Страдания среднего возраста (СИ) - Прага Злата - Страница 15

— Да ты что?! Я с ними вина с тортом выпила, чуть инвалидом не осталась, причём моральным, а ты говоришь — узнавать. Марьям с ним из-за этого развелась, что хотела много знать, вторая и не хотела знать, а третья знает, но не скажет.

— Откуда ты знаешь, что Олька знает?

— А зачем бы она за него вышла при такой разнице в возрасте? Точно что-то знает, чертовка!

— Тогда надо её разговорить! — воскликнула Викуся.

— Да как?!

— Ну, в последний раз, когда она крыла тебя за то, что Тарик подарил тебе сумку от Гуччи, её словарный запас просто поражал воображение! Ты тогда её здорово раззадорила.

— Точно. Способ номер один — спровоцировать гнев. В гневе люди часто ошибаются, — записала я в блокнотик ручкой с розовыми пёрышками.

— Да. И они здорово ошибаются, когда пьяные, — буркнула Викуся.

Я вздохнула. Видимо, Генка не смог преодолеть причину номер три нашего с ним развода и по прежнему прикладывается к бутылке.

— Второй способ — подпоить, — записала я, сочувственно кивнув и погладив подругу по спине.

— А к нарикам в СИЗО «подсадных уток» подсаживают, те треплются, а их потом на допросах цитируют, — сказал Генка, принёсший тарелку в раковину.

Мы с Викусей переглянулись и хором сказали: «Три. Подсадная утка».

— Ещё можно скрыто её подслушивать. Рано или поздно где-то с кем-то должна же она это обсуждать? — словно сама себя спросила Викуся.

Я записала в блокнот: «Четыре. Жучок».

— Где вы тот жучок найдёте, курицы мои любимые? — обнял нас своими коромыслами Генка, — проще в тёмной подворотне прижать. Не очень-то этично, зато дёшево, надёжно и практично.

— Пять. Силовое давление, — пробормотала я, диктуя сама себе.

— Помнишь лагерь? — спросила Викуся, наливая нам троим кофе.

— Угу.

— Может, как тогда? Сейчас вон ещё и компьютеры есть.

— Школа ШИШ, — задумчиво произнесла я, — мы тогда многому научились.

— Что за школа ШИШ? — заглянула на кухню Маринка, младшая дочь Викуси и Генки, — привет, тётя Лика. А Шиш хоть с маслом?

Ну, вылитый папочка!

— ШИШ — это Школа интеллектуального шпионажа, детка, — по-бондовски сказала я, подмигнув глазом.

— Ого, круто! А чего это?

— Иди, уроки делай, — погнала её мать.

Маринка покапризничала, но ускакала, стянув яблоко.

— Главное правило интеллектуального шпиона… — начала я.

— Проявлять находчивость, терпение и такт, — продолжила Викуся.

— Главное оружие, — снова начала я.

— Обаяние и ум, — подмигнула Вика.

— Главная цель, — завершила я.

— Залезть на ель, — гоготнул Генка, снова вваливаясь на кухню.

— Да ты достал! — замахнулась на него жена полотенцем.

— Да вы, блин, достали! Военный штаб шпионок! Курицы, блин! Рубаху мне погладь, с дочками в кино идём!

— Да поглажу я, иди!

— Викуся, ты на мне погладь, — и он выпятил грудь колесом.

— Да, Генка! Дай договорить!

— Смотрите, договоритесь в конце концов!

— Да иди уже!

Он поржал и ушёл. Я вздохнула. Ох уж эта его дебильная привычка влезать в чужой разговор с неуместным комментарием! Причина развода номер семь.

У меня зазвонил телефон.

— Слушаю, Тарик.

— Э-э, что делаешь, ангел мой? — спросил он в трубку.

— Да ничего особо не делаю. Придумываю способы, как вывести из себя твою третью жену, — ответила я.

Викуся задохнулась и заморгала глазами, как будто ей песка в них надуло.

— Забавно! — оценил Тарик, — но лучше оставь её в покое. Пойдём вечером в ресторан?

— Уже вечер, Тарик.

— Вот я тебя и зову, мой ангел.

— Пойду, конечно. Заедешь за мной к Викусе?

— Ты у неё?

— Ага.

— Еду. Собирайся.

Мы положили трубки. Викуся покрутила пальцем у виска.

— Что?! — изумилась я.

— Ты зачем Тарику всё рассказала?

— Да ничего я ему не рассказала! И при этом, заметь, не лгала.

— Ты сумасшедшая!

