Семена Распада. Том I (СИ) - Никольский Олег - Страница 55

— Ну здравствуй, Этельдор, старый филин! — возопил он, стискивая степенного мэйнира в медвежьих объятиях.

— Я тоже рад тебя видеть, — слабым голосом просипел тот, полузадушенный, после чего Вейн разжал захват и перешёл к следующей жертве.

— А ты должно быть Арнитен — герой мирьехской битвы, я прав?

— Наверное… в смысле, да точно, я Гельри Арнитен, Ваше Высочество!

— Когда мне довелось в последний раз бывать в Вальрисе, ты был пухлощёким младенцем. Сколько лет-то прошло? Пятнадцать?!

— Четырнадцать, — осторожно поправил оруженосец.

— Ага, а ты подрос, хотя всё такой же щекастенький, небось, ешь за двоих с архэтского стола-то?! Кстати о еде: я так оголодал, что Карла бы съел, не будь на нём чешуи!

— О, не извольте беспокоиться, Ваше Высочество! — вставил своё слово замковый распорядитель, присутствовавший там же, это был полноватый человек с забавным лицом и проседью в волосах. — Его Светлость приказал устроить пир в главном зале.

— Пир? Замечательно! Надеюсь, медвежатина будет? — плотоядно улыбаясь, полюбопытствовал джайхэт.

— Всенепременно! Свежайшая, охотники только сегодня утром добыли!

— Кстати, Вейн, насколько мне помнится, ты писал, что прилетишь не один… — осторожно заметил чародей-регент.

— Не волнуйся, Этельдор, ещё повидаешь старых приятелей! Нам пришлось сделать небольшой крюк по дороге, Лейхте и Циро задержались в Аэдвиле.

— Аэдвиле?! — вмешался в разговор удивлённый Амони, сразу вспомнивший о бедном Элизии Дорэане.

— Верно. Этельдор писал о несчастии, постигшем сына Пепельного Лиса, вот я и решил отрядить кое-кого ему в помощь…

— О чём вы говорите?! Даже лучшие жрецы не смогли ничего сделать!

— Потому что с ними не было Циро! — с полной уверенностью выдал джайхэт, и спросил беззаботно: — Ну что, идём пировать?

Ни у кого не нашлось возражений, один только распорядитель робко уточнил:

— Ваше Высочество… дракон, он так и останется здесь? Что нам с ним делать?

— Ничего! Карл устал, дайте ему поспать!

— Кто такой этот Циро, мэйнир? — шёпотом спросил де Пьюс, когда они направились в пиршественный чертог.

— Один из лучших чародеев Оссита, заклинатель разума, — так же тихо пояснил Этельдор.

— Хм… а он из Серых Братьев или, может быть, Сынов Тациона? — продолжил расспрашивать Амони, вспомнив об известных ему колдовских обществах.

— Нет, сам по себе. О его прошлом мало что известно, насколько я знаю, он не так давно вернулся в Оссит, долго странствовал. Хм… Вейн считает его исключительным. Кстати говоря, с лёгкой руки джайхэта его теперь чаще прозывают Керан, что с Serch Terea переводится, как ценность.

— И что он, правда, сможет вылечить Элизия?! — теперь в голосе Амони звучала смесь надежды и волнения.

— Честно признаться, не знаю. Никто уже не в силах вернуть мальчику зрение, но…

— Что «но», мэйнир?!

— …Керан не зря получил своё прозвище, его способности и умения действительно бесценны.

Украшенные гербами двери распахнулись, пропуская облачённую в меха, шёлк и бархат процессию в царство чревоугодия, тривиально именуемое пиршественным залом.

Длинные дубовые столы изнывали под тяжестью яств, а сновавшие вдоль них слуги приносили всё новые и новые. Пять очагов нещадно коптили стены, отчего в зале стояла духота, принёсшая изрядное облегчение тем, кто несколько часов простоял на морозе.

