Наследие джиннов - Гамильтон Элвин - Страница 37

— Хочешь выпить, Синеглазый Бандит? Я знавал одну девчонку в Захолустье, так ей как-то раз даже удалось меня перепить.

Это с помощью пилюль Тамида, что ли? Тогда в «Пьяном джинне», возле разрушенных копей в Садзи, сидела и пила не демджи с принцем, а наивная девчонка с револьвером и лживый чужеземец.

— Хотя, — продолжал он, снова отхлебнув вина, — та моя знакомая не стала бы уходить, не дослушав сказку…

Бутылка, выбитая из его руки, покатилась по песку, который жадно впитывал содержимое. Жинь отшатнулся, ожидая нового удара.

— Сказки бывают лживыми… — Я сглотнула комок в горле, едва сдерживая слёзы. — Теперь я в них верю меньше… Только всё твоё враньё, чтобы затащить меня сюда, оказалось ни к чему. Не слыхал ещё? Хороша находка — единственная на свете демджи без магических способностей… Или, может, расскажешь, чего от меня ждал?

Жинь пьяно уставился на меня. Я чувствовала жар его тела и запах спиртного, в темноте едва проступали черты лица и татуировка под расстёгнутой рубашкой.

— Ты хочешь об этом поговорить? — удивился он. — Сейчас?

— Почему бы и нет? — пожала я плечами. — Интересно, какой у тебя был план? Что бы ты сделал, будь с Дассамой всё в порядке? Связал бы меня и доставил в лагерь? А может, враньё какое-нибудь новое выдумал?

— Я не заставлял тебя сюда идти! — Он бросил на меня колючий взгляд, но я не опустила глаз. Раз уж они предательские, пускай тонет в них сколько угодно. — Не обманывал и даже не просил!

— А что мне оставалось делать — бросить тебя в песках умирать?

— Могла бы.

— Нет.

Жинь вздохнул.

— По правде говоря, Амани, я с самого начала понятия не имел, что с тобой делать. Хотел оставить тебя в Пыль-Тропе, чтобы не втягивать в мятеж, который поднял мой брат, но потом всё-таки вернулся, иначе бы тебя убил другой брат. Либо то, либо другое, пришлось выбирать. — Он потянулся было ко мне, но тут же убрал руку. — Когда ты сбежала тогда в Садзи, я обрадовался, что ты пойдёшь своим собственным путём, но в то же время радовался предлогу тебя догнать — вернуть компас. А ехать в Изман отговаривал, потому что боялся: распознают в тебе демджи — и выдадут султану. Вот и повёл с караваном к Дассаме. Там и море уже недалеко, хотел посадить на корабль и вывезти из этой страны, пока она не убила тебя…

Лицо его приблизилось, взгляд всё так же был устремлён на меня. Вспомнилось, как он сравнивал с морем цвет моих глаз.

— Ты не имел права ничего решать за меня! — Я с силой отпихнула его.

Лжец! Пусть убирается из моей жизни!

— А кто имеет право — мой брат? — крикнул Жинь, кивая в сторону лагеря. — Или ты решила, что быть демджи на службе у мятежного принца почётнее, чем просто Синеглазым Бандитом?

Я резко отвернулась, взметнув волосы.

— А может, я не хочу остаться бесполезной песчинкой среди пустыни? Не каждому везёт родиться богатым и значительным! Тебе ли меня судить, принц?

— Да что ты знаешь о принцах! — Он сердито шагнул вперёд. — В один год со мной родилось ещё десять братьев и дюжина сестёр! Происхождение само по себе никого не возвышает. А вот ты… Сама научилась стрелять, мечтала о лучшей доле и делала всё, чтобы мечты исполнились. Никто тебе не помогал, ты сама строила свою жизнь — и такой мне нравилась. Что такое случилось, что всё это потеряло для тебя значение? Неужели теперь для тебя важны лишь похвалы моего брата и эта непонятная пока магия, без которой ты раньше вполне обходилась? Вот потому я и не хотел впутывать тебя в его дела: ты больше не принадлежишь сама себе, а между тем Синеглазый Бандит нисколько не хуже принца без трона!

Мне очень хотелось возразить, но язык будто налился свинцом, не желая повиноваться. Значит ли это, что Жинь прав?

— А ты сам разве не за Ахмеда дерёшься? — спросила я, помолчав. — Хочешь отвоевать для него страну, которую не понимаешь и недолюбливаешь, потому что…

— Верно, — перебил Жинь, — никогда я её не понимал… и брата тоже. Не понимал, как можно всё бросить и остаться в дикой пустыне… Пока не встретил тебя. — От его слов я едва не пошатнулась — так они были неожиданны. Он серьёзно кивнул. — Ты и есть эта страна, Амани… В тебе вся её жизнь, весь её огонь. Ты сама как порох, как заряд револьвера, и палец всегда готов нажать на спуск.

