Июнь-декабрь сорок первого - Ортенберг Давид Иосифович - Страница 32

На Западе немцы часто делали ставку на "психические" атаки. А что получилось на советско-германском фронте, хорошо известно.

Коломейцев был свидетелем такого эпизода. Прибыл он в батальон капитана Богдарина, державшего переправу на реке. Как раз в тот день, когда там разгорелся жаркий бой. Противник не раз пытался захватить переправу, но все его атаки были отбиты. Вот и в этой очередной атаке появились три грузовика с пехотой. Из кузовов машин выскочили солдаты.

Построившись в шеренгу, локоть к локтю, они тут же, выставив вперед автоматы, открыли огонь, пытаясь продвинуться вперед. Весь этот спектакль проходил на глазах наших пулеметчиков, и те, естественно, пустили в ход свое оружие. Шеренга немцев быстро поредела, и они повернули назад. Вскоре из леса примчалось еще шесть машин с пехотой. Вражеские солдаты двигались вперед в таком же плотном построении, стреляя на ходу "с бедра". И эта атака была отбита. Так что, как говорили наши бойцы, "психическая" не прошла...

Стоит также привести рассказ Коломейцева о так называемых кочующих минометах.

- Минометный огонь, - объяснял Коломейцев, - у немцев используется широко. В течение нескольких дней я наблюдал за действием минометной группы противника. В первое время казалось, что на фронте действует огромное количество минометов. Вот разрывы мин видны на участке одной из рот, спустя полчаса минный шквал уже бушует в другом месте. Затем следует пауза, и минометный огонь вспыхнул на третьем участке. Присмотрелись мы внимательно и поняли, что стреляют всего лишь одна или две группы минометов, но они кочуют по фронту с одной позиции на другую. Делается это не только в целях маскировки, а главным образом для того, чтобы создать впечатление массовости огня.

Рассказал также Петр Илларионович о том, какую тактику применяют артиллеристы, чтобы накрыть эти кочующие минометы... Словом, было о чем написать. Коломейцев сразу же уселся за статьи. И вот сегодня на страницах газеты под рубрикой "Заметки о тактике врага" появилась его первая статья "Слабые стороны фашистской пехоты". За ней будут напечатаны "Некоторые приемы немецкой артиллерии", "Как ликвидировать танковый прорыв" и другие.

Статьям этим было несколько тесновато в рамках определенной для них рубрики. Они не только раскрывали тактические приемы врага, но одновременно на конкретных примерах показывали, что и как противопоставляли вражеской тактике наши командиры. Эти публикации "Красной звезды" получали широкий отклик. Их перепечатывали фронтовые и армейские газеты. Они обсуждались в войсках. И порой их даже называли "школой боевого опыта", хотя автор скромно именовал их только заметками...

Словом, относительно долгое молчание Коломейцева полностью окупилось.

* * *

В несколько необычной роли выступает Илья Эренбург. Он проделал кропотливую работу: выбрал из сообщений Информбюро, репортажей наших корреспондентов и других источников названия разгромленных и уничтоженных дивизий и полков вермахта на Западном и Юго-Западном фронтах. Эти выборки, сведенные в таблицу, производят внушительное впечатление. Мы их опубликовали под заголовком "Мертвые дивизии".

Комментариев к такой таблице вроде бы и не требовалось. Но Эренбург все же сопроводил ее несколькими едкими строками:

"Это далеко не полный список - в него не вошли многие дивизии, уничтоженные на севере, на северо-западном направлении и в Бессарабии. Да и не все воинские части Гитлера, разгромленные на западном и юго-западном направлениях, перечислены мною: хоронят гитлеровцев, даже СС, не в фамильных склепах с обозначением части, а в безымянных могилах. Легко сосчитать живых фельдмаршалов, труднее сосчитать убитых немецких солдат не хватит у Гитлера писцов для этой переписи.

Припадочный ефрейтор Гитлер вопит: "Я двину в бой новые дивизии!" Что же, мы можем вспомнить стихи Пушкина:

В газете напечатан разнообразный материал почти со всех фронтов Отечественной войны.

