Большой мир. Книга 1 (СИ) - Олегович Дмитрий - Страница 23

Он не на шутку распалился и стал чаще сплевывать вбок. Я понимал значение слова "фрак-ге", но было сложно вот так внезапно воспринять такую новость.

— А что они сделали? — спросил я.

— Оха, лесной-лесной. Да бродють отряды тута да нападают на деревни. Жгут, жизни лишают, истязают, — ответила он гневно.

На душе стало тяжело.

— Сам лично видел?

— Да какой там. Ежели б видел, то не трепался бы с тобой сейчас. Заезжие говорят да торговые, кто в город наведывается, — ответил рябой, как глупому.

Понятно. В одной стороне чихнул, в другой помер. Когда нет прямой связи, сложно увидеть картину в целом. Может отряд бандитов, где много фойре, разгуливает по местности да творит всякое.

Я успокоился даже от такой неясности. Не хотелось попасть в мир с таким количеством рас и сразу же вляпаться в глобальную войну.

— А что на других планетах? — перевел я разговор.

— А кто их знает, к нам никто не захаживает, а кто прибывает, тот уже не отбывает, — закряхтел свистящим смехом рябой, потрепав край шляпы.

— А что так? — спросил я.

Рябой, отсмеявшись, цокнул недовольно и замотал головой:

— Ну и лесной же… Дык все ж знают — кто к нам сойдет, назад не вернется. Ты совсем ничего не знаешь, что ль?

— Не, батя мало рассказывал. Хорошо, что такого ведающего встретил, а то б и помер так, незнаючи, — ответил я в тон.

Рябой ухмыльнулся, и в глазах загорелся огонек превосходства. Снова потрепал шляпу и выплюнул бедную травинку. Видимо, приготовился основательно разговориться, что меня очень даже устраивало.

— Вот что, малой, — затянул он. — Раньше Фарида была тихим местом, пока не завезли мохнатых. С них-то все и началось. Они ж дикие! Только и знают — чуть что, да в зверье обращаться. Звери, что с них взять! Да, без них тоже напастей хватало, но еще мой батя говаривал, что любой монстр в поле лутше мохнатого фойре. Когда первые поселенцы сошли на Фариду, тут было не протолкнуться от зверья такого, что сейчас только за каменной границей водится, да подальше! Потом недорослики и остроухие сошли на готовенькое. Но от них шуму нет, живут сами по себе. Наша территория была очищена первой и, почитай, стала плосцдармом для остальных!

Рябой резко замолчал и, пыхтя в обе ноздри, о чем-то глубоко задумался. Я молча ждал. Меня устраивал его словесный поток.

— После фойре все пошло к Са-аргу. Забрасывать сюда стали всякое отребье. Кто сам бежит, от кого избавляются. В общем, вместо новой надежды Фарида стала ссыльной планетой. Батя говаривал, что ево дед говаривал, как ево прадед сетовал, что само название планеты с какого-то седого языка значит "надежда". Во как! — выпалил еще одну тираду рябой, подняв палец.

— Невероятно! — вполне честно округлил я глаза. — И ты столько знаешь, хоть и живешь в глуши!

Рябой нахохлился:

— Да эт все знають. Просто никому не надобно это знание, чтобы помнить ево.

Внезапно раздался вой, и рогатый замычал в ответ, хрипловато, но гулко. Мне слегка заложило уши, а рябой залыбился довольно.

Солнце уже покраснело и начало движение вниз. Слегка усилился ветер, в воздухе запахло вечером, и подняв к небу глаза, я заметил набегающие тучи. Было не холодно, но сама картина приближающегося дождя заставила поежиться и подтянуть куртку. Было чудом, что непогода не застала меня в лесу.

Время за беседой бежало слишком быстро. Сейчас мне хотелось выжать рябого до последнего слова.

— А про другие планеты тебе батя не сказывал? Откуда первые поселенцы прибыли?

— Да сказывал что-то, но я не помню уж, да и не надобно оно мне. Что мне те планеты, когда под ногами работы — только успевай вертеться, — махнул рукой мужик.

— А почему Фариду заселили, раз тут живность такая бойкая? — спросил я.

Рябой хрюкнул, усмехаясь, и сказал:

— Ты не просто лесной, ты чудной. Вы там с батей поменьше бы с белками болтали да к людям выходили. Жить на Фариде и не знать историю дома своего, это ж… это ж…

— Невежество? — помог я. А что, я сейчас и правда невежда, особенно с его колокольни.

