервы:

   — Энтон, не томите, Верниc вас раздери, кому я могла настолько насолить?..

   Рука Корре, пользуясь моей отвлеченностью, как бы ненароком перехватила меня еще ближе к себе. И мужчина, наклонившись над моим ухом, вкрадчиво проговорил, смакуя каждый слог:

   — Госпожа Церра Лоуpель.

   Повисла пауза, перебиваемая монотонным стуком копыт лошади, вышагивающей по камням. Я несколько секунд сосредоточенно перебирала в памяти всех знакомых женщин с хотя бы похожим именем, но в голову ничего не шло. Оно так ярко звучало, что вряд ли бы я его не вспомнила, даже если бы и слышала о такой даме очень давно.

   — И… как может желать моей смерти женщина, которую я даже не знаю? — придя к неутешительным выводам, с недоумением спросила я. — Кто она вообще такая? Откуда у вас эта информация?.. Нет, определенно, вы что-то напутали.

   Во вздохе Энтона явственно послышалось разочарование, видимо, он ожидал куда более бурной реакции.

   — Кларисса, вы что, действительно ничего не слышали о Ферре? Мне сложно в это поверить.

   — Нас точно никогда не представляли друг другу.

   — Что ж, думаю, она бы весьма огорчилась тому факту, что вам даже незнакомо ее имя. Кларисса, вы что, совсем ничего не знаете об Отисе Батрисе? Мне казалось, вы были заинтересованы его персоной тогда, на балу.

   Я вздрогнула.

   — Причем он здесь? — уточнила ледяным тоном. — Или хотите сейчас обсудить мой интерес к тому или иному мужчине?..

   — Постойте, мы же говорим о Ферре Лоурель. А как можно обсуждать госпожу Лоурель, никак не упоминая ее любовника, с которым она состоит в постоянных отношениях уже три года?..

   Я сжала пальцы на ткани плаща, чувствуя подушечками едва различимый шов.

   Любовник? Три года?..

   В голове клоками повис туман.

   Я же чувствовала, что с Отисом что-то не так. Осознавала, что молодой человек с такой внешностью и карьерой не может быть одинок, и что всегда найдется та, что с радостью согреет ему холодную постель. Но постоянные отношения несколько лет?..

   — Ферра Лоурель — фрейлина государыни, придворная дама, — тем временем рассказывал Энтон. — Очень красивая девушка, тут ничего не скажешь. Дворцовые художники даже успели написать несколько ее портретов, правда, на мой вкус, вышла больше бездарная мазня.… Кроме симпатичного личика, Ферра обладает кое-каким влиянием, так как входит в круг любимец государыни. Вы не могли ее не заметить, госпожа Лоурель сегодня была на приеме Темпичей, к тому же, они пришли с Отисом вместе.

   — Но что тогда Отис забыл на балу невест?..

   Энтон легко рассмеялся:

   — Странный вопрос для столь рассудительной барышни. Очевидно, Отис не собирается жениться на своей любовнице. Я слышал, что его дядя не посчитал Ферру подходящей партией для своего любимого племянника, а Отис без его одобрения и шагу ступить не может.

   — Но как же так, меня что, хотели убить из-за каких-то танцев на балу невест?.. Эта Ферра выжила из ума?..

   — Вы даже не представляйте, сколько жестоких преступлений совершается людьми во имя их большой и светлой любви.

   — Но, согласитесь, в это сложно поверить, — упрямо продолжила я, предприняв новую попытку отстраниться. — Меня и Отиса ничего не связывает, кроме двух танцев. Даже слов, сказанных между нами, едва ли наберется с три десятка. Чтобы пойти на столь отчаянный шаг, нужна более весомая причина, иначе бы Ферре пришлось расправляться с большой толпой дам, с которыми Отис имел куда более длительные беседы.

   — И, тем не менее, я знаю, что это была именно Лоурель, какими бы рассуждениями она не руководствовалась. Мои источники… не имеют привычки врать.

   Я хотела возразить, что все люди способны на ложь, но тут же одернула себя, запоздало вспоминая, что я имею дело с некромантом.

   — И что же мне теперь делать? — тихо проговорила дрогнувшим голосом, — Эта женщина может и повторить покушение…

   — О, не стоит волноваться. Я позабочусь о том, чтобы она вас больше никогда не побеспокоила.

   Вопрос о том, каким же образом Энтон Корре собирается решить данную проблему, я так и не решилась произнести вслух. Разом стало душно и тесно в захвате его рук.

   А затем мне вдруг стала абсолютно неважна дальнейшая судьба любовницы Отиса, Ферри Лоурель. Мы выехали из леса и, следуя изгибу дороги, оказались прямо напротив главных ворот моего поместья.

   В черном кованом железе тонкой работы были искусно запечатлены твари, живущие в самых глубоких водах океана: длинношеие нирны с маленькой головой и обтекаемым массивным телом, скалящиеся змеевики, сложенные во множество колец, и выполненный в дотошных деталях кракен, терзающий трехмачтовую каравеллу. Сейчас эти металлические чудища, бросавшие на землю неясные тени, смотрелись жутко, освещенные лишь парой неярких светильников.