Получен репортаж "По приказу Главкома". Наши спецкоры сообщают, что главнокомандующий войсками западного направления маршал С. К. Тимошенко вызвал к себе капитанов Лосовского и Картавенко, подвел их к карте и показал рукой:

- Здесь нужны снаряды. Неприятель бомбит дороги, обстреливает их из дальнобойной артиллерии. Но снаряды надо подвезти...

Сквозь густой огонь, потеряв в пути несколько зажженных немцами машин, офицеры привели колонну грузовиков с боеприпасами в самые кризисные минуты боя и этим помогли выиграть бой. Главком высоко оценил подвиг Лосовского и Картавенко и тут же наградил их орденами Красного Знамени.

Напечатана также статья капитана Е. Мишука с юго-западного направления о ночных атаках его батальона. А остальной репортаж из района боев обозначен пресловутыми буквами и знаками "Щ", "N" и т. п. Никак нельзя было привыкнуть к этим условным обозначениям. Но ничего не поделаешь, они, эти буквы и номера, прочно обосновались на газетных полосах.

* * *

"Гвоздем" номера является, несомненно, статья генерал-лейтенанта, будущего маршала А. И. Еременко "Месяц упорных боев под Смоленском". Она даже объемом подавляет все остальное - заняла в газете полполосы. Хотя главное, разумеется, не в объеме. Главное - в злободневности темы.

Только вчера Совинформбюро сообщало: "Несколько дней тому назад наши войска оставили город Смоленск". Сообщение, конечно, запоздалое. Из Смоленска наши войска ушли не вчера. Немцам удалось еще 15 июля захватить там железнодорожный мост через Днепр, а на второй день овладеть городом. С потерей такой серьезной водной преграды, как Днепр, и такого важного стратегического пункта, как Смоленск, резко возрастала угроза прорыва немецко-фашистских войск к Москве. Поэтому делалось все, чтобы вернуть Смоленск и задержать гитлеровцев на днепровских рубежах. В частности, 27 июля предпринимался довольно мощный контрудар силами 16-й армии. В результате был захвачен смоленский вокзал. Но ненадолго.

Маршал Василевский потом напишет: "Смоленское сражение продолжалось два месяца и включало в себя целую серию ожесточенных операций, проходивших с переменным успехом для обеих сторон..."

А в ту пору, понятно, никто из нас не мог знать, сколько оно продлится и чем будет завершено. Однако миновал месяц, и уже стало ясно, что это одно из самых больших сражений начального периода войны. Впервые здесь удалось остановить немецкое наступление на сплошном и относительно широком фронте.

Естественным было наше стремление рассказать об этом сражении. Тем более что берлинская печать подняла трезвон, будто оно уже выиграно Гитлером.

Мы связались с нашим корреспондентом по Западному фронту Зигмундом Хиреном и поручили написать статью о Смоленской битве. Да как можно быстрее!

Опытный газетчик встретился с генералом А. И. Еременко и попросил его выступить в газете с такой статьей. Андрей Иванович согласился. Незамедлительно поручил операторам и разведчикам выбрать из оперативных и разведывательных сводок все, что касается боев за Смоленск, подготовить данные о потерях с той и другой стороны, трофейные документы, протоколы допроса пленных. При участии Хирена вся эта кропотливая работа была проделана очень быстро. Еременко писал статью урывками в течение двух дней. 14 августа она поступила в редакцию, а 15-го появилась в газете.

"Тридцать суток длятся бои на смоленском и невельском направлениях, писал генерал. - Они свидетельствуют о решающих переменах в положении воюющих сторон... Немцы целый месяц вели наступление, бросаясь с одного участка на другой, и нередко вынуждены были, понеся большие потери, переходить к обороне под ударами частей Красной Армии... Уже это одно показывает, что расчеты фашистов на молниеносную войну потерпели крах, что у немцев иссякает наступательный порыв. Заранее заготовленные догмы войны против Советского Союза пришли в явную негодность".