— Ага, оно самое. Невенжанство, — кивнул он с полной серьезностью. — На Фариде сурьезные залежи алмида. Вот за ним то и сходили сюда. Но потом чуть не передрались там, наверху, и во благо поделили.

— Как же получилось так, что здесь ни кораблей, ни космопортов? В твоей деревне какие дома стоят? — не удержался я.

Рябой нахмурился.

— Консмор…твов?

— Места, где сажают летательные аппараты с других планет, — проговорил я медитативно.

— Ааа. Дык договорились так сразу, как поделили. Чтобы все было честно, только магия и металл. Есть, конечно, исключения, но только те, которые есть у всех.

Ничего не понял.

— Какие исключения? — я начал нервничать. Темнело, и быстро, а это значило, что наши пути скоро разбегутся.

— Какие, какие. Считыватели разные. Когда я был малой, мой Сосуд считывали, как и у всех. Раньше с этим строже было, не то, что сейчас, — рябой недовольно рукой махнул, — вот из лесу даже такие как ты выходють. Небось, даже цвета своего не ведаешь?

Я помахал головой.

— А что, еще есть?

— Что, что. Переходы, белый свет, штроки разныя, — загибал пальцы рябой. — Годов двадцать назад я даже воздухоплаватель видал! Раньше, говорят, небо ими полнилось.

— А что за переходы? — спросил я с отбивающим чечетку сердцем.

Рябой набрал воздух:

— Переходные переходы! Совсем, что ли? В одной стороне вошел, с другой вышел. Только там маны уйма нужна, так что не для Белых это дело. А нам и не надобно. Куды нам переходить то? К мохнатым? Пф.

Телепорты, мать твою. Чертовы телепорты! Почему ни Сорас ни Леа об этом мне ничего не рассказывали? Хотя, если даже этот…рябой спокойно говорит об этом, значит это настолько общеизвестная и простая истина. Да что уж, я еще не могу спокойно слушать слово "мана", особенно от кого-то вроде этого мужика. А он упоминал ее так, будто о руке своей левой разговаривал.

— Как выглядят штроки, знаешь? — спросил я.

— Штроки… Батя говаривал, что из них монстряков легче всего валить. Стоишь себе на посту да валишь издали все, что движется за стеной Каменной Границы.

Рябой цокнул черному ватусси, как коню, и тот прибавил ход. Видимо, тоже дождя испугался. Может он тоже в Пантоа заглянет?

— А ты это, дождя не боишься в дороге? Тучи вон какие набегают, — кивнул я в небо.

Рябой махнул рукой и прищурился одним глазом.

— Не будет ничего. Ты ж лесной, знать должон!

Почему из головы в такие моменты все вылетает? Вот бродишь по лесу другого мира, смотришь на два огромных спутника, и столько вопросов, да все кажутся важными. Дай только шанс задать их кому-нибудь. А потом не можешь выбрать, о чем хочешь узнать в первую очередь.

Я медленно вздохнул и решил расспросить о чем-то более приземистом. Вряд ли рябой знал о магии больше, чем Леа или черноглазая гадина.

— А законы? Законы не изменились? Какие сейчас самые важные законы? — выпалил я несдержанно. — А то батя совсем не рассказывал ничего.

— Батя у тебя конечно еще тот …кхм. Звиняй уж, — сказал он досадливо. — Хм, законы значитцо. Если на шахтах работаешь — налог плати. Если на земле — дань за защиту от монстряков на Каменной Границе. Воинский долг по способностям, но за плату. Ежели задолжал кому, и расплаты не видать шибко долго — шею готовь.

Не понял здесь. Какую еще шею? За долги голову с плеч?

— Что значит шея? — спросил я, сухо сглотнув.

Рябой снова помотал головой и цокнул.

— Лесной… Кроком станешь, что ж еще! Ну это там, ближа к центру, где народ позажиточнее да наглее. Здесь в округе такого не бывает.

— Вот блин! Батя совсем меня дураком вырастить решил! Я даже не знаю, кто такой крок! — проронил я дрожащим голосом. И признаться, дрожал совсем не театрально. Уж больно предчувствие плохое было.

— Ох, ну и дела с тобой. Хорошо, что я тебе встретился, а не губитель какой. Не зря с тобой провожатаго отправляли, — покачал головой мужик. — Крок — это когда на шею цепляют ошейник, и ты не можешь что против сказать, пока не отработаешь или не отпустит хозяин. А здесь тупик. Ежели повесили, никто тебя не отпустит. Даже батя мне не рассказывал, чтобы такое на Фариде случалось. А он служивый был, много где бывал.