Тлен и пепел (СИ) - Шелинс Елена - Страница 40

   Глядя на горящие желтым светом окна первого этажа, я сглотнула и поежилась, сейчас особенно остро чувствуя голой кожей грубоватую ткань плаща.

   Светоч Энтона дрогнул и вдруг растаял в воздухе, погружая нас во тьму. До тусклых кругов света у самых ворот было всего два метра, но теперь рассмотреть издалека меня и Корре не представлялось возможным.

   — Вы запомнили все, что вам нужно будет сказать? — услышала я вкрадчивый голос Энтона.

   Я обреченно кивнула, чувствуя, как мучительно заколотилось сердце. Я уже знала, что сейчас будет, но прикосновение пальцев мужчины к ткани плаща в месте чуть ниже ключиц, вызвало предательскую дрожь.

   — Ни звука, — короткое предостережение, и над моей грудью расцвела обжигающая боль.

   Я дернула здоровой ногой, с трудом сдерживая почти прорвавшийся стон. Пальцы Энтона быстро переместились на мое правое предплечье. Новая болезненная вспышка, — и мне стоило огромных усилий воли, чтобы не вырваться из рук Корре.

   Дальше спина, потом, особенно мучительно, живот, и в конце внешняя сторона левого бедра. Там Корре задержал свою ладонь на несколько более долгий срок, чем в предыдущие разы, и я едва не взвыла в голос, впиваясь зубами в собственную ладонь.

   — Только не подумайте, что мне в радость вас так мучать. Но, увы, это необходимо.

   — Что это за магия? — выдавила я, смахивая выступившие слезы. — Сущая пытка!

   — Именно, что пытка, моя дорогая. Хорошо развязывает язык, если применять в полной мере. За кожу не переживайте — я был аккуратен, к тому же, я обязательно найду способ вручить лекарю флакон с остатками вампирской крови, чтобы он добавил ее в мазь как чудесное средство от ожогов из Объединенных республик.

   — С каждый разом вы раскрывайте передо мной все новые и новые ваши стороны, — глухо пробормотала я.

   — Поверьте, вы не знайте и десятой части моих талантов.

   Способности Энтона в действительности меня сейчас мало волновали. Больше всего на свете я желала скинуть плащ, чтобы ничего не касалось пылающей части кожи.

   — Держитесь, Кларисса, осталось недолго.

   Охрана поместья дернулась, только когда ворота перед нами с легким скрипом отворились, признавая во мне члена семьи Извич.

   Трое мужчин в серой форме, стерегущих вход, застыли, разинув рты, там же где и стояли, едва увидели господина Корре и меня в таком вульгарном виде, — плотно закутанную в плащ и с выставленной обнаженной ногой, которая как бы намекала, что не все элементы моего платья были на своем привычном месте.

   Я, скрывая бессильную досаду и смущение, вновь нацепила на лицо маску невозмутимого достоинства. Однако удерживать ее долго я не смогла.

   Недалеко от ворот стояло два экипажа.

   У нас были гости.

   Энтон спустился с лошади первым, мимоходом отдавая поводья подскочившему слуге, и я, соскользнув вниз и морщась от боли, вновь оказалась на его руках.

   Сбоку послышались шепотки, раздалось несколько охов, застучали каблучки заметивших нас служанок, взметнулись накрахмаленные юбки. Едва мы поднялись по мраморной широкой лестнице, у входа нас уже встречал ошеломленный мистер Грауль.

   — На госпожу напали, — опуская все приветствия, сказал Энтон дворецкому сосредоточенным тоном. — Нужен лекарь.

   Мистер Грауль, совсем по-женски, в ужасе прижал ладонь к тонким бесцветным губам и, качнув головой, бросился внутрь раздавать поручения слугам. Корре, игнорируя поднявшийся вокруг переполох и не отвечая на настойчивые вопросы взволнованной прислуги, размашисто шагал дальше, отлично ориентируясь в доме.

   — Господин Извич у себя? — Энтон перехватил одну из служанок и та, побелев и резко отводя глаза в сторону, кивнула.

   Щеки пылали от множества любопытных взглядов, обращенных в мою сторону, и хотя я приложила уйму усилий, чтобы сохранить лицо, игнорировать весь этот шум вокруг оказалось выше моих сил. Но это было только самым началом мучительного испытания.

   Мы оказались перед дверями в кабинет отца ровно в тот момент, когда они резко распахнулись.

