Семена Распада. Том I (СИ) - Никольский Олег - Страница 25

— Имею честь быть фаиром Бертилом Бринотом по прозванию Берёзовый Рыцарь! — пророкотал всадник, с удивительной для его почтенного возраста ловкостью спрыгивая с седла. — Позвольте выразить вам благодарность за спасение моего бывшего оруженосца!

Эли заалела пуще прежнего, когда рыцарь, поклонившись, приложился сухими губами к её тоненькой ручке. Она что-то неуверенно пробормотала в ответ, но внимание фаира Бертила уже полностью переключилось на Шейрона.

— До сих пор не могу поверить! Я ведь запомнил тебя мальчишкой, который носил мой меч и драил песком кольчугу, а теперь ты побеждаешь на турнире одного из лучших рыцарей юга, хотя прошло не больше месяца со дня твоего посвящения! Я по праву могу гордиться тобой, сынок! Да пусть с Яроном ты и не сдюжил, но я уверен, тебя ещё долго будут вспоминать, как Отсекателя Ушей!

— Спасибо, фаир Бертил, ваши слова много значат для меня…

— Что за тон-то?! Что за тон?! В глаза смотри! Голову прямо! Вот так, молодец, вспоминай чему я тебя учил! — голос Бринота был грозен, но глаза отчаянно смеялись.

— Давненько я не видел вас в столь приподнятом настроении, позвольте полюбопытствовать, что же стало ему причиной? — вопросил Геррерт, сильно удивлённый произошедшей с обычно мрачным рыцарем переменой.

— О, да причина есть, и весьма стоящая — я женюсь!

Брови Геррерта изумлённо поползли вверх, в его сознании понятие женитьбы совершенно не вязалось с именем Берёзового Рыцаря, ведь для брака по любви тот был слишком стар, а для брака по расчёту слишком беден.

В связи с этим ему вспомнилась история шестилетней давности, когда отец пытался против воли женить его на лаир Омалэ, молодой вдове ксэхэта Исшэ Хента. Предполагаемая невеста отличалась и умом, и красотой, но горделивый юнец, каким был тогда Шейрон, наотрез отказался довольствоваться «ксэхэтским объедком». Не сумев убедить его по-хорошему, отец прибёг к угрозам, но опять потерпел неудачу, сын казался непреклонным. Потребовалось немало времени, крика и разбитых в гневе предметов, чтобы заставить того отправиться в Хент на знакомство с будущей супругой.

Однако приехав туда, Шейрон вёл себя столь вызывающе и грубо, что лаир Омалэ сама прогнала его вон. В итоге вдова осчастливила худосочного и тонкоголосого шехэта Антаэ Ниаля из Цейтана, а Комэан Геррерт лишился замечательной возможности завладеть землями и богатством Хента.

— Мои поздравления, фаир Бертил! Надеюсь, вы расскажите нам о своей избраннице?

— Экий ты любопытный! А о том, что твой старый наставник устал с дороги и чудовищно голоден, ты не подумал?

— Ох, моя вина! Прошу прощения, конечно же, вы всем поделитесь с нами за плошкой горячего крабового супа в более приятной обстановке.

— О, так-то лучше, с этого и надо было начинать! Пусть ксэттум меня проводит, а ты пока отведи Ору в конюшню, — распорядился Бринот, передавая Геррерту поводья.

— Вы всё ещё считаете меня оруженосцем… — с досадой в голосе протянул рыцарь, беря лошадь под уздцы. На этой серой в яблоках кобыле фаир Бертил выступал на своём последнем турнире, проводившемся в честь рождения первенца у шехэта Анэтора Люмэ из гердского Кольца. Тогда Берёзовый Рыцарь блестяще показал себя в поединке с фаиром Керадоном Клеэтом, но сам был выбит из седла приезжим рыцарем Эльси Короткопалым.

Вскоре они уже сидели за столом морёного дуба в храмовой трапезной, перед фаиром Бертилом дымилась тарелка с похлёбкой из мяса санреских жемчужных крабов, которую старый рыцарь уплетал с не меньшим удовольствием, чем Геррерт сегодня утром.

— Ну, фаир Бертил, теперь смерть от голода вам не грозит, так что может, расскажете, как вас угораздило? — обратился Шейрон к бывшему наставнику, когда тот отставил тарелку в сторону.

— Помнишь гердский турнир? — ответил тот вопросом на вопрос.

