Семена Распада. Том I (СИ) - Никольский Олег - Страница 54

— Inneya, — ортум мгновенным движением дотронулся до лба собеседника, переливчатый Ivey окутал того быстро тающим покровом. — Не стоит тревожиться, фаир. Мой долг — помочь сердцам соединиться во славу Каинен. Ты благороден и честен, и станешь ей надёжной опорой. А она… у Эли чистая душа и трепетный нрав, она будет верной женой. Не стоит тревожиться, — повторил он, убирая руку. — Пойдём.

Служитель и рыцарь проследовали в храм. Девушка ждала их, преклонив колени перед изваянием Бога. Жрица казалась совсем крошечной рядом с этим величественным идолом, что крепко сжимал тонкими мраморными пальцами рукоять меча. Алмазы глаз излучали мягкое сияние, разгоняющее тьму, дарящее чувство защищённости.

Эли обернулась. В её небесных глазах бурлил океан сомнений и противоречий. Ксэттум до сих пор не верила, что всё это происходит в действительности. Уж слишком безумным казалось предложение фаира Шейрона заключить Allain — брачный союз, священный и неразрывный.

Двери бесшумно отворились. Первым в святилище вскользнул ортум, человек, бывший Эли как отец. Старший жрец заглянул в лицо девушке и ласково улыбнулся, будто говоря: ничего не бойся, всё хорошо.

Следом за ним вошёл Геррерт, облачённый в изящный эдеш цвета морской волны. Что-то неуловимо изменилось в нём, молодой рыцарь казался уверенней и старше, и словно бы светился предвкушением.

— Kainen! Ireh Tere! Imoteur de`em! Jita venroa ile Allain en lox`em eneirieh!* — Негромко, но отчётливо воззвал Инарэон, простирая руки к воплощению Светоносного. Алмазы вспыхнули: мгновенно, ярко, сильно. Теперь обратного пути не оставалось — Каинен ответил на призыв.

Ксэттум задрожала, вновь ощутив свою ничтожность в сравнении с Богом, но это чувство быстро ушло, уступая трепету иного рода. Это не сон! Она и фаир Шейрон. У священного идола. Allain…

*Каинен! Мой Бог! Призываю тебя! Явись и взгляни на брачный союз двух влюблённых!

— Пред взором Светлого Бога, объединяющего и повелевающего, клянётесь ли вы в неизменной любви и верности друг другу?

— Leyteur! — воскликнул Геррерт, обнажая узкий керановый кинжал. — Кровью своей и всех предков своих. Клянусь! Быть опорой и утешением, супругом и родителем, защитником чести и хранителем вечной любви. Клянусь! — блеснув пурпуром, тонкое лезвие рассекло ладонь рыцаря. Боль вгрызлась в сознание, отрезвляя, но тут же потухла заглушённая восторгом и надеждой.

Орхэт и сам до конца не верил, что решился на подобное. Несмотря на заклятие ортума, сердце его отчаянно билось в груди. Мысли путались, дрожали руки. Шейрон едва нашёл в себе силы завершить ритуал, оставив на щеке Эли кровавую печать.

Жрица смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых читались волнение и страх. Губы её пересохли, дыхание сбилось, а на щеках загорелся румянец. Голова закружилась, пустились в пляс стены храма… Но Эли не отвела взгляда. Недоверие слабело и истончалось, и в душе её расцветала радость.

Всё ещё неуверенно и робко ксэттум сняла с шеи девичью ленту. Этот знак чистоты и невинности соткала для неё бабушка. Так давно… в далёком детстве, но теперь пришло время расстаться с ним.

— Leyteur… — Алая атласная ткань обвила рассечённую длань, ярче сделались вышитые на ней янтарные фаанэ имени.

— Fey deir Kainen! Irtuin! Tennar! Allain!*

*Во имя Каинен! Союз! Единство! Брак!

Глава 18. Двое бессмертных

Всё было готово. Весь город будто впал в состояние некой торжественной оцепенелости, обычно шумный, он затаил дыхание и тысячью глаз устремился в небо, отсчитывая мгновения.

Наследник, облачённый в церемониальный эдеш алого шёлка и укрытый от ветра тяжёлым плащом из пятнистой барсовой шкуры, готовился принять именитого гостя во внутреннем дворе замка. Рядом с ним на крытой галерее второго яруса донжона стояли Гельри Арнитен с перевязанной ногой и похожий на сухой тростник Этельдор в утеплённой куньим мехом звёздном нойэше.

