Страдания среднего возраста (СИ) - Прага Злата - Страница 14

— Я только узнал, Лика. Как ты, ангел мой?

Он был так тих и печален, что я чуть снова не прослезилась. Но мужикам ни в коем случае нельзя показывать, как мы их любим, иначе они тут же садятся нам на шею, а моя после аварии была закована в огромный ошейник с издевательским названием «воротник Шанса» и вряд ли выдержала бы такую нагрузочку.

— Хорошо, Тарик. Со мной всё хорошо. Ты не переживай. Ну, не получилось, и не получилось. Главное, что мы живы. Правда? — и я захлопала ресницами.

— Правда, ангел мой, конечно, правда.

Я бы умилилась на этом месте и прижалась бы к его волосатой груди, но вошла медсестра с уколом. Эти молодые девчонки весьма аппетитно выглядят в своих облегающих хирургических костюмчиках и чепчиках. И Тарик поплыл, конечно, а как иначе! Так что я живо подобрала и спрятала сентиментальные сопли.

— Таричек! — жалобно позвала я, отвлекая его внимание от меддивы.

— Да, мой ангел, — отозвался милый, не оборачиваясь.

Ох, и покажу я тебе ангела! Сейчас чёртом полетишь за свадебным кортежем!

— Таричек, я где-то оставила свою сумочку.

— Да бог с ней, новую купим, — рискнул он отмахнуться от меня.

— С твоей карточкой, — добила я его.

— Что?! — под прыгнул он, — а где оставила?

— Э-э, помнишь, мы стояли на стоянке и болтали с уезжающей роднёй Лиды? Я положила её в какую-то машину в открытую дверцу на переднее сиденье.

— О, чёрт! Ладно, ты отдыхай, мой ангел, я поищу. И сладенького тебе куплю.

Он нехотя убрался из палаты, а я бросила снисходительно-торжествующий взгляд на медсестру, но она двинулась ко мне со шприцем в руке, и я сникла…

Отдышавшись после свадьбы детей, я словно переоценила и наши отношения с Тариком. Что-то неуловимо изменилось, но я пока не понимала, что именно. Мне просто вдруг показалось, что мы идём друг другу навстречу, но по разным улицам, по улицам с односторонним движением, и поэтому никак не можем встретиться, не можем посмотреть друг другу в лицо.

— Впрочем, — вздыхала я, — влюблённые должны смотреть не друг на друга, а в одну сторону, это древняя мудрость.

Раньше я не могла понять смысл этого изречения, а вот теперь, кажется, начала понимать, хотя и не желаю признавать, что влюбилась в любовника…

Часть III. Анжелика и акцизные марки. Глава 1. Ангельское нетерпение

Часть III. Анжелика и акцизные марки

Вредно не верить в честность и порядочность.

Иоанна Хмелевская

Глава 1. Ангельское нетерпение

Говорить правду удобнее и проще, не надо вспоминать, что врала перед этим.

Иоанна Хмелевская

Рано или поздно каждая женщина задаётся вопросом, из какого такого леса её мужчина приволакивает шкуру мамонта, то есть начинает интересоваться источником благополучия, в котором живёт её семья. Для многих браков такое любопытство оборачивается кошмарной сказкой про Синюю бороду.

Я долго не решалась спросить у Тарика, откуда такое богатство, но лето пролетело, прошла осень и наступила зима, а к зиме Тарик преподнёс мне норковое манто нежно-персикового цвета. И я не выдержала.

— Тарик, спасибо тебе огромное, но это же расточительство!

— Ну, что ты, дорогая, — проворковал он с неповторимым акцентом, — главное твоё здоровье. Носи, не мёрзни.

— Тарик, послушай, а откуда это?

— Из Турции. Но очень хорошее.

— Я вижу, что из Турции, и качество вижу. Откуда вообще всё это? Дом, машина, меха, драгоценности? Чем ты занимаешься?

Тарик вдруг внимательно посмотрел на меня, и я впервые поёжилась от его словно колючего, как ёжик, взгляда.

— Ты прямо, как моя первая жена, — медленно проговорил он, — та тоже всё любила выяснять — откуда, куда, кому, от кого, за что. Тебе это зачем?

— Ну, просто, знать. Ты же мне ничего не рассказываешь.

— Да потому что незачем рассказывать. Зачем тебе знать? Только красивую голову забивать, — отмахнулся Тарик.

