Страдания среднего возраста (СИ) - Прага Злата - Страница 13

— Олечка мне не нравится, — так же осторожно начала я.

— Было бы странно, если бы тебе нравилась моя жена.

— Почему? Вот Марьям, к примеру, мне очень нравится.

— Правда? — вскинулся он.

— Послушай, Тарик, ты легко делишь свою любовь и щедрость, но нам не так легко делиться ими между собой. А Олечке сложнее всех. Обеспечь её и отпусти. Всё равно не живёте, как люди. Только девочку мучишь и сам мучаешься.

— Да ничего мы не мучаемся!

— Она курит, ты кашляешь, она гуляет, ты волнуешься, не спите вместе, ребёнка нет, скандалы из-за мелочей — что это, если не мучение?

— Э-э, это не совсем твоё дело, дорогая.

— Да это совсем не моё дело, дорогой, но что, если завтра она встретит молодого парня? Хорошо, если это будет хороший человек, а если какой-нибудь проходимец? Вот что ты тогда будешь делать? Ждать, когда они тебя кокнут?

Тарик внимательно на меня взглянул.

Я воспользовалась паузой и махом допила коньяк.

— Э, Лика, а ты не могла бы снять шляпу, а то голос твой, а всё остальное, как в кино, чужое, — попросил он.

Я улыбнулась. Шляпа алой инопланетной тарелкой приземлилась на льняную скатерть. Тарик с облегчением вздохнул и уставился на меня. Я снова близко-близко увидела его лысину и чёрные, близко посаженные глаза.

— Ну, чего уставился? — грубовато спросила я милого.

Не люблю я все эти сентиментальные взгляды, от них только глаза потом чешутся.

— Любуюсь, ангел мой. Просто любуюсь…

На свадьбу поехали в городской ресторан в старом центре. Я, естественно, села в машину с Тариком.

— Вот тут сверни, — велел он водителю, заменившему на день торжества моего Толика.

— Зачем? Едем же за всеми! — рискнул возразить парень.

— Тут короче. Срежем немного, ещё цветов купим. Ты со мной спорить, что ли будешь?!

— Да есть цветы, Тарик, — попробовала я успокоить его.

— Это для невесты! А надо ещё букет. Сверни, говорю!

В конце концов, мы отстали от свадебного кортежа и свернули в боковую улочку, а потом ещё в одну. А там оказалось одностороннее движение и патруль дорожной инспекции. Водитель вышел прикидываться идиотом, не знающим города, и выписывать штраф, Тарик выскочил следом.

Сидя на заднем сиденье, я чуть опустила стекло на дверце и показала инспекторам край белоснежной шляпы и алые губы.

— Капитан! Можно вас, — еле слышно позвала я, но внезапно повышенный в звании лейтенант услышал.

— Капитан, мой сын сегодня женится. Мы поехали за букетом для моей невестки и заблудились. Нельзя ли выписать нам штраф побыстрее, а мы бы оплатили его завтра? Ведь нехорошо опаздывать на свадьбу детей, правда?

— Да мой старик вообще не приехал, — буркнул парень, — курей не мог оставить. Значит, свадьба?

Я послала ему ослепительную улыбку. Как будто шляпа улыбнулась.

— Да. Сын такую девочку хорошую встретил. Решили не упускать, — мурлыкнула я из-под шляпы.

— А мою Таньку мать до сих пор грызёт, — пробормотал парень и отдал честь, — езжайте, и больше не нарушайте, — и он протянул водителю права.

Мы рассыпались россыпью благодарностей и убрались от греха подальше.

— Ей богу, Лика, в этих шляпах есть что-то магическое, — заметил мне Тарик, — прямо страшно тебя в них отпускать!

— А ты не отпускай! Ты держи крепче!

— Удержу, ангел мой, удержу.

Он полез ко мне с поцелуями, но я шлёпнула его по рукам и кивнула на водителя, призывая к порядку и соблюдения приличий.

В ЗАГС мы приехали почти вовремя. Я тащила два букета, Тарик жал руки. Вручив один букет невесте, чмокнув её и сына, я уступила место возле них остальным гостям и подошла к Тарику.

— Кому второй букет, Тарик? Для кого ты его купил?

— Для тебя, ангел мой! Для самой прекрасной мамы жениха.

Я молча постучала себе по лбу дизайнерским ногтем. От этого шляпа чуть поехала в сторону, и я убрала руку, мысленно махнув ею на дурость милого. До самого ресторана я возилась с этим букетом и прокляла всё на свете, но Тарику продолжала улыбаться, чтобы не обижать.