   Я ахнула, и тут же инстинктивно закрыла лицо, отворачиваясь, словно это могло бы меня спасти, но уже точно понимала, что поздно — меня узнали.

   На пороге замер Отис, с оцепенелым изумлением разглядывая Энтона и меня. Плащ, скрывающий мою фигуру, несколько сдвинулся вбок, еще сильнее обнажая неприкрытую ногу высоко до бедра, на котором вольготно покоилась ладонь Корре.

   Энтон сдержанно поздоровался и непринужденно зашел внутрь, проходя мимо молодого человека, который, приоткрыв рот, так и не смог выдавить из себя ни слова.

   — Кларисса!!!

   Голос матери буквально оглушил. Я, ничего не видя вокруг от страха, почувствовала, что меня усадили на диван. Раздался бас отца и еще чей-то голос, не Отиса, но очень хорошо знакомый и пока неузнаваемый. Все разом заговорили, но я не могла понять ни слова, полностью оглушенная диким стыдом и нахлынувшей паникой.

   Я трясущимися пальцами быстро поправила задравшийся плащ и подняла голову, случайно зацепив взглядом край отцовского стола.

   Там стояла большая лакированная шкатулка с растительным орнаментом. Точно такая же, как та, в которой покоились обручальные змейки Элины и ее жениха.

   Несколько секунд, пока я приходила в себя, показались вечностью. Бессмысленная какофония к тому моменту смолкла, и я услышала только Энтона:

   — …моя охрана пустилась вслед за нападавшими, от них вестей я пока не получал. Лекаря для Клариссы скоро пришлют, этим уже занялся ваш дворецкий. Только не волнуйтесь, хвала богам, она отделалась сравнительно легко, и прямо сейчас ее жизни и здоровью ничего не угрожает.

   — Кто мог пойти на подобное?.. — голос отца, который буквально охрип от ярости, я узнавала с трудом. — Что за мерзавцы посмели поднять руку на мою дочь?!

   — Если бы мы не заезжали за жрецом, то поехали по той же дороге, что и Кларисса, и, возможно, успели бы раньше господина Корре, — тихо проговорила маменька, и в ее голосе четко обозначились обвинительные нотки. — Это все ваша сумасшедшая и безосновательная спешка…

   Я заметила, что она села рядом прямо на пол, только когда ее пальцы крепко сжали мою ладонь.

   — Аккуратнее, госпожа Извич. Спешка возникла лишь по желанию государя.

   Я подняла глаза и вдруг натолкнулась взглядом на стоявшего неподвижным изваянием Арнейма Батриса, дядю Отиса и главу совета Инквизиции. Он задумчиво смотрел на меня издалека, сложив руки на груди. Выражение его лица было абсолютно беспристрастным.

   Внутри что-то беспомощно замерло, отдавая липким ознобом по коже. Глава Инквизиции в моем доме. Один из самых страшных кошмаров с легкостью воплотился в жизнь.

   — Кларисса, а в чем причина того, что вы предстали перед нами в таком виде? — медленно спросил Аpнейм.

   — Я бы хотела говорить об этом только в кругу своей семьи, — впервые за все время подала голос я.

   Отец и маменька растерянно переглянулись, словно только сейчас до конца задумались о том, о чем спросил дядя Отиса.

   — Вы же пока не знаете, — Арнейм чуть поджал уголок губ. — Все присутствующие в этой комнате, конечно, за исключением господина Корре, скоро породнятся. Вы с Отисом поженитесь в тот же день, что и его брат.

   Я пару секунд не могла вымолвить и слова. Я забыла даже о ноющих ожогах, покрывающих мое тело.

   — Отец, но как же так?.. — наконец, выдавила я, вопросительно посмотрев на папеньку. — Разве вы мне не обещали, что все будет... иначе?.. Что я сама приму решение по поводу своего брака…

   Тот молчал, и в его взгляде я прочитала беспомощность. Лицо же Отиса, про присутствие которого я к этому моменту уже почти побыла, выражало несвойственную ему растерянность и полное недоумение. Кажется, он ждал от меня совсем иной реакции на эту новость.

   Ну конечно, многие девушки хотели бы сейчас оказаться на моем месте. Но этих девушек вряд ли пугали родственные связи Отиса в Инквизиции, и им была неведома многолетняя связь обаятельного мага с фрейлиной. На них, в конце концов, эти фрейлины не устраивали покушений.