Июнь-декабрь сорок первого - Ортенберг Давид Иосифович - Страница 31

Этот номер газеты тоже занят преимущественно тассовскими сообщениями. Самое объемистое из них - отчет о Всеславянском митинге в Москве. Опять пришлось потеснить наших корреспондентов: на все про все им достались лишь две колонки. Здесь - главным образом документы о зверствах фашистов. С каждым днем таких материалов все больше и больше. Один за другим поступают в редакцию акты, подписанные военврачами. В актах этих сообщается о гибели детей и женщин в результате обстрела немецкими самолетами толп беженцев на шоссе, о бомбардировке санитарных поездов, на которых "был отчетливо виден знак Красного Креста".

В статье Петра Павленко "Бешеные звери" - выдержка из письма ефрейтора Грубера обер-ефрейтору Лейнцгинеру: "Как ты себе можешь представить, всех, кто нам мешает в пути, мы расстреливаем..."

В газете воспроизводится рассказ красноармейца Васильева, вырвавшегося из немецкого плена. Четырех наших бойцов, захваченных в плен вместе с ним, гитлеровцы убили сразу же после допроса. Васильева тоже собирались расстрелять - повели на окраину села, заставили копать себе могилу. Выручила пятерка советских истребителей, неожиданно появившаяся над оккупированным селом. Увидев их, палачи разбежались, а красноармеец, воспользовавшись этим, скрылся в недалеком лесу и затем выбрался к своим...

Принесли оттиск небольшой заметки под заголовком "Отомстить!". В текст заверстана фотокопия паспорта Екатерины Михайловны Михайловой, девушки-акушерки из деревни Большое Панкратове. На паспорте пятна крови. Тут же выдержка из протокола допроса пленного немца, признавшегося, что девушка была изнасилована и убита в его роте. Под этими обличительными документами несколько гневных строк:

"Вот история Екатерины Михайловны Михайловой, русской девушки, которой было от роду восемнадцать лет. Эту историю должны узнать все люди нашей страны... Страшные, подлые существа. Они ее обесчестили и убили - нашу дочь, сестру... Есть чувства, для которых нет слов. Да и слова здесь не нужны - пули. Отомстим за товарища Михайлову! Отомстим за все!"

Я сразу угадал, чьи это строки. Пригласил Эренбурга.

- Илья Григорьевич, это вы писали?

- Я.

- А почему нет вашей подписи?

Илья Григорьевич повел плечами:

- Какое это имеет значение?..

С молчаливого согласия писателя я поставил под заметкой его имя и фамилию. Авторитет Эренбурга в войсках растет день ото дня. И хотелось, чтобы его имя чаще появлялось на страницах газеты.

Евгений Габрилович прислал корреспонденцию "Кровавые убийцы". Он был на допросе сбитого немецкого летчика Конрада Лейдерлинга.

В полевой сумке у него обнаружили ворох фотографий. Гитлеровские молодчики любили фотографироваться даже при свершении самых гнусных поступков. Габрилович отобрал из фотоколлекции Лейдерлинга четыре снимка. На первом - торжественный выпуск школы летчиков. Горделивые, самодовольные рожи. Дата - декабрь 1937 года. Вторая фотография сделана из кабины самолета, расстреливающего беззащитную толпу. Под снимком подпись: "Смерть полякам! Сентябрь 1939 года". Третье фото - тоже из кабины самолета бомбежка города. Пожары. Клубы дыма. Подпись на обратной стороне: "Смерть англичанам! Декабрь 1940 года". На четвертой фотографии - кривая улица в бедной деревне. Вдоль нее тянутся телеграфные столбы. К одному из них привязан человек, обнаженный до пояса. В нескольких шагах от него стоит с револьвером в руках сам Лейдерлинг. Он зажмурил левый глаз, целясь в свою беспомощную жертву. Его же рукой сделана подпись: "Смерть сербам". Дата не обозначена.

У этого летчика-изувера отобрали фотоаппарат, заряженный не початой еще кассетой. Он намеревался запечатлеть свои злодеяния и на советской земле. Не успел. Его сбили как раз в те минуты, когда он расстреливал с воздуха женщин и детей одного нашего колхоза.

Начали печатать цикл статей начальника танкового отдела редакции Петра Илларионовича Коломейцева. С этим автором редакция связывала большие надежды. Почему?