Замковые гвардейцы, что расположились внизу, крепко сжимали в руках остро наточенные секиры и следили за небосклоном из-под горностаевых шлемов.

Время тянулось медленно и неохотно, как стекающий с ложечки мёд. Ожидание рождало нетерпение, а то в свою очередь обещало статься раздражением и гневом.

Торжественно разодетые вельможи обильно потели, чего нельзя было сказать о расположившихся на первом ярусе музыкантах, которых сводил с ума холод.

Дракон Вейна появился где-то вдалеке, чёрной крошечной точкой поднявшись из-за линии горизонта. Он стремительно приближался, много быстрее чем скачет самая резвая лошадь. Уже можно было разглядеть его длинное узкое тело, покрытое сапфировой чешуёй, поджатые увенчанные серповидными когтями лапы, недвижимо раскинутые крылья. Дракон не летел, а парил подобно огромной хищной птице, скользя в потоках воздуха. Его тело постоянно вспыхивало разрядами молний, проносящихся от головы к хвосту, но тот будто и не замечал их.

По замковому двору прокатился восторженный гул, даже юный архэт не смог сдержать крика восхищения. Самые зоркие уже разглядели сидящего на драконьей шее человека в развевающемся нойэше и с посохом в руках. И не было предела их удивлению, когда дракон, будучи почти на подлёте, внезапно изменил направление и заскользил вдоль городских стен, едва не касаясь их лапами. Описав полный круг, он к облегчению горожан, взвился в небо, вытянувшись подобно стреле. Каким только чудом удержался джайхэт?!

Дракон синей молнией пронёсся над городом, за считанные мгновения достигнув донжона и закружившись над ним в каком-то неистовом танце. Встречающие наблюдали за этой пляской, затаив дыхание.

— Сорвался! — закричал внезапно один из гвардейцев с перекошенным от ужаса лицом, указывая на одинокую тень, стремительно летящую вниз.

Амони не успел ещё толком понять, что происходит, как падающий с дракона Вейн, перекувыркнувшись, оседлал поток воздуха и опустился на землю. Дракон приземлился следом, мягко по-кошачьи припав на лапы, после чего тут же свернулся клубком, подтянув под голову хвост.

Правитель Норина выпрямился, опёршись на посох, затем быстрыми уверенными движениями отряхнул запорошенный нойэш. Весь двор рассматривал долгожданного гостя с недюжинным любопытством.

«Вот ты каков, Вейн Бессмертный, джайхэт Норина!» — восхищённо подумал де Пьюс.

Легендарный чародей действительно производил мощное впечатление: высокий и статный, он, проживший почти четыре сотни лет, выглядел не старше тридцати. Синие глаза смотрели по-разбойничьи дерзко, светлые волосы и роскошную бороду разметал ветер. Его нойэш украшали семь шестиконечных звёзд, вышитых белой шёлковой нитью. Сама же она отливала некой особенной синевой, то была не милленская лазурь и не морская волна Санреса, а чистое и глубокое норинское индиго.

— Ваша Светлость! — торжественно крикнул Вейн, поднимая посох с фигуркой дракона в навершии. Голос его оказался под стать внешности: сильный звучный и по-северному басовитый.

— Ваше Высочество! — тонко откликнулся Амони с донжона. — Приветствуем вас в славном Барсограде — столице имперского севера.

— Счастлив буду отведать вашего гостеприимства! Кстати, позвольте представить вам моего хорошего друга: сам он, как и подобает дракону, имени не имеет, о себе говоря исключительно «я», а к собеседнику обращаясь не иначе, как «ты», но я из вредности зовут его Карлом. Карл, поздоровайся!

«Здравия!» — прозвучала в голове наследника мысль дракона, которую тот, судя по ошарашенным лицам, внушил всем присутствующим, при этом не пошевелившись и даже не открыв глаз.

Джайхэт взмахнул посохом, вновь взвившись в воздух. Он за мгновение сумел взлететь до галереи и протянуть Амони могучую длань. Рукопожатие Бессмертного оказалось столь сильным, что чуть не сломало наследнику кисть. Однако на его счастье Вейн быстро перекинулся на своего земляка-чародея.