Мой Толик с Лидочкой смотрелись очаровательно, тесть с тёщей соответствовали застолью, родня со стороны папы Лиды была вполне интеллигентного вида. Я тихо радовалась за сына, подъедая икорочку и язык. После вывоза торта в зал и последних медляков, мы с Тариком смотались вслед за молодыми, предоставив родителям невесты возиться с завершением банкета.

— Вот тут сверни, — велел Тарик на въезде в посёлок.

— Мы же всегда через квартал едем! — опять заартачился водитель.

— А сейчас в объезд проедем, вдоль лесочка, так быстрее. Сверни, сказал!

Мы свернули на объездную дорогу, чтобы обогнуть посёлок и въехать в него с другой стороны, и почти сразу нам по глазам ударил свет фар, водитель заматерился, мы ощутили глухой удар и вдруг взлетели. При приземлении я здорово приложилась головой о потолок, а попой о сидение машины, так, что зубы щёлкнули, меня с силой швырнуло о дверцу, и я вылетела в холодную темноту октябрьского вечера. Последней мыслью было: «Тарик!»…

***

Взрослые могут вернуться в детство тремя способами: впасть в него, потеряв связь с реальностью, повториться во внуках, растворившись в них по глупости, или же во сне, отдавшись во власть игр подсознания…

Я словно в старинном замке, наполненном сокровищами и тайнами, лёгкая и нежная, иду сквозь анфилады комнат, длинные светлые кудри летят следом. Парадные покои заканчиваются, и я вхожу в заброшенное крыло, серое и пыльное, и захожу в пустующую детскую. Повсюду пыль, забытый медведь сидит в пустой кроватке, и приоткрытая дверца шкафа скрипит жутко и жалобно. Я смотрюсь в заросшее паутиной зеркало и вдруг стремительно старею: сморщиваюсь, съёживаюсь, седею, и вдруг ощущаю боль…

— Очнулась! Возьмите анализы и поставьте обезболивающее. Я потом посмотрю. Выздоравливайте, Анжелика Николаевна.

Врач уходит, а медсестра радостно берёт у меня кровь и рассказывает, как нам повезло, что мы влетели в густые кусты, и я отделалась ушибами и царапинами.

— Тарик?! — шёпотом кричу я, — что с Тариком? — и начинаю плакать.

— Ангел мой! Тебе больно? Что вы с ней сделали?! — рычит львом ворвавшийся в палату Тарик и кидается ко мне, — Лика, счастье моё, как ты?

— Тарик! Старый дурак! Я думала, что ты разбился, — и я реву уже в голос.

Он кидается меня утешать. А я вдруг прикидываю, как я сейчас выгляжу и начинаю реветь ещё пуще.

— О, мой ангел! Что со мной будет, пока ты рядом? Ну-ну, не надо!

Он по-собачьи заглядывает мне в лицо, и я понимаю, что всё пропало. Люблю! Люблю без памяти! А всего-то несколько месяцев знакомы!

Чёртов тролль! Точно заколдовал! А я-то хотела пожить на старости лет содержанкой у богатого мужика, потягивая из него денежки, как коктейль на пляже — лениво, много, словно нехотя, но жадно! И вот втюрилась!

О, бабы, имя вам — дурость. Любого шимпанзе романтизируете и на божничку поставите. Для нас нет и не может быть с мужиками деловых отношений, обязательно надо привязаться, прикипеть так, что не отодрать. Точно дура…

Очнувшись во второй раз, я философски отнеслась к известию о потерянной беременности. По привычке расчертив полушария мозга на две колонки, я суммировала плюсы и минусы и согласилась с тем, что всё к лучшему.

Я была беременна, и мои приливы и отливы, а также замерший цикл были связаны с токсикозом, а не с климаксом. Так что я ещё не сухая ветка! Это плюс.

В аварии беременность прервалась. Это минус. Хотя рожать я, в общем, не планировала, так что, может быть, и плюс. Тарик бы озолотил мать своего позднего ребёнка, но дети не могут быть разменной валютой, так что всё правильно. Бог дал, и Бог взял. Если бы я сразу сообразила, что со мной, и раньше записалась в длиннющую очередь к врачу, может, я и не поехала бы на ту свадьбу, а береглась дома. Впрочем, как бы я не поехала на свадьбу к сыну?

Запутавшись окончательно, я вздохнула и прикрыла глаза.

В палату вошёл Тарик.