Семена Распада. Том I (СИ) - Никольский Олег - Страница 26

— Как раз хотел спросить у вас совета, не простой ведь конь, а лимэрто!

— Да-да, кто же про них не слышал?! Храмовые жеребчики, быстрые, выносливые, послушные, только вот потомства давать не могут. В войну на таких лэйтиры, да архэты разъезжают, оно и правильно, в бою может сполох и не подсобит, но вынести с поля точно сможет. В общем, не рыцарский это конь, значит, и называть не по-рыцарски нужно.

— О, тогда, может быть, Облачный? — предложил Геррерт.

— Красиво, но с чего вдруг?

— А вы его гриву видели? Пощупайте, будто облако!

— Действительно, — согласился Бринот, потрепав жеребца по белоснежным локонам. — Ну что по коням?

Копыта резво зацокали по каменистой тропе, ведущей к замку, что на вершине. Облачный двигался с непринуждённой лёгкостью, резво переставляя стройные ноги, и там, где Ора оступалась, он проходил без всяких затруднений, поэтому Геррерт вскоре обогнал бывшего наставника. Удивительно, Шейрон всегда считал подъём тяжёлым испытанием, но верхом на сполохе не чувствовались тяготы пути. Рыцарь ещё раз мысленно поблагодарил старшего жреца и вопреки обыкновениям прочёл полуденную молитву.

Бринадаль встретил их приветливо открытыми воротами, по всей видимости, часовые с замковых стен заранее оповестили шехэта, который лично вышел встречать сына. Сегодня Комэан гораздо больше походил на богатейшего человека имперского юга, во многом благодаря роскошному тёмно-синему эдешу* из шёлка и бархата с керановыми вставками, который придавал ему вид более подтянутый и величественный.

— Сын, — кратко приветствовал он Шейрона, после чего перевёл взгляд на его спутника. — Ваше лицо кажется мне знакомым, фаир, не напомните своё имя?

— Бертил Бринот из гердского Кольца, зовусь также Берёзовым Рыцарем, — представился тот.

— Берёзовым? По гербу?

— Именно так!

— Да, теперь вспомнил, вы выступали на турнире в Гердии, заняли второе место, проиграв какому-то амонийцу.

— Отец, вы были на турнире?! — изумлённо воскликнул Геррерт, не веря своим ушам, Комэан же в ответ кивнул невозмутимо.

— Конечно, должен же я был понять, на что мой сын променял родовое достояние, да и мой старый друг Анэтор Люмэ очень настаивал. Но, что же это мы, энхэты, на пороге стоим? Добро пожаловать в Бринадаль! — радушно улыбнулся он, а облачённые в кольчуги стражники за его спиной выстроились коридором. — Идёмте, слуги позаботятся о лошадях.

Вышагивая вслед за отцом по пыльной дорожке, Шейрон размышлял о превратностях судьбы. Он вернулся в отчий дом, но на сей раз, как сын и наследник, заслуживший признание, а ведь ещё недавно он бежал отсюда под сопровождение проклятий. Можно ли сказать, что его рыцарская мечта сбылась? Этого ли он хотел? К этому ли стремился? Геррерт сам не мог дать себе точного ответа, ведь грёзы переливаются всеми цветами радуги, а действительность сводит их к одному — серому, цвету камня, печали и отцовских глаз.

— Фаир Бертил, если вы не возражаете, я хотел бы поговорить с сыном наедине, — обратился к Бриноту Комэан, тот благосклонно кивнул.

— Конечно, дела семейные, мешать не буду, пусть только мне покажут место, где смогут найти покой мои старые кости.

— Вот и чудно. Шарип, займись гостем!

Лакей повёл рыцаря к донжону, а Шейрон вынужденно последовал за родителем, что-то в отцовском голосе настораживало его, как и внезапно открывшиеся сведения о гердском турнире. Шейрон не решался заговорить с отцом, просто молча шёл за ним. Вместе они пересекли внешний двор замка, и оказались во внутреннем, как заметил рыцарь, они направлялись к конюшне, куда не так давно увели Ору и Облачного.

— Тебе этого коня дали в храме? — будто невзначай полюбопытствовал отец, остановившись прямо посреди двора и повернувшись к сыну своим узким лицом, отмеченным надменной печатью благородства.

— Да, ортум Инарэон сказал, что ему было видение, и что сам Светоносный благословил меня, — объяснил Шейрон, стараясь ничем не выдать своих всё больше разрастающихся тревог.

