Поцелуй Мрака (СИ) - Спини Кэтти - Страница 12

– Исчезни… – прошипел он, развернулся и бесследно растворился в полутьме гостиной.

Марисоль прислонилась к стене, бледная, изнуренная, до смерти перепуганная.

****

После ужина, пока Алехандро отправился вымыться перед сном и завтрашним путешествием, Марисоль впервые за последние несколько дней достала свой дневник. Она ревностно оберегала его и умудрилась сохранить даже в той буре, в которую попала. Тетрадь подмокла, а некоторые строчки немного потекли, но оставались читабельными. Пробежав глазами последнюю запись, она подивились своим ощущениям: ей показалось, что безмятежная жизнь осталась где-то в несуществующем прошлом.

Взяв свой карандашик, она задумчиво уставилась на чистый разворот.

«Мы с Алехандро попали в жуткий замок, – начала она писать. – Он вроде бы красивый и надежный, но с другой стороны, он мрачный и опасный, полный непонятных звуков и шорохов. Единственное светлое пятно – Аннита. Чудесная добродушная испанка, живущая в замке, будто затворница. Она, конечно, утверждает обратное: что живет она здесь по собственному желанию и вполне счастливо. Но я не верю этому.

Но самое загадочное и пугающее, что есть в этом замке, – это хозяин. Он вернулся совершенно неожиданно, я видела его лицо лишь несколько мгновений, а потом он натянул маску. Я до смерти его боюсь. У него невероятные глаза! Красивые, но такие ледяные, что кровь стынет в жилах. И говорит он странно: будто шипит сквозь зубы злым голосом. Я боюсь его и хочу поскорее уехать, вырваться из этого страшного сна, в который мы угодили с моим братом. По моей вине, конечно…

Я думала, хозяин замка убьет нас при первой же возможности. Я была уверена, что именно он отравил меня, но Алехандро утверждает, что он, напротив, меня спас. Мне казалось, у него нет сердца, но если он в самом деле спас меня, значит, оно у него есть?»

****

Марисоль легко вспрыгнула на спину гнедого коня. Он нетерпеливо затанцевал под ней. Она посмотрела на раскинувшееся перед взором изумрудное поле, перекатывающееся на ветру размеренными волнами. Ветер играл с несозревшими еще колосьями, согретыми в лучах утреннего солнца. Дневное светило вальяжно поднималось на синий небосвод, ласково касаясь верхушек деревьев.

Вдохнув полной грудью, Марисоль подняла руку, готовая натянуть поводья. Но что-то заставило ее обернуться. Некое необъяснимое чувство, будто кто-то за ней наблюдает. Она обернулась.

Позади стоял замок, мрачный и загадочный. Он будто прильнул к отвесной черной скале, над которой нависло сизое, угрожающее грозой облако. И вдруг молния: яркая, сильная, ослепительная. И в этой вспышке мелькнуло лицо в черной маске. Мужская фигура оперлась о подоконник, на котором виднелись кровавые пятна. Он умоляюще смотрел на нее, Марисоль, сердце которой от страха покрылось ледяной коркой. Ее охватил неописуемый ужас. И вдруг она услышала хриплый сдавленный голос:

– Не уходи… Прошу тебя…

А потом – новая вспышка молнии, и фигура исчезла, оставив на подоконнике следы крови.

– Нееееет! – закричала Марисоль во весь голос. И проснулась.

– Марисоль, ты что?! – в панике уставился на нее Алехандро, едва не свалившись с кровати.

– Прости… – пробормотала Марисоль, с глубоким вздохом откидываясь на подушку. – Мне приснился кошмар.

– Санта Мадонна… – тоже облегченно вздохнул Алехандро. – Что за кошмар? – положил он ладонь сестре на лоб, проверяя, не начался ли у той снова жар.

– Нет… Нет… Не хочу вспоминать, – замотала Марисоль головой, зажмуриваясь.

– Какое счастье, что завтра мы уедем отсюда, – обессиленно произнес Алехандро. – Ты стала очень нервной.

– Дай мне руку, прошу тебя, – схватила Марисоль его за запястье.

Но оглушительный раскат грома прервал ее. Казалось, молния ударила прямо в крышу над их комнатой. Марисоль в ужасе уставилась на приоткрытое окно.

