Большой мир. Книга 1 (СИ) - Олегович Дмитрий - Страница 22

Подумав о еде, у меня потекла слюнка, и я вспомнил, что не закидывал в желудок ничего с той самой минуты, как перекусил после сна на дереве. Впереди был целый день пешего шага, и стоило бы чем-то порадовать организм.

Высмотрев на дереве какого-то мелкого зверька, похожего на белку, я потратил пару стрел, чтобы лишить жизни пушистого. Убийство лесной живности оставляло ощущение не из лучших, все-таки человек города, и обращению со свежим, в полном смысле слова, мясом пришлось научиться совсем недавно. Тем не менее, либо я либо они, и в этом мире этот закон, по-видимому, особо актуален.

Я поблагодарил пушистого за его жизнь и извинился, что отобрал ее, как учил Сорас. Почему-то, пока я этого не сделал, руки не поднимались работать с дичью. Да и вообще, сравнивая ощущения после убийства Хряка и Пипа, к неразумной живности сочувствия было больше. Все-таки выбор убить или быть убитым принимается нами. Самое главное потом — убедить себя в безвыходности положения.

Завернув остатки мяса в тряпку, я закинул сумку за спину и продолжил путь к дороге. За эти пару дней мне надоело топать по листве. Хотелось перестать спотыкаться через каждые двадцать шагов. Да и однотипный пейзаж уже приелся.

— Как же быстро меняются взгляды разумных, — сказал я, задумчиво глядя на клин каких-то пертаных.

Добравшись до дороги, сразу почувствовалось облегчение. Все-таки, какая-никакая цивилизация. Идти проще, думать легче. Единственное — не хотелось нарваться на какую-нибудь банду по типу той, что напала на Ройана.

Позади послышался резвый тяжелый топот и, обернувшись, я уставился на волокущего за собой повозку местного ватусси. Без сомнений, это был родственник вымершего на Земле тура: рога полтора метра, весь черный и мощный, как танк. Вот только он не плелся, как улитка, а несся аки конь.

Я отошел в сторону и замахал руками, одновременно привлекая внимание и давая понять, что в них нет оружия. Из повозки послышалось "тпррр", и ватусси начал недовольно тормозить. Кой он остановился, я и устройство на деревянных колесах, обитых металлом, поравнялись.

— Куды прешь? — спросил рябой мужик в соломенной шляпе, пожевывая зеленый стебель какой-то травинки.

Я чуть не прослезился от восхитительно характерной, по моему представлению о здешнем обществе, картины.

— В Пантоа, вестимо, — брякнул я в тон и кивнул вперед, — если не ошибаюсь, эта дорога ведет только туда. Говорят, прекрасное местечко!

Рябой заржал как конь и кивнул на телегу:

— Прюкрасное, говоришь? Ну седай тогда, подвезу, че уж.

Обдумывать предложение, конечно же, я не стал и сразу же запрыгнул на свободное место. Мужик, все еще всячески измываясь над словом "прекрасное", хлопнул поводьями и запустил повозку. У него был забавный акцент, и мой мозг просто отказывался переводить его речь нормально.

Попытаться же осмыслить и как-то упорядочить то, что я еду на запряженной ватусси телеге после осмотра летательного минивэна, было вообще нелепо. Эти парадоксальные события были невероятно странными.

Хотя, после увиденного шаттла, средневековый колорит уже своим наличием разъедал глаза. Как, в общем, и деревянный лук за моей спиной.

— А че забыл-то там? — спросил мужик, видимо решив, что достаточно наигрался со словом.

— Да за покупками отправили, список дали, — ответил я честно.

Он присвистнул.

— А не мал ешо за покупками по дорогам в одиночку шастать? Зверье тута лихое бывает.

— Да я, вроде как, и не сам был, — ответил я вяло, почесав бороду. — Бандиты по дороге на провожатого моего напали.

Он снова присвистнул. Видимо, это его любимый жест удивления, так как другая мимика на лице отсутствовала. Он даже ржал только ртом.

— Не повезло. Я за жизть свою только два разу натыкался на иродов. И оба, благодаря Ландушке, отделался медью да синяками.

Видать, не такие бандиты ему попадались, раз медь и синяки только оставили. Ну точно, Ройана заказали. Больно своевременно они появились перед нами, да и самонаводку отправили сразу, что говорило о подготовке. Здесь и думать не о чем.