— Ну, всё-таки? Откуда это всё? Какой у тебя бизнес?

— А если я скажу, что истребляю уссурийских тигров или граблю фуры с фармацевтикой, или руковожу бандой киллеров, что ты будешь делать?

— Господи, ужас какой-то! Не пугай меня!

— А ты не заставляй меня! Не заставляй пугать. Не забивай свой прекрасную головку всякой ерундой. Приготовь мне лучше ту закуску, ну, с грибочками.

— Фаршированные шампиньоны?

— Вот-вот, их приготовь. Я тут бутылочку белого вина привёз, выпьем, покушаем, и ты мне сыграешь. Сыграешь ведь?

— Конечно, Тарик. Тебе сыграю.

Тарик как-то увидел у Тольки гитару и спросил, что тот играет, а сынуля сдал мать с потрохами, рассказав, что играю как раз я, а не он. Тарик купил мне новый инструмент, шикарный, как и всё, что он покупал, и я иногда пела для него или просто перебирала струны, пока он отдыхал или наоборот работал с ноутбуком на диване в нашей гостиной. Но сейчас мне нужны ответы, а не лирика!

— Тарик, а…?

— Попозже, Лика. Я пока поговорю по телефону.

Он закрылся от меня трубкой, и мне пришлось отступить. Но вопрос без ответа скручивается в мозге стальной спиралькой и начинает зудить его, как сверло дрели, доводя порой до безумия. Я хочу знать, и я узнаю! Я, конечно, ангел, но даже ангельскому терпению приходит конец. Я выхожу на тропу разведывательно-диверсионных операций. И для этого мне нужен напарник…

***

Во встречах с бывшими партнёрами всегда есть некоторое напряжение. Я поэтому редко бываю в доме Викуси, которая замужем за моим бывшим вторым мужем Генкой. Однако теперь не время рассусоливать! А то вдруг Тарик и впрямь уголовник и тигров убивает! И мы с Викусей, устроившись на её кухне, проводили обсуждение всех версий происхождения богатства Тарика, или мозговой штурм.

— Чего-чего?! — хохотнул Генка, — да у вас того вещества нет, которым можно такие штурмы проводить, курицы!

Этот его солдатско-флотский юмор стал причиной номер десять, по которой я с ним развелась.

— Ты поможешь или нет? — спросила его Викуся.

— Нет, конечно, — пожал он плечами, — такие тайны тщательно хранятся от баб и прочего болтливого окружения потому, что их разглашение может быть опасно.

— Чем? — влезла я.

— А если правда киллер?

— Да тьфу на тебя!

— Ой, да успокойтесь вы обе! — отмахнулся Генка, — торгует, поди, урюком сушёным, или его земляки ремонты делают. Вот и всё.

— Не-ет, этого мало. Он не просто богат, он чудовищно богат! У него дома, машины, квартиры в сумасшедшем количестве! Такого честным трудом или частным бизнесом не заработаешь.

— Может, наворовал в своё время и выгодно вложил? — предположил Генка, почесав трусы.

Это была причина номер пять нашего развода: он вечно ходил в трусах и майке и вечно эти трусы почёсывал и проветривал, противно отставив ногу, как кобель под деревом.

— Это ж какой должен был быть вклад, что им налоговая не заинтересовалась? — буркнула я.

— А может у него нефть есть или алмазная шахта? — предложила Викуся.

— Вот это уже ближе к теме, — задумчиво сказала я, — но где?

— Да уж, у нас тут только угольные шахты и земля чернозёмная.

— А, может, правда какое-нибудь агентство по устранению людей? Вон сколько у него охраны, — подколол Генка, — как тебе, Ликуся, в постели с врагом?

Причина развода номер шесть — идиотские подколки и постоянное стремление насыпать соль на сахар.

— Тарик безобиден, как антибактериальное мыло, — убивает лишь невидимых паразитов, — вздохнула я, — он не может смыть человека, он слишком любит людей.

— Делать он их любит! — гоготнул Генка, доводя меня до кипения.

— Нормальное мужское качество, — буркнула Викуся.

Генка сдулся и смотался с кухни, прихватив тарелку с жареной картошкой, а я навострила уши: что это, если не намёк на охлаждение в супружеской жизни?

— Ликуся, а ты у его жён узнавать не пробовала? — спросила Вика.