Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 341

— Накось, выкуси, змея поганая! — буркнул я, переводя дух. — Фитиль в твою чешуйчатую задницу…

— Настоящие киногерои метафорами не злоупотребляют, — заметила Сьюзен, задыхаясь.

— Нет таких киногероев, которые могут сравниться с Гарри Дрезденом, — ухмыльнулся я.

— Ты его сделал?

— Захлопнул дверь прямо перед носом у его проклятия, — ответил я. — Некоторое время нам ничего не грозит.

Сьюзен огляделась по сторонам. Ее лицо смягчилось и сделалось чуть печальным. Сколько всего пережили мы с ней здесь, при свечах. Пока она стояла так, я любовался ее чертами. Татуировки изменили ее лицо, решил я. Изменили пропорции, линии. Зато сообщили ему некоторую экзотическую отрешенность, нездешнюю красоту.

— Пить хочешь? — спросил я. Она посмотрела на меня чуть укоризненно, и я поднял руки. — Прости. Ляпнул, не подумав.

Она кивнула, чуть отвернувшись.

— Да нет. Это ты извини.

— «Колы»?

— Угу.

Я дохромал до ледника. Лед пора менять, отсутствующе подумал я, доставая пару банок «кока-колы». Сил заморозить его с помощью заклинания у меня не осталось совсем. Я открыл обе банки и протянул одну Сьюзен. Она сделала большой глоток, и я последовал ее примеру.

— Ты хромаешь, — заметила она.

Я опустил взгляд.

— Ботинок потерял. Потому и хромаю.

— Ты поранился, — сказала она, пристально глядя на мою ногу. — У тебя кровь идет.

— Да ерунда. Сейчас смою — и не будет ничего.

Взгляд Сьюзен застыл, но глаза ее сделались чуть темнее.

А голос — тише.

— Тебе помочь?

Я повернулся — осторожно, чтобы она по возможности не видела моей окровавленной ноги. Она поежилась и попыталась отвести взгляд. Узоры на ее лице сделались светлее — не бледнея, но меняя цвет.

— Извини, Гарри. Извини, мне лучше идти.

Я кашлянул.

— Гм… Боюсь, это невозможно. Нет, я серьезно. Тебе отсюда не выйти.

— Что?

— Барьер, который я поставил, действует в обе стороны, и выключить его нельзя. Нам не выйти отсюда, пока он не исчезнет.

Сьюзен зябко скрестила руки на груди, посмотрела на меня и сразу же перевела взгляд на свою банку с «колой».

— Жестоко, — сказала она. — Долго?

Я покачал головой:

— Я сооружал их в расчете на восемь часов. Ну, солнечный свет чуть ослабит действие. Скажем, часа четыре… максимум пять.

— Пять часов, — чуть слышно произнесла она. — О Боже.

— Что-то не так?

Она устало покачала головой.

— Я… я использовала энергию… Чтобы стать быстрее. Сильнее. Когда я спокойна, ничего страшного не происходит. Но я… я не спокойна. Это нарастает во мне. Как вода у плотины. Это хочет прорваться, высвободиться.

Я облизнул пересохшие губы. Если Сьюзен утратит контроль над собой, бежать мне некуда.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Она снова покачала головой, так и не глядя на меня.

— Не знаю. Попробуй помочь мне успокоиться. Расслабиться. — Что-то холодное, голодное мелькнуло в ее глазах. — Вымой ногу. Я слышу запах. Это… это сбивает с толку…

— Попробуй камин растопить, — посоветовал я и ретировался в спальню, закрыв за собой дверь. Потом прошел в ванную и тоже закрыл за собой дверь. Аптечка первой помощи стояла на своем обычном месте. Я проглотил пару таблеток тайленола, стащил с себя остатки взятого напрокат костюма и промыл ссадину на ноге. Неглубокую, но длинную, дюйма четыре, и кровь из нее сочилась вовсю. Я промыл ее дезинфицирующим мылом и холодной водой, потом смазал бактерицидным гелем, а поверх налепил несколько слоев лейкопластыря. Боли от нее я не чувствовал совсем. Ну, точнее, не чувствовал на фоне всех прочих болячек, о которых мне исправно докладывало мое тело.

Дрожа от холода, я натянул на себя тренировочные штаны, футболку и теплый фланелевый халат. Потом огляделся в поисках пары других предметов, которые хранил на случай дождливой погоды. Я сунул в карман один из флакончиков с эликсиром от вампирской слюны. Мне здорово недоставало браслета-оберега.