Гости расселись. Джайхэту отвели почётное место между архэтом и чародеем-регентом, заняв которое, тот сразу же накинулся на баранье жаркое с чесноком и хреном, попутно запивая мясо хлэдом. Этельдор же напротив ел крайне мало и не пил вовсе. Его подопечный, скинув барсовый плащ слуге, увлечённо хрустел шкварками в меду. Один из рыцарей подал ему чашу морозного напитка, и Амони, слушавший в это время рассказ Вейна о погашении Костра, залпом выпил её. Хлэд мгновенно ударил в голову, наследнику показалось, будто его нагишом закинули в прорубь. В глазах потемнело, зубы принялись бешено выстукивать барабанную дробь, а джайхэт в это время продолжал самозабвенно вещать:

— …и вот тогда это чучело, как закричит: «Yakher!» — подорвать нас удумал в узком проходе, но вэттир Ваал, не будь дурак, шибанул альхарца молнией! Ох, слышали бы вы, визжал тот, что твоя свинья! Ладно, прошли дальше, и что же видим?! Ещё восемь энфитов, злющие, в руках тьма клубится! Я ясное дело взял на себя троих! Ваал и Керан ещё по двое, Фаро — одного, ну а мальчишка Лейхте должен был в это время погасить Костёр. Пока мы с Циро мысленно обсуждали, как их лучше разделить, они вроде как сами приняли правила игры и напали! Сразу трое ударили меня своим «Maleh Janos»! Я принял эту муть на посох, и ответом срезал всех троих! Как дети малые, не смогли от обычной «цепи» увернуться! Циро в это время расправился с одним, а второго, не мудрствуя, насадил на меч. Ваал, тоже молодец, придумал какую-то заумь, накрыл обоих, значит, камнепадом. Но всех подставил этот олух Фаро, не сумев отразить «Keynis Diale». Энфит его, значит, вырубил, и мне за спину соскользнул. Zerch! Если бы не малыш Лейхте со своим «Eyt!», не сидел бы сейчас джайхэт перед вами! Ну, короче говоря, с делом справились успешно, и Костёр погасили, и в живых остались!

— За Вейна Бессмертного! — объявил здравицу фаир Гэрил из рода Виртонов, поднимая наполненную до краёв чашу. Пирующие поддержали его дружным гулом, с охотой опустошая сосуды с морозным напитком.

— Медвежатина, Ваше Высочество, — шепнул джайхэту на ухо распорядитель, указывая на четырёх слуг, вносящих в зал длинный поднос, накрытый цеттиновой крышкой.

— Ну, приступим, — проговорил тот, вооружаясь ножом и трезубой вилкой. Вид у Бессмертного был до того алчно выразительный, что Амони сам загорелся идеей отведать диковинного блюда. Действие хлэда стало понемногу спадать, сковавшие мозг морозные пальцы разжались, но наследника до сих пор шатало, и он едва не упал на стол, потянувшись за мясом. Заметив оплошность архэта, один из прислужников быстро подал тому тарелку с дымящейся плотью. Кивком поблагодарив слугу, Амони подцепил вилкой маленький кусочек и, не тратя времени на раздумья, отправил в рот. Медвежатина имела знакомый вкус, наследник тщательно прожёвывал, силясь распознать его.

«Ммм… похоже на свинину, только жёстче… или…», — и тут Амони вспомнил! Когда ему исполнилось десять, отец, архэт Лоэмар де Пьюс, взял его с собой на охоту. Они провели весь день в лесу в сопровождении лучников и собак, и к утру напали на след огромного вепря. Когда зверь был выслежен, отец запретил стрелкам бить его, и сам, верхом на коне и с верным копьём в руке, кинулся в бой. Маленький Амони тогда жутко перепугался, но всё равно смотрел на развернувшееся действо с восторгом. Архэт смерчем пролетел мимо кабана, уколов того наконечником в бок. Хрюкнув, зверь бросился на Лоэмара, но тот, спешившись, поймал вепря на копьё. Лесной исполин не хотел умирать, он, издавая жуткую смесь хрюка с рычанием, разрывал копытами землю, силясь достать клыками до архэта, но копейная перекладина не давала ему этого сделать. И вот, отмучившись, он рухнул на землю. Вечером того же дня кабана подали к столу запечённым с яблоками и грибами. Мясо вепря было таким же, как эта медвежатина.

Пришедшие на ум воспоминания посеяли в душе Амони сомнения и он, покосившись на стоящего у колонны распорядителя, тихо-тихо одними губами прошептал вопрос. Седовласый человечек, кивнув, приложил палец к губам.

«Главное, чтобы Вейн подмены не обнаружил, а то мало ли…».

Пир тем временем набирал обороты: слуги проводили уже четвёртую смену блюд, а уж сколько было выставлено бочек с морозным напитком и не сосчитать! За сочными перепёлками последовали угри по-мирьехски, чуть позже подали лосиный студень и на сладкое пирог с начинкой из лесных ягод.

Несколько дворян уже мирно дремали под мелодичные переливы лютен и флейт. Двоих подравшихся рыцарей вывела из зала стража, пока дело не успело дойти до мечей.