Мы стояли вплотную друг к другу, охваченные жарким волнением. Сердце моё отчаянно колотилось. Или это было его сердце? Не знаю. Дыхание наше смешивалось в душной тьме.

Только он и я.

Меня так не трясло, даже когда мне сказали, что я демджи. Мои кулаки сжимались и разжимались, руки будто сами тянулись к нему.

— Жинь! — Голос Бахи разорвал магическую связь. Лицо целителя было непривычно мрачным и обеспокоенным. — Тебя ищет Ахмед: появились сведения о новом оружии султана.

— Оно движется к нам! — Имин жадно отхлебнула воды. Она, точнее, он, всё ещё в теле галанского солдата, бежала всю дорогу из Фахали почти без отдыха.

— Ты его видела? — спросила Шазад.

Золотоглазая демджи покачала головой. Вокруг собрались все приближённые Ахмеда: Шазад, Жинь, Бахи, Хала — и сам мятежный принц. Теперь в их число попала и я.

— Нет, пока одни слухи, — переведя дух, выговорила Имин. — В Измане от него случилось несколько пожаров, их постарались свалить на нас, а в порту сгорели три корабля… Но сегодня утром стало известно, что к нам отправили принца Нагиба, чтобы уточнить условия военного союза с галанами.

— Да, похоже на то, — кивнула Хала, ласково обнимая сестру-брата за плечи. — Оружие против нас поможет султану заключить сделку повыгоднее.

— Они уже знают, где мы? — спросил Жинь.

— Нет, — ответила Имин, — но подбираются, скоро узнают.

— Надо уходить.

— Куда? — растерянно взмахнул руками Бахи. — На севере — галаны; на западе — Амонпур, и то если только горцы пропустят; на востоке поджидает армия Мираджа; а на юге — Песчаное море, которое как бы не хуже. Да и нас теперь уже не десяток, как после бегства из Измана, так просто лагерь не перебазируешь.

— Да, всё непросто, — согласилась Шазад.

Пальцы Ахмеда, сжимавшие край стола, побелели от напряжения.

— Перехватим оружие по пути, — задумчиво предложил Жинь, перебрасывая компас из руки в руку. Стрелка металась туда-сюда, указывая на Ахмеда. — Они едут поездом?

Желтоглазая молча кивнула, тряхнув копной светлых галанских волос.

Ахмед молчал, мы ждали его решения.

— Они не знают, что мы в курсе, — проговорил он наконец. Взгляд его был обращён на брата. — Пусть думают, что на поезд напали обычные грабители. Жинь, возьмёшь…

— Меня! — выпалила я не раздумывая.

Слова Жиня были ещё свежи в памяти. Он прав: пока проявится магия, можно ждать всю жизнь, а от меня и с револьвером будет толк.

— Ты пока не готова… — начал Ахмед нерешительно.

— Ничего, — перебил Жинь, — она пригодится не как демджи.

— Амани стреляет лучше всех, — подтвердила Шазад, — и легко сойдёт за обычного человека — всю жизнь им была.

— Я справлюсь, — решительно кивнула я.

Ахмед посмотрел мне в глаза. Это был взгляд не чьего-то брата или друга, а правителя. Я выпрямилась, стараясь выглядеть как можно воинственнее. Наконец он кивнул:

— Отправляйтесь на рассвете.

Глава 22

— А знаете, почему эти горы называют Мертвецкими? — спросил Бахи.

Он болтал без умолку с тех пор, как мы соскочили со спины Изза. В обличии гигантского крылатого рухха демджи мчался над пустыней так стремительно, что барханы мелькали внизу один за другим, а теперь отдыхал, свернувшись среди скал большим голубым ящером-вараном. Хорошо хоть, не голым синим мальчишкой на этот раз.

— Знаю, — буркнула Шазад, шутливо замахиваясь палкой. — Потому что ты сам станешь мертвецом, если не перестанешь болтать у меня над ухом.

Целитель обнял её за плечи:

— К сожалению, составители карт не предвидели твоего появления.

Мы устроились на горе, с которой открывался вид далеко во все стороны. Повсюду расстилались пески, на севере смутно различалась голубая полоска — море, как объяснил Жинь, — а прямо под нами из туннеля выходили рельсы железной дороги, пересекавшей горный хребет.