Я открыл дверь в гостиную. Сьюзен стояла прямо перед ней, в каких-то шести дюймах от меня. Глаза ее сделались совершенно черными, лишенными белков. Узоры на коже отсвечивали багровым.

— Я все еще слышу запах твоей крови, — прошептала она. — Мне кажется, ты должен придумать способ удержать меня на расстоянии, Гарри. И сделать это сейчас же.

Глава двадцать пятая

На магию я мог особенно не рассчитывать — по крайней мере до тех пор, пока мне не представится шанс отдохнуть и оправиться от того, что сделал со мной Никодимус. Ну, может, меня и хватило бы на заклинание, способное удержать нормального человека… но уж никак не голодного вампира. А именно в такого превратилась сейчас Сьюзен. Она черпала силы не только в физическом мире, а этого никогда не случается без изрядной доли магической энергии — даже если это всего лишь жажда драки. Заклятие чувака-змеи было одним из самых сильных, с какими мне пришлось встречаться, а ведь оно всего лишь замедлило Сьюзен, но не остановило.

Напади она на меня сейчас — в таком-то состоянии, — и я не смогу ее остановить.

Впрочем, последние два года приучили меня к одному: будь готов. И у меня имелось кое-что, что, я не сомневался, смогло бы сдержать ее. Смогло бы — если бы только мне удалось миновать ее и добраться до шкафа, в котором я это хранил.

— Сьюзен, — произнес я как мог спокойнее. — Сьюзен, мне нужно, чтобы ты оставалась со мной. Говорила со мной.

— Не хочу говорить, — сказала она. Веки ее опустились, и она медленно втянула воздух. — Не хочу, чтобы пахло так сладко. Твоей кровью. Твоим страхом. Но пахнет.

— Братство, — произнес я, стараясь обуздать эмоции. Ради нее же самой я не мог позволить себе бояться. Я даже придвинулся к ней чуть ближе. — Давай присядем. Ты можешь рассказать мне о Братстве.

Секунду-другую мне казалось, что она не поддастся на уговоры, но она кивнула.

— Братство, — повторила она. — Братство святого Жиля.

— Святого Жиля? — переспросил я. — Покровителя прокаженных?

— И других изгоев. Вроде меня. Они все как я.

— Ты хочешь сказать, заражены?

— Заражены. Наполовину обращены. Наполовину люди. Наполовину мертвецы. Их можно по-разному назвать.

— Так-так, — сказал я. — И что у них за цель?

— Братство пытается помочь людям, пострадавшим от Красной Коллегии. Работает против Красных. Выявляет их везде, где возможно.

— Исцеляет?

— Исцеления нет.

Я положил руку ей на запястье и отвел к дивану. Она шла, как сомнамбула, осторожно переставляя ноги.

— Так что это за татуировки такие? Членская карточка?

— Заговор, — ответила она. — Заклятие, наложенное на мою кожу. Оно помогает мне удерживать тьму, не выпускать наружу. Предупреждает, когда она нарастает.

— Как это — предупреждает?

Она покосилась на свою покрытую узорами руку, потом показала ее мне. Татуировки на ней — и на лице тоже — медленно становились ярче, окрашиваясь в алый цвет.

— Предупреждает о том, что я могу утратить контроль над собой. Красный, красный, красный. Опасно, опасно, опасно.

Ну да, в ту, первую ночь, когда она вернулась, она долго не входила, а войдя, отворачивала лицо. Прятала татуировки.

— Ладно, — спокойно произнес я. — Сядь.

Она села на край дивана и заглянула мне в глаза.

— Гарри, — прошептала она. — Больно. Больно противиться этому. Я устала сдерживаться. Не знаю, сколько еще смогу.

Я опустился на колени, чтобы наши глаза находились на одном уровне.

— Ты мне веришь?

— Всем сердцем. Всей жизнью.

— Закрой глаза, — сказал я.

Она послушалась.

Я встал и медленно подошел к кухонному шкафу. Я шел как можно медленнее. Нельзя отходить быстро от того, кто смотрит на тебя как на пищу. Быстрое бегство провоцирует. Что бы там ни сидело у нее внутри, оно росло — я видел это, слышал в ее голосе.

Мне грозила опасность. Да плевать — опасность грозила ей.

В выдвижной полке кухонного шкафа я обычно храню пистолет. Однако последнее время, кроме него, там лежал моток серебристо-белого шнура. Я взял моток и вернулся к дивану.