— Просто не люблю ложь. Так что ты там говорила про наше дело?

— Да не помню уже!

— А ты вспомни! Главное оружие — ум и обаяние.

— А, да, — начала Викуся, — а главная цель шпиона…

— Узнать всё обо всех и не попадаться! — закончила я.

— Значит, попробуем, — сказала Викуся, и её глаза вспыхнули кошачьим хищным огнём, — с какого способа начнём?

Мы переглянулись.

— Спровоцировать гнев!

***

С первого декабря я обычно начинаю готовиться к Новому году. Стираю шторы, мою окна, выбивая на снегу во дворе ковры, перебираю тряпки в шкафу и выбрасываю или отдаю кому-то лишнее, закупаю консервы и напитки.

В этом году Тарик лишь велел мне выбрать ресторан и подарок.

Я нацелилась на шпионский подарок: супер навороченный смартфон с мощным диктофоном и камерой. Таричек купил мне его в начале декабря, велев придумать на настоящий подарок что-то более романтичное. С этим телефоном-диктофоном и с листочком с накарябанным желаемым подарком я отправилась в наглую к нему домой. Олечка оторопела.

— Ты совсем берега попутала, Реанимация?! — рявкнула она, увидев меня в гостиной.

— И тебе здравствуй, детка.

— Да пошла ты в…

— Какие познания анатомической географии. Но лучше бы тебе заткнуться и присесть. Вот ей богу, скажу Тарику, что ты меня обижаешь, вот он тебе вставит!

— Ой, мог бы, давно бы вставил, старый пердун! По мне, так вы оба всем врёте! Ты просто прикрываешь его несостоятельность! Давай, вали отсюда!

— Говорю же, пришла к Тарику. И он вполне состоятелен, вот и велел прийти.

— Зачем?

— Просил с подарком определиться. Я определилась.

— Нет, тебя точно надо в психушку определить! Ты обалдела совсем?!

— А что такое, Олечка? Боишься, что на тебя, красотулю не хватит?

— Да у него на таких, как ты, на сто тыщ хватит!

— Вот ведь, верно говоришь. Так чего переживаешь? Или у него с бизнесом из-за твоих истерик проблемы?

— Нет у меня никаких истерик, и нет у него никаких проблем!

— Ну, говорят, перед Новым годом у многих возникают проблемы с финансами, — закинула я удочку.

— У дураков возникают! А Тарик за Новый год озолотится! Дай сюда! — Оля ловко выхватила у меня бумажку, — что ты с него тянешь?! Что?! Ноутбук? Дура!

— Оля, ты хамка, — просто сказала я.

— Сама хамка! По телефону ему скажешь, он купит, а отсюда убирайся! А то упаду в обморок, а слуги подтвердят, что ты на меня орала, сука, — шёпотом прошипела она, — то-то Тарик огорчится! Может, он со мной и не спит, и от меня к тебе шляется, но он ни за что со мной не разведётся, он мной любуется, дура!

— Прямо и криво недоумеваю — чем? — встала я с дивана, — ладно, пока.

— Да чтоб отбить тебе бока!

Я поморщилась. Этот солдатский юмор из ангельских розовых губок! Словно ещё один Генка.

Промотав с Викусей вечером запись, мы уцепились за то, что Тарик получает доход именно на Новый год.

— Что это может быть? — гадала Викуся, — икра?

— Или шампанское.

— Курицу все берут! Может, у него бройлерная фабрика и инкубатор?

— Вика! И потом, от него бы помётом несло, наверное!

— Ну, не факт!

— И птицефабрика не факт. Что ещё может быть?

Перебрав ещё с дюжину диких догадок, решили использовать способ номер два: подпоить.

— Это сложно, — заметила я, — не пойду же я к ней запивать мировую? Тут или семейный праздник нужен, или ресторан. Да и не ходит он с нами с двумя!

Мы подумали.

— Слушай, — вдруг воскликнула Викуся, — а помнишь, как ты рассказывала, что Тарик обожает младших детей и внуков от двух первых браков и от Дили, но, когда ему подбрасывают детей в выходной на пару часов, Олечка надирается в хлам, чтобы с ними не сидеть?

— Точно! Тарик меня даже как-то позвал, потому что горничная тогда заболела, некому было с ними возиться.

— Короче! Ты подкинь идею Марьям, что дедушка соскучился по внукам. Горничную я беру на себя, с тебя пятёрка.

— Легко. А на что?

— Скидку ей дам на платье в «Торжестве», она давно спрашивала. И скажу, что вот только в этот день, а то завтра наценка!