— Но ты уж не серчай, не в Пантоа мой путь лежит, — поправил шляпу мужик, — Я в Урудьку, родненькую, спешу.

— И как далеко от Пантоа я снова на своих двух останусь? — спросил я, расстроившись.

Он прищурился, видимо, прикидывая расстояние, и выдал:

— Мянут тридцать, и будешь там к полуночи. Мой поворот немного раньше.

— И не страшно вам по ночной дорог-ге? — телега подпрыгнула на камне, и зубы чуть не прикусили язык.

— А чего тут страшнаго. Коли зверье, так роги Ворса кого хошь отпугнут. Это сейчас он такой мирный, а в опасность кого хошь в страх загонит, — гыгыкнул одними губами рябой мужик и снова поправил шляпу.

— А бандиты?

— Бандиты… Бандиты хоть днем, хоть ночью, да ночью все ж сами боятся вылазиеть. Здесь даже плюс имеется, — ответил он резво.

Какое-то время ехали молча. Я думал о своей магии разрушения и как раздобыть побольше информации. Любой.

Рябой заговорил, облегчив мне задачу:

— А откудава прешь?

— Да из леса, хижина там отцовская, — ответил я, внутри радуясь его вопросу. В голове тут же нарисовалась обоснованная причина для расспросов.

— Уууу, лесной значить. И давно вы там света белого не зрите?

Я ответил максимально грустно:

— Да я то с детства самого, а батя еще раньше.

— Ох ты, Ландушка пресветлая, лоб такой, а окромя белок да сероволков не знаешь ничего, небось! — задрал мужик соломенную шляпу выше лба.

Я подтвердил уныло:

— Ну да, наверное…

Рябой спросил, прищурившись:

— И как же он тебя-то отпустил-то? Неужто ты маг сильный?

— Да не-е, это своего рода проверка такая. Да и не один я был вначале, говорил же, — поправил я.

— Ах, да-да. Было такоя.

— Слух, а не расскажешь мне, что по миру творится? — спросил я воодушевленно.

Он кивнул.

— Да че ж не рассказать-то, раз такое дело. Но учти, я хоть и с цевилизанцеей живу, но тоже не все ведаю.

Я улыбнулся довольно. Сходства между деревенскими Земли и Фариды проявлялись для меня все сильнее. Конечно, язык на слух ложился плохо, но чем больше я говорил, тем лучше усваивались слова в голове. Разница в произношении выделялась ярче, в сравнении с целителем и Леа, но благодаря его интонации, мой мозг сам формировал эдакий говорок.

И вместе с этим забавным сходством, я сильнее обращал внимание на контраст между понятием "обжитая вселенная" и этой деревянной телегой, запряженной ватусси. Мужик в шляпе ну никак не походил на космического переселенца, пару десятков лет назад выскочившего из транспортного шаттла. Я не знал историю переселения, но судя по его поведению и внешнему виду, его поколение даже не третье по счету, и что-то с Фаридой очень не так, раз переселенцы так деградировали. Да, Сорас дал понять, что здесь очень дикое место, но все же я не думал, что встречу такого колоритного представителя.

— Ты много где бывал? — начал я с простого.

— Не особо. Кружусь с Ворсом по трем деревушкам: Урудька родненькая, Калинка да Ряшма. Перевозим то да се. В Урудьке родненькой, кузнец хороший, в Клинке лекарь каку травку потереть знает. Ну и Ряшмуша, в Ряшме семья сестры, заглядываю, коли проижжаю.

Да, не это я ожидал услышать.

— А по миру как дела идут, знаешь? Как у других рас жизнь идет? — спросил я.

— Да что по миру. Фойре, проклятые, никак с коротышами не на воюютцо да на нас прут. Вот-вот вдарим уже ответную.

— В смысле, вдарим? — спросил я тупо.

Рябой потянул носом и сплюнул в землю.

— Ну а как вдаряют? Батя слова такого не пояснял что ль? Эка, что значить лесные. Учить вас надобно! Война грядеть, малой, война!

Глава 17

Глава 17

— Война? — переспросил я тупо.

Рябой ответил:

— Ага. Пора уже мохнатым показать! А то ишь, отговорки одни, а атланы стродають.