– Видимо, снова начинается гроза… – недовольно заметил Алехандро, поднимаясь с кровати, чтобы закрыть окно. – Наверное, это и породило твои кошмары, хотя лично я раскатов не слышал. – Заперев окно, он лег обратно в кровать и взял Марисоль за руку. – Спи, сестренка...

Проснувшись через несколько часов, когда начало светать, Алехандро подошел к окну. Дождь лил как из ведра. Алехандро с тоской смотрел, как прозрачные нити падают с беспросветно-серого неба. На расстоянии нескольких метров ничего невозможно было разглядеть.

Уловив движение сзади, он обернулся. Марисоль потянулась и открыла глаза.

– Там дождь? – сонно спросила она.

– Да. Проливной, – констатировал Алехандро меланхолично.

– Это значит, что мы никуда не едем? – сон Марисоль как рукой сняло.

Алехандро тяжело вздохнул.

– Не знаю, Марисоль, но с такой погодой мы вновь попадем в передрягу, как несколько дней назад. Лучше подождать…

– Я боюсь…

– Я понимаю. Оставайся в комнате и никуда не выходи, а я буду приносить тебе сюда еду. Двинемся в путь сразу, как закончится дождь.

Алехандро оделся и отправился на кухню. Марисоль тем временем подошла к окну. Дождь яростно стучал в стекло. Полумрак стоял за окном, будто ночь никак не хотела покидать Землю. Вспышка молнии осветила в этом мраке черную фигуру, стоящую во дворе. Человек смотрел прямо на нее, но Марисоль видела только глаза, потому что все остальное будто тонуло в чем-то черном.

Новая вспышка и раскат грома – и окно с грохотом распахнулось. В комнату ворвался вихрь и начал кружить мелкие предметы: засохшие листья, легкую салфетку, лепестки. Большая птица влетела в спальню, размахивая широкими крыльями.

Марисоль истошно закричала и бросилась к двери. Едва она пересекла порог комнаты, как тут же оказалась в чьих-то крепких объятиях. Полагая и надеясь, что это надежные руки брата, она прильнула к нему, уткнулась в широкую грудь, ища спасения. Он крепко обнял ее за плечи и прижал к себе, а она вцепилась в него, обвив руками за талию, напуганная до смерти.

Новый оглушительный раскат грома – и пол, казалось, задрожал под их ногами. Но в объятиях брата она чувствовала себя в безопасности. Марисоль слышала, как ритмично бьется его сердце, и это успокаивало ее. А сильные руки, бережно обнимавшие ее, дарили тепло и чувство защищенности.

– Там влетела какая-то огромная птица… Я боюсь ее… – всхлипнула Марисоль и подняла голову.

Сердце ее перестало биться.

Глава 8

Марисоль отпрянула так резко, будто обнаружила, что оказалась в объятиях призрака. Глаза ее наполнились ужасом, и она попятилась назад, пока не нащупала рукой холодную каменную стену и не прижалась к ней, дрожа всем телом. Впрочем, в пронизывающем взоре «призрака» тоже горел неописуемый ужас. Но мгновение спустя Фоско неимоверным усилием преодолел минуту слабости, и самообладание вернулось к нему.

– Что за птица? – спросил он ровным голосом, лишь едва уловимая дрожь слышалась в интонации. Правда Марисоль этого даже не заметила.

– Не… я… не знаю… – беззвучно ответила Марисоль.

Фоско сделал шаг в комнату. Марисоль почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Сердце билось о ребра, будто сумасшедшее. Не в силах пошевелиться, она наблюдала, как черная фигура остановилась у открытой створки. Силуэт четко вырисовывался на фоне окна, в котором то и дело вспыхивали ломаные линии молний. Фоско протянул вверх руку, а птица доверчиво переступила и села ему на запястье. Марисоль смотрела на эту мистическую картину, не веря собственным глазам. Фоско обернулся, и птица тоже повернула голову и воззрилась внимательным взором на Марисоль.

– Это филин, – сказал Фоско. – Он не опасен.

Марисоль явственно услышала ироничные нотки в его голосе. «Но как это возможно?! Он еще и смеется надо мной?!» – возмутилась она мысленно.

Держа птицу на руке, Фоско медленно двинулся прямо на Марисоль, а она словно к полу приросла. На миг задержавшись на пороге, он бросил взгляд куда-то в сторону. Возможно, на кровать. Марисоль не могла бы сказать это наверняка. Потом пересек порог и остановился напротив нее.