— Конечно, для меня было великой честью помогать вам готовиться к схваткам.

— Так вот, если ты не забыл, то его проводили в честь новорождённого младенца, подумаешь какая важность! Однако учитывая, что шехэт Анэтор старше меня лет эдак на десять, и до того времени не имел детей, то событие приобретает совсем другой смысл, ведь если ребёнок выживет, то унаследует власть над землями Люмэ, в том числе над Гердией — вторым по размеру и богатству городом Санреса.

— Точно, а до этого наследовал племянник по сестринской линии, Меалон кажется…

— Марон, — поправил Бринот. — Славный мальчуган. Поскольку он более не преемник, Анэтор решил пожаловать ему рыцарство и земли, однако он совсем ещё дитя, поэтому шехэту понадобился человек, который сможет его воспитывать и обучать военному делу, осуществляя также надзор за земельным наделом.

— И он выбрал вас, да? — предположил Геррерт глядя на рыцаря, а когда тот утвердительно кивнул, спросил. — Почему?

— Тому много причин. Начнём с того, что моя семья когда-то владела землями в гердском Кольце, но потеряла их во время войны, а я, сохранив благородное имя, оказался рыцарем без земли. Не забудем и о турнире, в котором я показал себя достойнее многих и запомнился Анэтору. Ну и самое главное — я холост, а значит, могу сочетать себя браком с матерью Марона и усыновить его.

— Что же, позвольте тогда ещё раз вас поздравить! — начал было радостно Шейрон, но закончил с печальным вздохом. — Эх, отметить ведь такое событие полагается, но нечем…

— Принимаю! А насчёт отметить… — хитро подмигнув, фаир Бертил извлёк из поясной сумы закупоренный воском пузатый сосуд. — Милленский йэт.

— Ничего себе! Эли, принеси чаши!

— Собрался устроить попойку в храме? — ядовито полюбопытствовал новоиспечённый ленник гердского Кольца.

— Ох, точно! — схватился за лоб Шейрон. — Фаир Бертил, мы могли бы подняться до замка, я бы представил вас отцу.

— Идея-то, конечно, хорошая, однако достаточно ли ты окреп для такого перехода? Признаться честно, выглядишь ты, сынок, неважно, — с сомнением в голосе протянул Бринот.

— Не беспокойтесь, думаю, в седле удержусь, — заверил его Геррерт.

— Тогда давай, прощайся со жрецами, и в путь!

Ортум Инарэон выделил ему лучшего коня из храмовых конюшен, стройного белоснежного жеребца с длинной гривой и рыжей отметиной на лбу, чьи очертания напоминали солнце.

— Эта порода именуется сполох, или лимэрто, — важно изрёк старший жрец, взъерошивая буйную гриву.

— Он прекрасен, я никогда не видел зверя более изящного! Клянусь, я верну его в целости и сохранности! — проговорил Геррерт с глуповатой торжественностью в голосе.

— Не нужно, это подарок, — сообщил ортум, и пояснил глядя, как удивлённо вытянулось лицо молодого рыцаря. — Светлый Бог благоволит тебе, Шейрон, он послал мне видение, в котором ты бился с порождениями тьмы. Сердце твоё пылало праведным гневом, и пел клинок, сокрушая врагов Светоносного!

Благодарю, ортум, я никогда не забуду вашей доброты! — рыцарь преклонил колено для благословения.

— Kainen limeorus demeh deno!* — произнёс жрец, приложив руки ко лбу Геррерта. — Исполняй свой долг перед Светлым Богом, ибо нет важнее ничего, всё остальное — пыль.

— Я запомню, прощайте!

*Каинен осветит твой путь! (ST).

«Как же мне назвать это чудо? — размышлял Шейрон, выводя осёдланного жеребца из стойла. — Конь-то хоть и особый, но отнюдь не боевой, даже не знаю, какое имя ему подойдёт… нужно будет посоветоваться с фаиром Бертилом. О, а вот и он!»

Бринот уже восседал верхом на своей кобылке, которая более чем неприметно выглядела в сравнении со сполохом Геррерта.

— Ничего себе! Ради эдакого конька, я бы и сам в драку с Джарво полез! — восхищённо присвистнул Берёзовый Рыцарь, разглядывая подарок ортума.

— Я не уверен, что достоин такого дара, однако отказаться от него было бы верхом глупости.

— Согласен. Как назовёшь? — спросил фаир Бертил, сдерживая Ору, косящую на жеребца лиловым глазом.