Не только потому, что Коломейцев досконально знал тактико-технические данные и способы боевого применения своего рода войск, игравшего такую видную роль в развернувшихся сражениях. И даже не потому, что к этому добавлялась основательная подготовка общевойскового командира. Коломейцев выделялся еще особым, я бы сказал - глубоко аналитическим складом ума. О том свидетельствовал сам приход его в "Красную звезду", далеко не обычный.

В разгар гражданской войны в Испании наша газета, естественно, публиковала немало материалов о тех сложных и грозных событиях, предвещавших схватку с фашизмом в мировом масштабе. Материалы эти стекались в редакцию со всего света и из самых разных источников. Но никто, конечно, не рассчитывал получить капитальный обзор боевых действий в Испании из небольшого в то время украинского городка Проскурова, от какого-то безвестного капитана П. Коломейцева.

Редакция заинтересовалась автором. Он оказался командиром танкового батальона. Сам в Испании не был. Никакими особыми источниками о происходивших там событиях не располагал. Пользовался только доступными всем газетными и журнальными публикациями, но сумел глубоко осмыслить общеизвестные факты, профессионально оценить их и высказать по ним свои далеко не ординарные соображения.

Обзор напечатали. Затем последовали другая, третья не менее интересные статьи того же автора, после чего Коломейцев и был переведен в "Красную звезду".

Талант Коломейцева как военного журналиста с особой силой проявился в годы Великой Отечественной войны. Уже в самом ее начале Коломейцеву было сказано:

- У нас есть кому писать корреспонденции. Очерки - тоже. С этим мы как-нибудь справимся. Перед вами же ставится иная задача: поездите по фронтам, пообщайтесь с боевыми офицерами и генералами, вникните в работу штабов, внимательно присмотритесь к тактике противника, к опыту наших войск и напишите статьи на самые животрепещущие темы. А таких тем много.

Сказать откровенно, эта мысль была навеяна одной из бесед с Георгием Константиновичем Жуковым. Однажды он, не знаю даже почему, горячо стал убеждать меня, редактора, какими широкими возможностями, какими преимуществами располагает в этом отношении газета:

- Нельзя рассчитывать, что наши операторы или другие штабные офицеры, перегруженные повседневными заботами по управлению войсками, смогут быстро "переварить" все новое, что выявляется на поле боя, обобщить эти новинки и сделать достоянием каждого бойца и командира. А вот "Красная звезда" может здесь многое сделать...

Вспоминаю также аналогичные высказывания командующего артиллерией Красной Армии Н. Н. Воронова.

- Когда мои офицеры, - как-то объяснил он мне, - бывая в действующей армии, подмечают что-то новое или какие-то недостатки, они сначала обсуждают их между собой, потом докладывают свои выводы и предложения "по команде". Начинаются новые обсуждения... Это неплохо. Но сколько уходит времени! И мне сплошь да рядом случается принимать решения по этим предложениям уже тогда, когда обстановка существенно изменилась. Военным журналистам проще: передал в редакцию материал, на второй день он опубликован и его уже читают на фронте...

Я, конечно, согласился с Николаем Николаевичем. К тому времени нас окончательно убедили в этом выступления Коломейцева. Более месяца пробыл Петр Илларионович на Центральном и Брянском фронтах. Писать не спешил. Да и мы не торопили его - набрались терпения. По крупицам, по зернышку накапливал он интересный материал. Накопил немало. А когда вернулся в редакцию, рассказал много важного и любопытного.

Особенно запомнился его рассказ о так называемых "психических" атаках немецких автоматчиков.

- В основе тактики немецкой пехоты, - говорил он, - лежит огонь и движение, причем пехота всегда стремится завершить бой с помощью огня, не прибегая к рукопашной схватке. И днем и ночью немцы с дальних расстояний открывают бешеный огонь из автоматов. Двигаясь по дороге, они строчат из автоматов по кустарникам, по пшеничному или ржаному полю, а то и просто в воздух. Немцы исходят из таких соображений: путь пехоте проложат танки, а ей придется лишь очищать захваченную местность, расстреливая из автоматов деморализованного неприятеля. Так они и воевали на Западе. Но на нашем фронте получилось иное. Части Красной Армии отрезают пехоту от танков, и она вынуждена действовать лицом к лицу с советскими стрелками...