— Я помниться говорил тебе о некоем даре, что оставил, перед тем как отбыть Марвик Бесэ.

— Я помню, отец…

— Так вот, прежде чем показать его, я хотел бы сказать нечто важное. Прошу, слушай меня внимательно и не перебивай. Мы никогда не могли толком поговорить, не хотели признать взгляды и убеждения друг друга, а всё потому, что мы родня. Да, оба Геррерты, упрямство растворено у нас в крови! Однако это не означает, что мы не можем попытаться прийти к согласию. Раньше, сын мой, я полагал, что ты лишь глупый мальчишка, не желающий слушаться, а потому достойный наказания, но теперь ты доказал, что имел не только право мечтать о рыцарстве, но и стать рыцарем! Твоё решение я не оспорю, но кое о чём всё же хочу попросить…

— О чём же, отец? — осторожно спросил Шейрон.

— Нет! Сначала ты должен увидеть это, иди за мной!

Из кузни доносился звон молота и яростное шипение мехов, а из конюшни то и дело слышалось протяжное ржание, именно туда они и направились. Как только отец и сын вошли, внимание Шейрона тут же приковал огромных размеров чёрный жеребец, в котором с первого взгляда определялась боевая порода.

— Этот раэт — конь Марвика, которого тот с присущей их роду весёлостью назвал Воплем. Бесэ оставил его в подарок тебе, сын.

«Невероятно!» — только лишь подумал рыцарь, кинув взгляд на стоящего по соседству лимэрто.

— Как тебе?

— Это… это просто, поразительно! Конь, ещё один, да какой!

— Бесэ будет радостно услышать, что его подарок пришёлся тебе по вкусу, хотя ты ведь получил его, скорее, по праву победителя. Эй, да ты меня совсем не слушаешь!

— Простите меня, отец, я просто…

— Понимаю, не объясняй. Однако всё равно прошу тебя отвлечься от созерцания и выслушать меня.

— Конечно, отец! — с готовностью кивнул Шейрон.

— Ты мой сын, и что бы я ни говорил раньше, единственный наследник. Ты отступился от семейных идеалов, но именно тебе предстоит защищать их после моей смерти. Поэтому мой долг сделать всё возможное, чтобы ты дожил до этого дня, и принял с достоинством титул шехэта Бринадаля.

— Отец, о чём вы? — удивился он весьма странно прозвучавшим словам Комэана.

— Ты выбрал для себя путь, сопряжённый с опасностью, в чём ты, собственно, сам убедился на турнире Чаши. Но одно дело поединок чести, а совсем другое — война!

— Война?!

— Да, с севера идут тревожные вести, рассказывают, будто норинцы напали на Амонию, и теперь император собирается начать против них карательный поход. Если это, правда, то санресские рыцари также должны будут отправиться вместе с ним. У тебя же, мой сын, есть и меч, и конь, но есть также и замок, надёжный и безопасный, понимаешь к чему я веду?

— Понимаю, вы хотите, чтобы я поступил вопреки своему долгу, — жёстко проговорил орхэт. — Отец, я рыцарь и дал клятву, я не могу не откликнуться на императорский призыв!

— Ха, моего керания хватит, чтобы оплатить десяток наёмных отрядов, не говоря уже о сохранности жизни сына. Архэт не посмеет звать тебя в этот поход, если я расстегну мошну. Я всё устрою, тебя лишь прошу не противиться, — с рассудительными нотками в голосе обратился к сыну Комэан.

— Честь не покупается за деньги! — воскликнул тот в ответ.

— Честь рыцаря Шейрона, возможно, но Одэон Теогерн давно уже продался с потрохами, — рассмеявшись, заявил шехэт. — Ну так надеюсь, мы поняли друг друга?

— Да, отец, — после долгого молчания, наконец, вынужден был согласиться Геррерт. — Я понял вас прекрасно, однако мы ещё вернёмся к этому разговору.

— Вот и замечательно! — Комэан не смог отказать себе в торжествующей улыбке, по многолетнему опыту он знал, что уступивший раз уступит и впредь. — Пошли обратно, а то, как мне кажется, фаиру Бертилу не терпится разделить с нами вечернюю трапезу.

Глава 10. Вьюрок

— Эх, спасибо, красавица, — шепнул милленец лежащей подле него девушке и, коснувшись губами её бархатистой щеки, добавил: — Можешь одеваться.