Семена Распада. Том I (СИ) - Никольский Олег - Страница 53

— Ну, благодарю на добром слове, мальчик. Как, кстати, твоё имя? — полюбопытствовал Геррерт.

— Монэ Сольгир, мой отец — рыцарь. Я тоже хотел быть рыцарем, но у меня нашли Дар и отдали учиться на жреца, — поведал он.

— Тебя могли передать на воспитание в Орден Рассвета. Служба блюстителя сродни рыцарской, только требует не знатности, а Дара, — задумчиво заметил Шейрон.

— Отец сказал, что быть жрецом Светоносного почётней, чем стражем Ордена.

— Я так понимаю, ты не первый сын в семье, верно?

— Да, фаир. Наследует мой брат, а ещё есть сестра, у неё тоже обнаружился Дар, но слишком поздно и отец отдал её замуж за рыцаря, толстого такого, усатого, и с взглядом как у совы.

— Ладно, мальчик. Заболтал ты меня. Седлай-ка коня лучше, мне нужно возвращаться в Бринадаль.

— Как прикажете, фаир! — с готовностью откликнулся тот. — Какое ваше седло?

— Красное с цеттиновой пряжкой, — ответил Шейрон, это седло он купил ещё во время гердского турнира. Седобородый хитро улыбающийся торговец уверял, что на его изготовление пошла кожа редчайшего красного римжа, хищного зверя, который водится исключительно в далёких Туманных Землях. Одураченный Геррерт охотно расстался с тремя керами, полностью уверенный, что это далеко не предельная цена, которую мог запросить торговец. Однако стоило ему показать приобретённое фаиру Бертилу, как обман раскрылся. Драгоценная кожа римжа оказалась обычной коровьей выделкой, пусть добротной и качественной, но стоящей никак не больше восьмидесяти цэтов.

Воспоминания о наивной и беззаботной юности заставили Геррерта улыбнуться. В это время мальчишка закончил с седлом, и отвязал Облачного.

— Elarehem! — поблагодарил Шейрон, выводя коня за уздечку.

— Aet faari en Irem!*— послушник почтительно поклонился. Орхэт, вставив ноги в стремена, потрепал паренька по нечёсаным песочным волосам.

— Будь здоров, Монэ Сольгир из Литана! — крикнул он на прощание, и поскакал по крутой извилистой тропе.

*Это честь для меня! (ST)

Во внешнем дворе замка фаир Бертил сражался с Жеромом. Как видно, старый рыцарь решил избрать самый лёгкий способ проверить чего стоит новоиспечённый каэсмир на деле.

Бринот наседал, как всегда кряхтя, и размахивал коротким мечом, будто жнец на сборе урожая. Его юный противник едва сдерживал напор, неуклонно отступая. Однако увидев взбирающегося по склону Геррерта, всё же попытался оказать фаиру Бертилу хоть какое-то сопротивление. Отчаянно закричав, Жером бросился на Берёзового Рыцаря. Мечи столкнулись! Раз, другой… Бринот чуть подался назад, и поверивший в это отступление оруженосец с победным криком нанёс рубящий удар! Фаир Бертил спокойно отбил его, и левой рукой толкнул Жерома в грудь. От неожиданности паренёк потерял равновесие и, запрокинувшись, повалился на землю, больно ударившись локтем и затылком. Хохоча, Бринот пинком выбил меч из руки оруженосца, и направил собственный тому в лицо.

— Молодец, мальчик, проиграл за целых три удара! Настоящий рыцарь!

— Полно, будет вам издеваться над ним, фаир Бертил, — вступился за проигравшего въехавший во двор Шейрон.

— С каких пор указание верного места считается издевательством? — хмуро полюбопытствовал Берёзовый Рыцарь.

— С тех, как оно произносится таким вот ядовитым голоском, — отрезал Геррерт, спрыгивая с коня и помогая оруженосцу подняться. — Ты цел, Жером?

— Да, фаир, спасибо… но, я ведь на самом деле проиграл, — неуверенно проговорил тот, отряхиваясь.

— А ты рассчитывал выиграть? Экий наглец, вздумал, видите ли, победить рыцаря, который в три раза старше и в десять опытней! — опять вмешался Бринот, заливаясь самодовольным смехом.

— И к тому же в стократ хвастливее! — улыбнувшись, заметил орхэт, надеясь подцепить бывшего наставника, но тот принял это как похвалу. — Фаир Бертил всегда был хорош в бою, но редко встречал противника не способного оказать достойного отпора, поэтому, Жером, он так к тебе и строг.

— Простите, фаир Бертил, я хотел поблагодарить вас за оказанную честь и преподанный мне урок! — поклонившись, проговорил оруженосец.

— Эхе, да тебя ко двору архэта надо, у Одэона Теогерна как раз наблюдается недостаток в лизоблюдах! — превратно истолковал его жест старый рыцарь.

— Но, фаир… я же от всей души! — чуть не плача воскликнул Жером.

— Да, это, пожалуй, было грубовато, фаир Бертил, — с нажимом в голосе поддержал оруженосца Шейрон.

— Ладно тебе, не реви, парень, и прости старого дурака! — уступил Бринот, быстро раскаявшись в своих словах. — Нет, Шейрон, ты дурного не думай! Мальчишка старательный и тебе сильно предан, ему попросту раскачки не хватает.

— Вот и ладненько! Со мной не хотите сразиться? — спросил орхэт Бринадаля, поднимая с земли меч Жерома.

— Не-не-не! — поспешно ответствовал Берёзовый Рыцарь. — Я уже достаточно… в общем, нет! Кстати, как съездил в храм? Навестил свою ксэттум?

— Откуда вы… ах, да! Да, фаир Бертил, навестил.

— А что угрюмо так?

— Ничего, — ответил тот, и по голосу его было ясно, что к этому они более не вернутся. — Вы уже обедали?

— Нет, хотя надо бы, живот крутит только так! Кстати, не помешало бы представить парнишку твоему отцу.

— Вы правы, поедим, а там посмотрим. — Геррерт кликнул проходящего мимо конюха, чтобы тот позаботился об Облачном, а Жером в это время побежал с мечами в оружейную. Когда же запыхавшийся парнишка вернулся, все трое направились в замок.

— Ты не говорил, что у тебя есть оруженосец? — Комэан со строгим прищуром оглядывал оцепенело стоящего Жерома.

«О, отец, как многого вы не знаете обо мне!» — подумал младший Геррерт, вновь возвращаясь мыслями к тому решению, что принял в лекарской храма.

— Я ведь рыцарь, не так ли? У каждого уважающего себя фаира должен быть каэсмир. Считайте, что я также добыл его по праву победителя, как и… — Шейрон запнулся, вспомнив, что продал меч Зерциха, но решение пришло быстро: —…как и это, — он вытащил из поясного кошеля шёлковый мешочек цвета морской волны, кинул на стол, из слабо завязанной горловины лукаво блеснул алмаз.

— Откуда?! — На лице Комэана застыло изумление.

— Я и так отнял у вас слишком много, отец. Мне бы не хотелось лишать вас ещё и этого. Увы, Джарво забрал чашу с собой, но, клянусь Каинен, я найду его!

— Не нужно, — отец справился с удивлением, но теперь в его глазах теплилась благодарность, — ты сражался честно, он тоже. Это не первая потерянная чаша, я и так держал её дольше, чем кто-либо ещё из предков. Спасибо, сынок.

На несколько мгновений повисло молчание. Каждый из Геррертов думал о своём, Жерому же хотелось провалиться сквозь землю. Никогда ещё юноша не чувствовал себя настолько лишним, в его представлении: надменные энхэты должны были казнить его за то, что он стал свидетелем проявлениями ими человеческих чувств. Жизнь слишком помотала Жерома, чтобы он в полной мере мог осознать, что сам он по рождению один из них.

— Ах да, отец! — вспомнил Шейрон. — Велите выделить ему покои рядом с моими.

— Непременно. Надеюсь лишь, что в честь такого события ты разделишь со мной трапезу.

— О чём речь?! Я готов съесть кита! — откликнулся рыцарь, не чувствуя и малой толики голода. Все его мысли сейчас занимала она, маленькая жрица, пахнущая цветущей акацией.

Пришло время ночи, тёмным пологом она опустилась на Бринадаль и его окрестности. Бледный и чарующий свет взошедшей луны выхватил из мрака очертания двух человек, стоявших на каменистом выступе близ храмовых ворот. Один был высок, статен и торжественен, другой лишь оттенял его.

— Я надеюсь на вас, ортум. Вы сохраните мою тайну? — спросил первый негромко, и в голосе его слышалась тревога. Жрец не ответил, лишь привычно сложил рукава, скрывая ладони. — Вам не потребуется молчать долго, обещаю. Скоро все узнают о моём выборе. Мы вместе с ней отправимся на свадьбу моего наставника, там будут виднейшие энхэты юга. Я представлю им Эли. Тогда у отца не останется выбора, и он примет её. Но пока этого не случилось, я прошу вас…